Право выжить. Исход.

Глава 10: Банда Горы

Очнулся я от того, что кто-то деловито выгребал содержимое моих карманов. На пол посыпались фонарики. Судя по всему, этот кто-то остался весьма разочарован, потому что, закончив осмотр, пнул меня ногой в бок.

Застонав, я открыл глаза. Зрение вело себя как-то странно. На меня будто очки надели с кривыми линзами. Нормально было видено только в центре, а по краям все плыло, как в тумане. Затылок пульсировал тупой, ноющей болью, будто паровой молот стучит в безжалостных попытках проломать мой череп. Кроме того, меня мучила тошнота, и сильный звон в ушах.

Сотрясение мозга. Поставил я себе неутешительный диагноз.

— Очухался? — осведомилось склонившееся надо мной тощее, заросшее щетиной лицо. От него исходил стойкий запах гнили, и я брезгливо отвернулся. Не дожидаясь ответа, бандит опять спросил: — Сопля, а ты че такой бедный-то, а? Мамка денег мало дала?

Эта фраза явно показалась ему верхом остроумия. Он громко заржал и, повернувшись к кому-то, находящемуся за пределами моего зрения проговорил:

— Слышишь, Сема, этой сопле мамка денег не дала!

Он снова заржал и поднялся, потеряв ко мне всякий интерес. Я был очень рад, что он избавил меня от своего присутствия, это давало мне возможность подумать. Сильно хотелось спать. Голова соображала вяло, мысли путались, однако три вопроса сформировались весьма четко: «Где я?», «Кто эти люди?» и «Что им от меня надо?».

Если на первый вопрос я мог ответить довольно точно, то остальные пока что оставались загадкой. В общем-то я, конечно, понимал, что попал в лапы очередной банды отморозков, вроде Пети и его дружков, но вот что они собираются со мной делать? Убьют? Вполне вероятно.

Эх, ну почему судьба так часто сводит меня со всякой швалью?!

Спустя какое-то время, я начал приходить в себя. Вначале восстановилось зрение, потихоньку стихла головная боль, а шум в ушах пошел на убыль. Я отчетливо услышал громкое сопение и чавканье.

Слегка приподняв голову, я огляделся и с удивлением обнаружил, что нахожусь в вагоне поезда. Мои мучители, а их оказалось двое, восседали на сидении справа от меня и с наслаждением вкушали еду.

Мою еду!

Колбаса уже исчезла, оставив о себе на память лишь кучку смятой кожуры. Но этого моим пленителям не хватило и теперь они налегали на хлеб с салом. А я еще экономил, блин! Для них, выходит старался, чтобы им побольше досталось.

Офигенная справедливость…

Я попробовал пошевелить руками и с разочарованием понял, что скован своими же собственными наручниками. Причем скован грамотно — руками за спину. Ноги тоже оказались скованны.

Вот и пригодились наручники. Молодец Антон, не зря тащил!

Все, что мне оставалось, это молча наблюдать за тем, как эта парочка со смаком уплетает мои харчи. Сволочи! Чтоб вам подавиться!

Как ни странно, но в моем печальном положении были и хороший момент. Отвлекшись на еду, бандиты забыли провести тщательный обыск и не забрали ключи от наручников, лежащие в кармане джинсов. По-видимому, они нашли ключи в рюкзаке и решили, что других нет. Сопоставить же количество наручников с количеством ключей ума не хватило.

Также, к моему величайшему удивлению и несказанной радости, пистолет все еще оставался при мне. Он по-прежнему покоился в кобуре на поясе под курткой и ждал своего часа. Рации же была уготована особая честь, а именно больно впиваться мне в спину.

Бандиты громко чавкали и глотали еду, почти не прожевывая. Изголодались видать совсем, раз первым делом на еду накинулись. Угрозой они меня явно не считали, поэтому и не удосужившись тщательно обыскать. А вот тут им и сюрприз будет! Очень неприятный сюрприз…

Правда не знаю, действительно ли они не нашли оружия или просто поленились его снимать, решив, что раз скован по рукам и ногам-то все равно до него не доберусь. Хотя нет, какой бандит оружие не возьмет? Особенно если сам считай безоружный. Вон у одного под ногами топор валяется, а у другого под рукой лом — точная копия моего. Или это мой и есть?

