По головам 6. Эпилог

Глава 20

Пожар на станции в открытом космосе — крайне неприятная вещь. Те, кто строил Верфи, безусловно это понимали и предусмотрели всё необходимое, чтобы ничего подобного не произошло. И подобное действительно произойти не должно было…

В обычных условиях.

Все расчёты и системы пожарной безопасности были рассчитаны на эксплуатацию аппаратуры станции в штатном режиме, без учёта толп беженцев, набившихся в каждый свободный угол, когда системы жизнеобеспечения работают на пределе, обеспечивая всех живых на станции едой, водой, отводя лишнее тепло и перерабатывая отходы жизнедеятельности. А если вспомнить ещё и то, что отдельные умельцы пытались заниматься в своих ангарах гидропоникой и прочими важными для выживания в случае изоляции станции экспериментами, конечно же наплевав на требования техники безопасности — ведь было банально не до этого, тут лишь бы как-то сделать…

Исходя из всего этого неудивительно, что беда стряслась. Только вот этот абсолютно логичный вывод я сделал только после того, как полыхнуло. До того голова болела о чём угодно — о предстоящем контакте со Слугами Древних, о необходимости договариваться с не очень расположенным ко мне Лякыушем, о возможных конфликтах с местными, о возможных шпионах людоедов среди людей, и так далее. Но проверить техническое состояние станции, на поверхность которой ступил, даже в голову не приходило — ведь этим занимаются местные специалисты, куда более компетентные в таких вопросах. Поэтому я отслеживал местонахождение людей с оружием, одним глазом поглядывал за происходящим на защищающих станцию батарях, контролировал все боевые корабли поблизости… И мне даже в голову не приходило поинтересоваться загруженностью энергетических установок и степенью износа отдельных агрегатов.

Взрыв и последовавший за ним пожар стали полной неожиданностью. Особенно это неприятно было в свете моей ауры — ведь все, кто сгорит или задохнётся здесь и сейчас, погибнут окончательной смертью. А уж я-то лучше всех знаю, насколько это паршивая судьба… Никто не заслужил её — тем более беженцы, которые и так настрадались. И тем более невинные женщины и дети, которых я видел в коридорах.

Чувствовал, как мерзкий чёрный Источник в предвкушении пульсирует. Для того, кто послал меня в этот мир, ситуация складывалась самым лучшим образом.

Не удивлюсь если то, что и так уже дышавшее на мирийский ладан оборудование накрылось именно сейчас тоже не просто так, а благодаря моему присутствию.

— Чтоб ты подавился! — процедил куда-то вверх — хотя это устаревшее и не имеющее ничего общего с реальностью заблуждение ходящих по земле, якобы боги находятся где-то наверху, на небе… А как быть, когда ты сам в космосе — и небо либо внизу, либо вообще может находиться в любом направлении, смотря о какой планете идёт речь?

Но плевать на Кровавых. Они далеко, и им нет до нас дела.

Раз уж катализатором чужих неприятностей и смертей стал я сам, как и главной опасностью для всех находящихся на станции — мне и разгребать, ведь я же единственный, кто может хотя бы попытаться хоть кого-то спасти.

Действовать начал сразу же. Подал аварийным системам команду задраить все люки, в том числе технологические, обычно использующиеся для передачи воды, для вентиляции и так далее, и изолировал пострадавшие отсеки. При этом тот, где собственно произошёл взрыв, превратился в кромешный ад, системы автоматического тушения очевидно не справлялись, и если продолжать тушить имеющимися средствами — это заняло бы непростительно много времени. Потому я просто перехватил управление пушкой одного из находящихся неподалёку кораблей, выставил на ней минимальную мощность и выстрелил, продырявив обшивку станции как раз таким образом, чтобы не задеть жилые отсеки и свести повреждения к минимуму.

После этого раскалённую плазму буквально вынесло наружу вместе с горящим воздухом и оплавленными обломками. Фонтан сияющего пламени ударил прямо в открытый космос, но быстро сошёл на нет и начал медленно расплываться в стороны багровыми каплями, уже не настолько опасными для станции и находящихся на ней людей.

Внутри пострадавшего отсека всё оставалось раскаленным докрасна, как в печи, но без доступа кислорода горение прекратилось. Теперь предстоит ждать, когда металл остынет, отдав тепло пространству через излучение — ведь вакуум не позволяет иного. Но это уже вопросы очень отдалённого будущего.

