По головам 6. Эпилог

Глава 19

Клементина была настоящим ребёнком. Не одним из тех, кого Катастрофа застала в возрасте меньше восемнадцати, и чей биологический возраст так навеки и застыл на определённой отметке. Нет, мать зачала девочку в храме Богини Жизни, после долгого служения младшей послушницей, проведя все необходимые ритуалы и принеся достойную жертву, а также перечислив настоятельнице не одну тысячу кредитов якобы просто на развитие приютов. Последнее могла себе позволить, ведь занимала высокое положение при одной из семей одарённых.

Поэтому Клементина, в отличие от многих внешне маленьких, но старых в душе, действительно год от года росла и развивалась. Как губка, она впитывала знания об окружающем мире и царящих в нём странных правилах.

Вот только, все эти знания как-то вдруг в один момент устарели и стали полностью бесполезны…

Сначала на их мир напали. В один не самый прекрасный день случилось то, что ещё накануне считалось совершенно невозможным и невероятным: из глубин космоса появились агрессивные инопланетники, атаковавшие сразу все, или почти все, населённые людьми миры. Космодромы ревели от взлетающих один за другим боевых кораблей, а в небе сверкали тонкие ниточки разрядов и иногда вспыхивали яркие-преяркие звёзды — как Клементине объяснили, это случалось, когда кто-то из защитников или врагов погибал.

Но то там, высоко, в космосе, где отважные пилоты защищают оставшихся внизу. А на поверхности воцарилась самая настоящая паника…

Мама всегда была хладнокровной и расчётливой, даже когда приходили злые дяденьки от другой семьи одарённых и пытались их обоих убить. Тогда она как-то решила вопрос… Вот и сейчас, лишь только всё началось, женщина тут же позвонила няне с работы и приказала срочно собирать девочку в дорогу. Сама же, побросав дела, примчалась домой уже через пятнадцать минут. Быстро покидала в баулы все самые ценные вещи, схватила плачущую Клементину, скомканно попрощалась с няней, смотрящей вслед глазами, полными слёз — и вот они уже в жуткой давке у закрытых наглухо ворот единственного космического порта их города.

С планеты никого не выпускали…

Мама походила туда-сюда, что-то поспрашивала, не раз и не два заглянула в свой коммуникатор… После чего подхватила баулы со встроенными антигравами, взяла Клементину за руку, и они вдвоём пошли вдоль высоченного забора — выше даже, чем вокруг резиденции семьи, на которую мама работала, к служебному входу. Там люди тоже стояли, но было их куда меньше, да и толкались не так сильно. Когда мама подошла к дверям, те открылись, и служащий впустил их в просторное помещение — но не дальше.

Ждать пришлось долго, девочка даже успела заснуть, свернувшись калачиком на жёсткой скамье, где свила себе настоящее гнездо из своей и маминой курток…

Потом пришлось просыпаться. Вышел какой-то усатый дяденька, и, смешно оглядываясь по сторонам — как будто нашкодивший кот — поманил рукой за собой. Мама тут же подорвалась, вскочила, и они долго-долго шли по гулким пустым коридорам, пока не вышли на огромное поле с находящимся на нём большим количеством космических кораблей.

Пока ждали, когда подъедет небольшой роботизированный автобус без крыши и заберёт их, дяденька спросил маму — как показалось, даже с искренним участием:

— Куда же вы улетаете, мэм? Зачем? Сейчас везде всё одинаково…

Мама, кажется, не хотела ему отвечать. По крайней мере, помедлила, и заговорила сильно не сразу, будто поколебавшись — а стоит ли вообще делиться информацией?

— Верфи. Если где и смогут отбиться, то на них…

Усатый дядечка посмотрел на маму с большим уважением и покачал головой, поджав губы.

— Поразительная благоразумность! Позвольте восхититься, мэм. Это действительно единственно правильное решение! Главное, чтобы у вас получилось нормально взлететь.

— Давайте с нами!

— Нет. Моё место здесь… Пока ещё. А вот и ваш транспорт, залезайте скорей!

Усатый дяденька и здание вскоре остались позади, а робот-автобус довёз Клементину с мамой до небольшого красивого кораблика, который, как девочка поняла, должен был вот-вот стартовать с поверхности планеты.

Там, внутри, уже набилось очень много людей. Было шумно, душно и воняло. Клементина расплакалась, потому что устала, хотела есть и спать, а ещё скучала по няне и оставшемуся дома коту… Девочку пожалели, кто-то сердобольный уступил им с мамой отдельную койку, после чего Клементина заснула.