Не важно! А важно другое, хоть пистолет у меня, но достать его из того положения, в котором я сейчас нахожусь, никак не получится. С тем же успехом он мог быть на поясе у одного из бандитов, или вообще на Марсе.

Кроме того, еще неизвестно как долго мне осталось им владеть. Рано или поздно бандиты доберутся до дна рюкзака и найдут там пустые магазины. Дальше гением быть не надо, чтобы сложить два и два. Раз есть магазины, то должен быть и пистолет, к которому они прилагались. Ну, а потом пойдет допрос с пристрастием и тщательный обыск.

Эх, вот бы они меня одного оставили! Может и вышло бы до оружия добраться, а так…

А так не выйдет. Начну шевелиться, и меня тут же успокоят. Аргументов у них достаточно, одним вот уже по голове приголубили. Так что подождем пока, может им припрет по нужде сходить.

— Сема, я пойду бак солью, а ты постереги соплю, лады? — спросил у сообщника тот, что обшаривал мои карманы.

Сема покивал в ответ, проворчал что-то с набитым ртом и вернулся к еде. А карманник тем временем уже выходил из вагона на платформу, будто и не ждал ответа. Интересно, это внушение такое? Подумал о том, чтобы их на горшок сопроводить и один тут-же сорвался да побежал. Хотя какое тут внушение, дуракам-то, как известно, везет! Вот и мне свезло.

Сема сидел очень удачно — спиной ко мне и, судя по всему, присматривать не собирался. Этим-то я и воспользуюсь. Ну, пан или пропал! Затаив дыхание, я стал медленно изгибаться, делая подобие мостика, только без рук, опираясь на затылок, и медленно переместил руки под, извините, задом. Затем так же медленно вернулся в прежнее положение. Выдохнул. Присмотрелся. Сема ничего не заметил.

Так, хорошо. Первая фаза пройдена, осталось самое трудное. Вновь задержав дыхание, я напряг мышцы живота и сложился пополам так, что носом почти достать до колен. Аккуратно стал поднимать руки вверх, а когда цепь от наручников была уже под самыми пятками, отвел руки в сторону, согнул колени и провел ноги под ней.

Все, свободен!

Во всяком уже не обездвижен. Опустив ноги, я перевел дыхание и дал себе немного отдохнуть. Устал изрядно! Это только на первый взгляд кажется, что трюк простой, а на самом деле сил отнимает прорву.

Так, десять секунд прошло, а больше ждать нельзя. Вредно для жизни и здоровья!

Пока я отдыхал, Сема успел прикончить сало и сейчас жадно запивал его моей мешаниной прямо из горла. Часть воды тонкими струйками стекала у него по щекам и змейкой опускалась по шее за шиворот.

Меня настолько возмутило это расточительство, что я забыл об усталости, и с большим трудом сдержался, чтобы не заорать на него.

Раз с едой он закончил, значит, скоро начнет обшаривать рюкзак и обязательно найдет магазин. Надо поторапливаться!

Дальше, по сути, все было просто, тут главное успеть, ну и как повезет еще. Если, к примеру, он сейчас обернется, то вся моя затея пойдет коту под хвост.

Повезло, не обернулся. Вместо этого он, как я и предполагал, принялся потрошить рюкзак, вытаскивая и швыряя на пол все то, что я с такой тщательностью туда упаковывал.

Аккуратно задрав куртку, я засунул два пальца в карман джинсов и извлек из него ключ от наручников. Маленький такой ключик, как от почтового ящика, даже меньше, но c очень важным свойством! За замком, который он открывает, меня ждет не свежая газета, а жизнь и свобода!

Наручники открылись с легким щелчком. Я замер, ожидая, что мой надзиратель вот-вот повернется на звук, но ангел хранитель спас меня и в этот раз. Почти одновременно со щелчком Сема стал расстегивать молнию очередного кармана и не обратил на посторонний звук ни малейшего внимания.

Все так же медленно и стараясь не шуметь, я полностью освободился от оков. Расстегнул кобуру, извлек пистолет.