Устранив основную опасность для станции и убедившись, что пламя больше не растекается по всей станции через системы вентиляции, запуская огненные струи в забитые людьми отсеки, я переключил внимание на локальные задачи. Такие, например, как спасение тех, кто оказался в пострадавших и задымлённых отсеках. Там я попытался хотя бы изолировать, если было возможно, очаги горения, подсветил расположение огнетушителей, резервных баллонов с кислородом, относительно безопасных выходов… Но всё это были, увы, сущие мелочи.

Также пришлось отключить почти все вспомогательные системы — энергии на всё теперь критически не хватало.

А ведь ещё предстояло объяснение с собравшимися передо мной в переговорной представителями элиты станции, которые уже начали догадываться, что я не просто так замолк. Особенно после того, как потухло основное освещение и выключилась система искусственной гравитации…

Тратить сейчас время на разговоры не хотелось, но и оставлять всё так было нельзя. Потому всё же объяснился парой слов:

— Пожар в техническом отсеке! Изолирован, обесточен, заполнен вакуумом, всё под контролем! Приступаю к спасению людей, иначе погибнут окончательной смертью. ПРОСЬБА НЕ МЕШАТЬ! Ива, дай Центуриона!

Игнорируя поднявшийся гвалт, и даже не договорив толком фразу, оттолкнулся и полетел к выходу из переговорной. У многих были ко мне вопросы, многие, даже рискуя жизнью, рвались сейчас на свои посты, за что честь им и хвала — но мне слишком долго было объяснять, что проще решить все вопросы самому, чем координировать работу такого количества людей, выслушивая каждого. Увы, это смотрелось очень некрасиво со стороны и наверняка в политическом плане играло мне в минус. Также, наверняка многие вещи сам сделаю не так эффективно и качественно, как если бы на моём месте работал профессионал… Но когда счёт идёт на доли секунд, не до политесов и не до поиска оптимальных решений. Успеть бы хоть как-то, хоть что-то, хоть кого-то спасти…

Чтобы хоть частично успокоить оставшихся в переговорной, активировал интерактивные панели, на которые вывел всю информацию о состоянии станции. Правда, без возможности доступа к ней…

На пути к выходу меня догнала внезапно стремительно прыгнувшая следом Лилия Ким.

Я не чувствовал с её стороны опасности, но на всякий случай обернулся и перехватил руку, которой девчонка пыталась дотянуться до меня.

— Я целитель! — выпалила она, когда я ещё даже не успел поднять брови в немом вопросе.

Сразу почувствовал — не врёт…

Перехватил за ладонь и не тратя времени на подробные расспросы потащил за собой, мысленно передавая образы прямо в разум девчонки — тактильный контакт позволял делать это довольно эффективно, куда лучше, чем на расстоянии.

Благодаря камерам я уже примерно знал, что нас ждёт впереди — кто пострадал от огня, кто надышался едкого химического дыма, кто просто паникует, вредя себе и другим. Мой изначальный план был простой — паралич на всех, чтобы не вредили себе и другим ещё больше паникой, эвакуация в безопасное место, и только уже потом — разбираться. Но наличие рядом настоящей целительницы всё в корне меняло: мало того, что она может так же обездвиживать или даже погружать пострадавших в кому или сон, но ведь кроме этого девушка способна также и лечить самых тяжёлых прямо на ходу, не дожидаясь эвакуации и повышая шансы дотянуть до нормальной медицинской помощи!

Мы втроём с Центурионом вырвались наружу, и за нашей спиной тут же захлопнулись створки переговорной — кислорода внутри пусть было не очень много, но впритык должно хватить на всех, а главное — воздух там пока чистый, без едких примесей. Вокруг головы, моей и Лилии, сформировал крупные силовые сферы, примитивные и ограниченные хранилища для такого же чистого воздуха. Ещё парой таких накрыл очаги горения — в невесомости пламя выглядит совсем иначе, в виде слабо светящихся сфер, и сейчас такие надо было как можно скорее тушить.

После этого мы приступили к работе.

И это был совершенно адский, выматывающий труд на износ, кроме того ещё и требующий большой синхронности. Я обнаруживал с помощью своих способностей пострадавших, распределял цели между нами, страховал Лилию, перехватывал её пациентов, если вдруг что-то не получалось — или просил у неё помощи, если мне доставался особо тяжёлый случай, где требовалось срочное вмешательство.

Мы стремительно перелетали от одного пострадавшего к другому, толкали их друг другу и перехватывали прямо на лету, передавали дальше — Центуриону, другим вызванным мной роботам и добровольным помощникам, которые переправляли обездвиженных людей в безопасные места, где другие помощники пытались оказывать им первую помощь.