Мама же, кажется, нет. Всё время, пока они не взлетели, а потом и всё время, когда уже поднялись в воздух и быстро вынырнули в открытый космос — она тихо шептала что-то про себя, из-за чего девочка постоянно просыпалась. Правда, иногда она просыпалась ещё и из-за того, что корабль вдруг особенно сильно вздрагивал, и по металлическому корпусу проходила вибрация. Но, конечно же, ничего страшного произойти не могло. Ведь что может случиться, когда мама рядом и так крепко тебя обнимает?..

Перелёт до космической станции, которая почему-то называлась «верфи» и ничем не отличалась внутри от космического корабля, запомнился в основном духотой и теснотой. Но, как оказалось, это были ещё цветочки… Ведь на «верфях» вообще не оказалось помещений, предназначенных для беженцев! Все многочисленные просторные ангары оказались заняты, там кипела работа — либо строились корабли, чтобы защититься от страшных людоедов, либо местные мастера пытались наладить производство продуктов питания, воды и кислорода. Посторонних туда не пускали. Все жилые помещения тем более были забиты… И для тех немногих, кому разрешили сойти с корабля — а Клементина с мамой оказались среди таких счастливчиков, вслед которым завистливо смотрели и даже бормотали проклятья менее удачливые пассажиры — пришлось ютиться прямо в коридорах, на вечных сквозняках и в грязи.

Мама опять везде ходила, узнавала, много говорила… И как-то раз попросила Клементину посидеть возле вещей, а старую Луизу, с которой познакомились уже на станции, присмотреть за девочкой. Сама же ушла вместе с неприязненно посматривающим по сторонам дяденькой в форме местной администрации.

Мамы не было долго, даже очень. Настолько, что Клементина начала плакать, и старая Луиза сначала пыталась её утешить, а когда это не получилось — разозлилась и начала страшно ругаться, один раз даже чуть не ударив девочку. А потом в сердцах воскликнула: «Когда же вернётся эта шлюха наконец? Сил больше терпеть нет!».

Что значит «эта шлюха», Клементина не знала, и решила потом обязательно про это спросить… Но потом, потому что вернулась мама очень расстроенной, была какая-то растрёпанная, помятая, и улыбалась грустно. Поэтому девочка оставила все разговоры на потом, даже не стала ябедничать на вредную старуху.

Зато дяденька в форме выглядел намного более довольным, и смотрел уже далеко не так зло, как раньше. Хотя всё равно не приятно.

Скользнув по Клементине взглядом, он махнул рукой, призывая идти за собой. После чего их с мамой отвели в другой коридор, где было чище и не так дули сквознияки. Вот только — еды там выдавали не сильно больше, мыться оказалось тоже негде, а проходящие туда-сюда по своим делам местные очень сильно ругались на беженцев и иногда, Клементина сама это видела — даже били кого-то, или по крайней мере пинали валяющиеся прямо на проходе вещи.

К счастью, их с мамой не трогали. Они забились к самой стене и старались не отсвечивать… И всё их существование слилось в один сплошной бесконечно долгий день, ведь свет в коридорах не погасал практически никогда. Из-за этого Клементина очень плохо спала, она ведь привыкла к тому что ночью, как и днём, когда надо ложиться — весь свет выключают, а занавески закрывают… Да и вообще девочка ни к чему такому, что происходило вокруг, не привыкла, и плакала бы не переставая, если бы не мама. Было видно, что она очень грустит и как будто бы чего-то боится, и потому девочка старалась быть смелой, неприхотливой и поддерживала её, как могла.

Очень долго никаких событий не происходило — если не считать за такие то, что кого-то из беженцев забирали куда-то, или что кто-то наоборот приходил, или что кому-то удавалось получить весточку из дома.

И так длилось до того рокового дня, когда мимо прошла одна очень странная процессия… Совершенно непривычная и инородная для устоявшегося на территории космической станции уклада.

Впереди широко шагал дяденька в комбинезоне красивого серого цвета, с синими и красными вертикальными полосами. Взрослый, но не как мама. Зато сильнее её!

Он смотрел отсутствующим взглядом куда-то вперёд и будто не замечал ничего вокруг, а шагал решительно, как местные большие начальники. Девочке даже показалось, что он распространяет вокруг какую-то особенную ауру уверенности. Многие сторонились его, пугались… А вот сама Клементина — нет. Ей почему-то сразу показалось, что этот дяденька хороший, и что он пришёл сюда, чтобы навести порядок и сделать всем добро. Не так как тот, из администрации, который отвёл их в другой коридор, после чего мама была такая потерянная, грустная, и ночью тихо плакала.