Ах, это чувство силы! Стоило, лишь коснутся ребристой рукоятки, как оно влилось в меня потоком уверенности и жажды мести. Мне даже показалось, что я стал выше и как-то массивнее что ли.

В тот самый момент, когда я снял пистолет с предохранителя, произошло то, чего я так боялся и одновременно ждал. Засунув руку по самый локоть, Сема вынул из нутра моей многострадальческой сумки магазин. Покрутил ее перед своим носом и повернулся ко мне с явным намерением задать по этому поводу вопрос.

Спрашивать он ничего он не стал. Просто замер, глядя выпученными глазами в черное дуло пистолета. Теперь я мог рассмотреть его получше. Какие же они все одинаковые, эти отбросы общества! Грубая щетина, мутноватый взгляд и откровенно желтые зубы.

От своего товарища Сема отличался только низким ростом и чрезмерной упитанностью. Нет, совсем уже толстым он не был, но килограммов пятнадцать лишних на боках носил.

Но самое главное даже не во внешнем сходстве, а в душе. Труса и подлеца видно сразу, стоит лишь создать угрозу его никчемной жизни как он из надменного «братка» моментально превращается в обычную тряпку. Губы дорожат, слюна льется рекой, и руки трясутся как у хронического алкоголика.

Тьфу, аж смотреть противно!

— Сиди тихо, дядя, — велел я, стараясь придать голосу максимально грозные нотки. — Будешь делать, как я скажу — останешься в живых.

Тут я немного покривил душой. Когда вернется его напарник, одного из них точно придется убрать. Постоянно держать на мушке двух бандитов никаких нервов не хватит. Впрочем, не факт, что убирать придется именно Сему, вон он какой послушный, сидит себе молча и пузыри пускает, надеюсь, хоть не обмочился еще.

— Пристегнись к поручню, — приказал я, кидая ему наручники.

Он молча выполнил приказ.

— Ключ у тебя?

Тот кивнул и вытащил из кармана копию ключа, благодаря которому я освободился.

— Кидай в рюкзак.

Он повиновался.

— Теперь сложи туда все, что разбросал, свин ты этакий!

И вновь безропотное подчинение. Нет, а он определенно начинает мне нравиться! Не в смысле, как человек, а как пленник. Тихий и послушный. Скажу — встань на голову, встанет. Вот уверен, что встанет!

Рюкзак он набил довольно быстро, не утруждая себя особой аккуратностью и бережностью. Просто закидал все в главное отделение.

— Вытаскивай все из карманов и складывай туда же, — отдал я новый приказ.

Уже через минуту он сидел с вывернутыми карманами, а я стал богаче на складной нож, пачку дешевых сигарет, коробок спичек и горсть мятых денежных бумажек. Так же ко мне вернулась часть украденных фонариков.

— Теперь кидай мне рюкзак, а сам сиди и смотри в пол. Понял?

Он кивнул и пробормотал:

— Понял.

Сема бросил мне сумку и уткнулся носом в пол, как и было велено. Я принялся ожидать. Ждать пришлось совсем недолго. Минуты через две, послышались гулкие шаги, и в поезд зашел второй бандит.

Подельник Семы не сразу сообразил, почему его напарник сидит так тихо, глядя на свои башмаки. Почему пленник не корчиться на полу, будучи скованным по рукам и ногам, а вполне удобно устроился на корточках с пистолетом в руке. А когда сообразил, то не стал падать на колени и молить о пощаде. Вместо этого он рванул назад, пытаясь выскочить из вагона, но я был к этому готов. Выстрелил, и выпущенная мной пуля настигла его в тот момент, когда он только начал свой рывок.

Тело грохнулось, оказавшись наполовину в вагоне, наполовину на станции. Судя по тому, что он не шевелился и не стонал, пуля прошла сквозь ребра и угодила прямиком в сердце, почти мгновенно оборвав его жизнь.

Повезло, ничего не скажешь.

Сема взвизгнул, вжался в сидение и уставился на меня выпученными от страха глазами.

— Не бойся, дядя, я ведь дал слово, что не убью тебя, — успокоил я его. — А вот приятелю твоему я ничего не обещал!