Во время нашей совместной с Лилией работы мы вели обмен мыслеобразами — так просто получалось быстрее, мы экономили целые секунды такого драгоценного сейчас времени.

Увы, у этого был побочный эффект. Мы открылись друг другу настолько, что стали едва ли не ближе родственников — или лучших друзей. Ведь хоть я и старался, чтобы всё общение было строго по делу, но — хочешь не хочешь, а в поток конкретной и нужной сейчас информации постоянно вплетается лишнее, личное и интимное. То, что каждый из нас обычно не стремится выносить наружу, и чем уж точно не стал бы делиться с первым встречным.

Критическая ситуация и необходимость действовать быстро заставила снять все барьеры, и мы впитали столько информации о самом сокровенном, пусть даже и пока не успели толком осознать и осмыслить её, что всё поменялось просто в корне.

Я внезапно стал гораздо лучше понимать эту девушку, род которой, подобно Снежане, пользовался артефактами для введения всех остальных в заблуждение относительно сути своего дара. Что немудрено, ведь целительство — одна из самых полезных способностей, даже несмотря на развитую медицину и восстанавливающие даже безнадёжно пострадавших капсулы… Но при этом владеющие ими семьи банально не способны защитить себя, в прямом столкновении с противниками почти наверняка проиграют, а значит — либо будут уничтожены, либо займут подчинённое положение…

Вообще это просто удивительно, насколько полным у нас с Лилией вышло слияние разумов. Видимо, сыграло свою роль то, что она — целитель, и наши дары во многом родственны. Девушка многое понимала на интуитивном уровне, и пусть сама мыслеречью не владела, но как будто бы облегчала процесс и открывалась мне навстречу — сначала стыдливо пытаясь прикрывать отдалённые закоулки воспоминаний, а потом с вызовом отбросив всякое стеснение и открывая просто всё, до чего можно дотянуться жадным мысленным взглядом.

Увы, обстановка к близкому знакомству вовсе не располагала, и обо всём этом думал, переворачивая очередное частично обгоревшее тело, касаясь его шеи автодоком. Никаких лекарств в ёмкостях устройства давно не осталось, истратил ещё в самом начале, и потому использовал его исключительно для диагностики.

Автодок сожалеюще пискнул, констатируя, что мужчина с шикарными седыми бакенбардами и застывшим взглядом безнадёжно мёртв. Не успели.

Оглянулся на Лилию, которая так же отбросила в сторону женщину, которой, очевидно помочь уже не могла, и толкнула себя дальше… К следующему телу, которое также уже не давно не подавало признаков жизни.

Мы добрались до одного из самых пострадавших отсеков, и если в предыдущих ещё был шанс найти кого-то живого, то здесь — уже нет.

— Всё, — сказал вслух, сам выпрямляясь и зависая в воздухе. — Наша работа окончена.

Девушка меня будто не услышала. Перевернув очередную головешку, бывшую когда-то человеком, толкнула её в сторону — а себя вперёд.

— Лилия!

Наконец, она сообразила, что я к ней обращаюсь.

— Всё. Остановись. Здесь никто не выжил…

— А… — уже замедлившись и с сомнениями, целительница всё-таки добралась до ещё одного тела. И, конечно же, ничем не смогла помочь.

— Да, Лилия. Тут всё.

— Мы… — в её глазах блеснули слёзы.

— Мы спасли, кого смогли. Не всех, да… Но большего бы даже Кровавые не сделали.

— Мои родители бы сделали! — она с вызовом посмотрела на меня, и я успокаивающе кивнул.

Да, она права — родители её и правда сильные целители, настоящие монстры. От этого ещё более жалко, что мать с братьями остались в изолированной системе, а отец вообще неизвестно где…

Правда, я теперь знал маленький секрет девушки. И она знала, что я это знаю.

В своём багаже Лилия протащила на борт ни больше, ни меньше — Алтарь своей семьи. Так что, если родители и братья погибнут, то возродятся уже здесь, рядом.

Проблема была только в том, чтобы никто из них не попался людоедам живьём… Что, возможно, как раз и произошло с главой семейства, и чего Лилия очень боялась, да и её мать тоже.

— С твоим отцом всё будет хорошо. Он всё-таки очень крут… Ну, если то, что ты помнишь — правда. А также я верю что и он, и твоя матушка смогли бы на нашем месте больше. Но… Они не на нашем месте. А мы и правда сделали, что смогли.

Лилия склонила голову, признавая мою правоту. Она знала — чувствовала все мои мысли, «слышала» оценки, полученные с помощью управляемых мной искусственных интеллектов.