Следом за уверенным дяденькой шли в ряд, будто его телохранительницы, три совершенно разные, но очень красивые тётеньки.

Одна, посередине — высокая брюнетка, со спадающими на спину волной красивыми длинными волосами, с серыми глазами, в обтягивающем чёрном не то кителе, не то платье, и в очень высоких сапожках на каблуке.

Клементине показалось, что эта тётенька очень красивая. Возможно даже почти настолько же, как и мама… А ещё она была добрая, хоть и хитрая, как лисичка из сказки. Почему девочка так решила? Да потому, что тётенька быстро кинула на неё взгляд и подмигнула: мол не переживай, малышка, всё будет хорошо. И после этого почему-то и правда на душе стало спокойнее.

Может, и правда всё наладится?..

Что до остальных двух спутниц шагающего вперёд незнакомца — те тоже были хороши. С одной стороны от хитрой тётеньки шагала другая, небольшого роста, но фигуристая и даже мускулистая, в синей блестящей курточке из какой-то кожи, светло-голубых штанах и невысоких сапожках, с короткими — по плечи — светлыми волосами и огромными голубыми глазами. Она была заметно моложе, личико казалось очень свежим и юным. Клементина решила бы, что это тоже девочка, просто заметно старше — если бы не очень взрослое выражение лица и очень серьёзный задумчивый взгляд. Такое она видела уже не раз и потому прекрасно понимала, что перед нею — взрослая женщина, просто биологический возраст её больше не увеличивается, и она оказалась на веки заточена в неприлично юном теле.

И Клементина, кажется, узнала её. Видела на каких-то голопостерах в городе. С огромной, больше её роста, винтовкой…

Последней в троице была ещё одна очень взрослая девочка, сильно старше Клементины. Вроде бы, её биологический возраст соответствовал реальному. Только она смотрела очень грустно, будто что-то потеряла… А внешне была похожа на представительницу населяющих одну из ханьских планет людей, только красивее. В чёрно-сером комбинезоне, сапожках на каблучке, и вся увешанная металлическими украшениями.

Замыкали процессию огромный, страшный робот… И волк. Прямо как из сказки!

Проходя мимо, он втянул воздух, посмотрел на Клементину… И рыкнул. Но она не испугалась. Почему-то поняла, что зверь никогда не сделает ей плохого, а сейчас просто сказал что-то типа «привет».

Все эта странная компания прошла по их коридору и скрылись за поворотом…

Люди проводили их взглядом и тут же начали перемывать кости, судачить и возмущаться. Гомон поднялся страшный, ведь такой повод! Но тут вдруг включились динамики и, кое-где, даже голоэкраны. Все обернулись в их сторону, волей неволей, начали слушать. А Клементина даже захлопала в ладоши от восторга — на голограммах показывали того дяденьку, который незадолго до того прошёл мимо них с таким интересным сопровождением!

Дяденька говорил что-то умное, что Клементина не очень понимала. Вернее, девочка поняла самое главное: он хочет сделать всем хорошо и так, чтобы не надо было больше спать в коридоре, на сквозняке и на жёстком полу. И это было очень-очень хорошо!

А потом что-то бухнуло, ухнуло, прямо из вентиляционных отверстий наружу вырвались струи огня…

Сразу стало нечем дышать, противно завоняло горелым. Кое-где наваленные прямо в коридоре пожитки беженцев занялись и начали пылать. А кое-где — и сами люди… Какая-то женщина страшно завизжала, катаясь по полу и пытаясь сбить пламя…

Всё наполнилось криками, дымом. Зажглись красные лампы, замигали сирены, в какой-то момент верх и низ поменялись местами — все начали не ходить, а летать…

Мама страшно закричала, подхватила Клементину, попыталась куда-то с нею пробиться… Получилось только хуже — женщину оттолкнули, она перевернулась вокруг своей оси и улетела в противоположную сторону. Сама девочка то ли ползла, то ли летела куда-то, ничего не видя, с трудом пытаясь втянуть в пылающие лёгкие едкий раскалённый воздух и начав страшно-страшно кашлять…

Когда перед глазами всё уже плыло, Клементину подхватили сильные руки, дёрнули вперёд и очень быстро куда-то потащили. Почудилась знакомая аура уверенности, только теперь приправленная искренним сожалением и грустью…

Это было последнее, что девочка запомнила. Ей показалось, что кто-то всё-таки выключил свет. Как делают всегда, когда надо ложиться спать.

Выключил полностью.