Кажется, мои слова его немного успокоили. Во всяком случае, вжиматься в сидение он перестал. Я приблизился к нему и сел на сидение с другой стороны вагона.

— Поговорим? — предложил я и, дождавшись кивка, продолжил: — Он тебе кто был? Друг?

— Пахан.

— Вы что, из тюрьмы сбежали?

— Не, он зону раньше топтал, а я нет. На дело как-то ходили, он паханом тогда был, так и остался.

— Что за дело?

Сема покосился на труп и нервно облизнул губы.

— Лавку грабануть хотели, но не вышло. Хозяин деньгу в банк раньше сдал.

— Что ж вы на дело, да без оружия?

— Да куда ж мы без волыны? Вон у Горы…

Он прикусил язык, но было поздно. Я вскочил на ноги и подошел к трупу. Тщательный обыск дал неплохие трофеи. В кармане куртки у убитого нашелся легендарный пистолет «ТТ», к тому же не простой, а именной, с шикарной гравировкой «Генералу А. В. Горе от МВД СССР.».

— Его что ли? — удивился я, прочитав гравировку вслух.

— Деда егоного, на войне дали за что-то. А как дед в ящик сыграл, менты хотели отобрать да Гора засунул в трубу и сказал, что нету!

Я хмыкнул, удивленный такой находчивостью. И вправду ведь с мертвого не потребуешь, а родню не привлечешь. К пистолету нашелся запасной магазин и горсть патронов. Серьезно подготовились!

Помимо оружия, содержимое карманов убитого в точности копировало то, что я успел отобрать у Семы. Сигареты, спички, немного денег и нож с пружинным лезвием. Прямо какой-то стандартный бандитский набор!

Пистолет и боеприпасы я закинул в рюкзак — потом разберусь. Туда же отправились и все остальные трофеи. Признаться, я начинаю входить во вкус мародерства. Будто в магазин сходил за покупками!

Собрав трофеи, я вновь присел напротив Семы и направил на него пистолет.

— Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай, честно и не задумываясь. Если соврешь — убью. Понял?

Он часто закивал.

— Понял, понял, понял…

— Сколько вас было?

— Двое и было.

Я с сомнением посмотрел ему в глаза и слегка опустил пистолет, аккурат на уровень его живота.

— Да правду я говорю! Зуб тебе! Двое нас было, — затараторил Сема, не спуская глаз с оружия. — Там магазинчик маленький, только хозяин да продавец, чтобы их взять, много людей и не надо!

— Где остальные пассажиры поезда?

— Ушли. Почти сразу ушли, часов через пять — шесть примерно. С ними машинист был, мусор и еще какие-то люди со станции, там всего человек тридцать — сорок было, не больше.

— Что за мусор? — не сообразил я.

— Ну, мент. Полицай.

А вот это отличная новость! Во-первых, люди были и притом много. Значит, среди них вполне могла оказаться и Маша. Во-вторых, раз ушли, значит, путь свободен. А в-третьих, среди них был полицейский. Это ну очень хорошо, потому что Маша, если она с ними, конечно, будет в относительной безопасности. Это радует, очень радует. Вот только непонятно, если путь наверх свободен, тогда эти двое чего тут застряли?

Этот вопрос я и задал Семе.

— А некуда там идти. Леса сплошные! Мы вначале со всеми полезли и прямо обалдели. Выходим значит посреди леса, какой только на картинках в журналах бывает, да по телевизору. Вокруг все такое зеленое, мартышки вокруг шныряют, орут как черти! Ну, машинист с ментом, значит, побазарили и повели всех по компасу куда-то к черту на рога. Ну, а мы ж не дураки! В кусты сиганули, только нас и видели!

Я кивнул.

— Дальше.

— Ну, значит, шли мы вроде как назад. Кругом лес, а потом бац, и вышли прямо на улицу! Представляешь? Выходим из леса, а там дорога, магазин стоит, а вокруг деревья прямо из асфальта растут! Так вот, мы в магазин этот зашли, а в нем продавщица, совсем одуревшая сидела. Как кинулась на нас с палкой! Ну а мы ее… То есть, Гора ее пером по горлу чик! Деньги взяли и в лесу запрятали, в нычке. Я тебе покажу потом эту нычку, там немного, но я тебе покажу…

Он остановился перевести дыхание. Похоже, столь подробной исповедью он надеялся выкупить себе жизнь. По этой же причине и деньги мне обещал отдать. Вот только кому они теперь нужны, деньги эти?