— Тем, до кого не успели добраться вовремя — уже ничем не поможешь, увы. Дальше в нашем прямом участии смысла нет. Где остались живые, они уже вполне справляются и сами, пусть следуя моим командам. Кстати, подготовься… Местные мастера уже смогли запустить часть систем, и сейчас вернут искусственную гравитацию.

— Лучше бы вентиляцию подкрутили…

Понимающе хмыкнул, но развёл руками. Увы, проветрить нормально ещё долго не получится, вентиляция и система очистка воздуха и так работают на пределе. Но этого не хватает, потому всюду на станции стоит кошмарная вонь палёного мяса, тряпок и химии.

— Ох… Темнозар. Неужели и правда всё? Мне не верится.

— Да. Пусть мы добрались не до всех, но количество жертв всё удалось снизить заметно. Ты видела начальные оценки того, что могло быть? Мы смогли снизить смертность на пятьдесят семь процентов. И основной вклад в это внесла именно ты, моя внезапная помощница.

Девчонка вымученно улыбнулась. Выглядела она просто ужасно, что совершенно понятно — мы выложились на полную.

— Давай на корабль. Передохни, после такого-то…

— Нет! — Лилия гордо вздёрнула носик и так сверкнула глазами, что мысленно махнул на всё это рукой, позволив ей остаться со мной.

— Тогда, пошли в переговорную… Нас там заждались.

По пути перехватил у одного из помощников величайшую ценность этих часов — резервный баллон с кислородом, предназначенный как раз для таких вот аварийных ситуаций.

Как только вошли, нас с девушкой встретили задумчивые, зачастую хмурые взгляды.

Люди были недовольны, и я их прекрасно понимал.

Не дожидаясь, когда мне озвучат не высказанные ещё претензии, заговорил сразу:

— Ситуация сложилась критическая. Для минимизации потерь временно был вынужден взять управление станцией на себя, у нас сильный кибермансер, работая с которым напрямую мы постарались…

— Зар.

— Что? — Снежана лучезарно улыбнулась, и у меня её довольный вид вызвал глухое раздражение.

— Мы с Ивой и нашим лохматым другом уже провели разъяснительную беседу среди технической и управляющей элиты местной станции. Донесли, что выхода не было, и что присутствие у нас в команде сильного кибермансера… — Я почти физически ощутил улыбку Лилии — она теперь знала про мой секрет, равно как и я про её.: — … помощь этого сильного кибермансера сделала централизованное управление станцией во время устранения последствий аварии более предпочтительным и эффективным, чем если бы эти люди, безусловно профессионалы и мастера своего дела, пытались бы действовать сами по себе и вразнобой. Так что претензий к действиям нет, хоть собравшиеся тут уважаемые люди и не сказать чтобы довольны сложившейся ситуацией. Но, тем не менее, все признают её правомерность. Так что, можно начинать дальнейшее общение примерно с этого места и обговаривать уже условия эвакуации людей, оборудования, и что там ещё надо. Космическая станция к дальнейшей эксплуатации без капитального ремонта непригодна, а ремонт… В сложившихся обстоятельствах скорее невозможен, чем возможен, и это понимают все.

Снежана закончила. Я благодарно кивнул ей, собрался было говорить…

Но меня опередил старый знакомый Лякыуш — вот не мог он не влезть, мерзкое усатое земноводное. Впрочем, я в нём не сомневался.

— Кыыак всыыыё слыыыожиыыыылось длыыыя выыыас! Мыыыожыыыт выыы сыыыамиыыы иыыыы пыыыодстрыыыоили всыыыё?

Кажется, дочь Перовского несколько поспешила с выводами… Добиться полного единодушия и полной победы над оппозицией пока не удалось.

Правда, Лякыуш очень волновался, об этом можно было судить даже только по мощно прорезавшемуся акценту. А значит, позиция у него не такая уж и прочная.

И вновь я набрал воняющего гарью воздуха, чтобы заговорить…

Но, будто бы насмехаясь над ситуацией, внезапно вновь завыли сирены.

И причина на сей раз была уже не на станции, а вне её. Из аномалии начали один за другим появляться корабли Древних. Огромный флот — в несколько раз больше чем тот, который нам довелось видеть в прошлый раз. Одних кораблей-маток оказалось восемь штук!

В переговорной вновь поднялся гвалт, люди возбудились, если не сказать испугались.

Перекрывая шум, я постарался максимально спокойно и уверенно заверить всех:

— СПОКОЙНО, ВСЁ ПОД КОНТРОЛЕМ! Это теперь наши союзники.

Правда, полной уверенности в этом у самого меня не было.