— Что дальше было?

— Ну, дальше мы обшарили там весь, нашли бублики и сухари. Много! Несколько ящиков. А еще там булки всякие были и хлеб. Мы только это и жрали тут все время, пока ты, то есть вы не пришли. Колбаса ваша, в натуре, как дар неба прямо! Такая сочная, вкусная…

— Не буди во мне зверя, а то я сам из тебя колбасу сделаю и съем! — разозлился я. — Вы, сволочи, всю мою еду сожрали! Чем мне теперь жрать прикажешь?!

— Так сухарей еще много, — заверил меня Сема. — Мы три ящика принесли. И еще мешок булок. Только булки черствеют быстро, и нет мочи их всухомятку жрать! А воды мало…

Вот уж обрадовал! Воду мою он, правда, не всю вылакал, на треть бутылки еще примерно будет, но все равно, убить бы гада за такое, да вот беда нужен он пока что. Ладно, с едой разберемся. Не думаю, что Сема врет, а значит, голодная смерть на горизонте не маячит. Продолжим допрос.

— Девушку среди пассажиров не видел? Рыжую такую, молодую и очень красивую? — задал я самый, пожалуй, интересующий меня вопрос.

— Машку, что ли? Видел, конечно!

Я затаил дыхание и подался вперед, приблизившись к нему на весьма небезопасное расстояние.

— Как она? Не ранена? С остальными ушла?

Он оскалил прокуренные зубы в мерзкой улыбке.

— Нормальная была, живая и здоровая. Очень здоровая и такая ладная вся. Гора ее в кусты тянуть хотел, но она от мента ни на шаг не отходила.

От этих слов на меня накатила волна отвращения и злости. Я сжал рукоятку так, что костяшки побелели и без замаха, но с силой врезал Семе дулом прямо в солнечное сплетение. Он хрюкнул и стал хватать ртом воздух. Лицо его вначале побледнело, а затем покраснело. Я отшатнулся, опасаясь, как бы его случайно не вырвало прямо на меня. Но обошлось. Глотая ртом воздух, он подавил рвоту и через силу спросил:

— За что?

— За то, что сволочь! — ответил я, стараясь утихомирить бушующую ярость. — Машку насиловать собирались? Женщине, испуганной, горло перерезали из-за стопки размалеванной бумаги? Пристрелить тебя надо, да патрона жалко!

— Да не я это, не я! — в ужасе заорал Сема. — Гора все, он виноват. Он пахан был. А я что? Просто шестерка я…

— Верно, шестерка. На стреме стоял и все это видел! Мог своего Гору топором по башке огреть и женщину спасти. Мог ведь? Мог, но не стал! Просто стоял и смотрел. Мразь…

Я сплюнул на пол и через силу подавил в себе желание вышибить ему мозги прямо сейчас. Рано еще, не все он рассказал. Да и слово я ему дал, а слово мужчина должен держать, даже если неприятно, как сейчас. Должен…

Сема молчал, уставив глаза в пол. Щеки его дрожали, и по всему было видно, что виноватым он себя отнюдь не считает. Ну да ладно, воспитание у него такое. В окружении воров и убийц сложно вырасти нормальным человеком.

— Значит так. Сейчас я тебя отстегну, и мы вместе выйдем наружу. Ты покажешь мне, куда пошли люди и где тот хлебный магазин. Понял?

— Понял. А потом что?

Он смотрел на меня со страхом, ожидая ответа. Неужели и вправду думает, что от моих слов что-то изменится? Неужели верит? Или просто хочет верить? Да уж. Человек действительно так устроен, что хватается за любую соломинку. Убью я его, не убью это не важно. Он просто не хочет терять надежду.

— А потом мы вернемся сюда и будем ждать моих людей, — ответил я и он вздохнул с явным облегчением.

О каких людях я говорю, он не спросил, хоть во взгляде и читался вопрос. Скорее всего, боится меня разозлить. Ну и я его просвещать не стал, обойдется.