Право выжить. Исход.

Глава 42: Спасательная операция

До подъезда я добрался благополучно. Хоть в каких-то пятидесяти метрах от него располагалась стоянка, на которой дежурили несколько человек, но никто меня не заметил, не окрикнул, и в спину стрелять не стал. Толстая металлическая дверь закрылась за моей спиной, и я вздохнул с облегчением.

Автомат отправился за спину. Я направил перед собой пистолет и стал медленно подниматься по лестнице.

Пролет, еще один. Третий этаж встретил меня скрипом двери. Я навел оружие в ту сторону, палец замер на спусковом крючке. Старая деревянная дверь, безвольно болталась на погнутых петлях. Замок был вырван с мясом. Я подошел поближе и заглянул внутрь. Пулевые отверстия на стенах и засохшая кровь на полу явно указывали на то, что тут уже никто не живет.

Квартира «295» находилась на другой стороне площадки. Я подошел к ней вплотную и встал в углу так, чтобы меня не было видно из глазка, после чего громко стукнул три раза. Послышались шаги.

— Кто там? — раздался из-за двери грубый мужской голос.

На мгновение я растерялся, но тут же пришел в себя и ляпнул первое, что пришло в голову:

— Срочный приказ от Варанова!

Наступило молчание, потом замок щелкнул и дверь распахнулась. На пороге стоял крупный, мускулистый мужик в одних трусах. В руке он небрежно держал пистолет неизвестной мне модели.

— А ты кто такой? — спросил он и только тут заметил направленный ему в грудь пистолет. Он растерялся. Не сообразил, что именно лучше сделать, стрелять или захлопнуть дверь. Спустя секунду он все же решил стрелять, попытался навести на меня оружие, но я действовал быстрее.

Пистолет дернулся, чихнул, и мужик со стоном осел на пол, зажимая рукой две аккуратные дырки в груди. Остекленевшие глаза удивленно уставились в потолок. Пистолет выпал из ослабевшей руки.

— Смерть твоя! — ответил я трупу и присел, чтобы поднять оружие.

— Вадимчик, что там?

Из коридора вышла Нина. На ней был тот же самый халат, в котором я застал ее в прошлый раз. Завидев труп, она вскрикнула и попятилась.

— Здравствуйте, Нина Федоровна, — поздоровался я, направляя на нее оружие. — А куда это вы собрались?

Я быстро подошел к ней и заглянул в комнату, из которой она только что вышла. Спальня. В углу стояла большая кровать, белье на ней было в полном беспорядке, а по всему полу валялась разбросанная одежда. Женская и мужская, вперемешку. На стуле висели бронежилет и пустая кобура.

— Скажите, Нина, а давно вы этого Вадимчика знаете? — спросил я.

— Друг детства, — ответила она, не отводя взгляд от трупа.

— Как вижу, не только друг.

— Антон… — прошептала женщина, упершись спиной в стену, — не стреляй, пожалуйста.

— Не выстрелю, — пообещал я, — если вы будете со мной честны. Будете?

Она кивнула.

— Вот и хорошо. Мне нужны ключи от дверей на крышу. На все подъезды. Они ведь у вас, верно?

Он снова кивнула.

— Дайте мне их.

Мы прошли в кабинет. Женщина подошла к столу и дрожащими руками выдвинула ящик. Я напрягся, готовый выстрелить в любой момент, но она просто достала связку ключей и положила на край стола.

— Вот!

Я взял ключи и не глядя сунул карман. Вряд ли она меня обманывает, слишком дорожит своей жизнью.

— Наверху кто-нибудь дежурит?

— Нет.

Я приподнял пистолет.

— Точно?

— Клянусь! У них слишком мало людей! Вадим говорил, большинство подвал стерегут.

Эта информация не могла меня не обрадовать. Чем больше людей охраняют подвал, тем меньше встретится мне на пути.

— А теперь в спальню! — велел я.

— За… зачем? — глаза Нины расширились, и она плотно сжала полы халата.

— Не за этим, — усмехнулся я. — Вперед!

Она посмотрела на меня недоверчиво, но подчинилась. В спальне я сразу же подошел к стулу и снял с него пояс убитого Вадима. Забрал запасной магазин к пистолету, а наручники кинул женщине.

— Пристегнитесь к кровати.

— Антон! — она сидела на кровати, держа наручники в руках. В ее глазах стояли слезы. — Они меня заставили! Я не хотела! Он меня насиловал!

— Вадимчик? — усмехнулся я. — Ласково же ты своего насильника называешь! А соседей твоих за что убили? Громко музыку по ночам слушали?

Я устал от ложной вежливости и любезности. Ее вранье и искусственные слезы вывели меня из себя. Я поднял пистолет с твердым намерением пристрелить эту лживую подлую женщину. Слезы перестали литься из ее глаз, а испуганное выражение сменилось безразличием.

— Ладно, ты не такой дурак, как остальные. Тебя не проведешь, — она посмотрела на меня пристально. — Оставайся со мной. Варанову нужны умные люди, а ты парень не промах! Оставайся, разделим власть!

— Пристегивайся! — холодно велел я.

Она медленно пристегнула себя к кровати и легла в откровенную позу, раздвинув ноги.

— Уверен, что не хочешь?

Я поднял с пола камуфляжную куртку, подошел к кровати, сдвинул ноги женщины вместе, после чего крепко привязал их к бортику. Подобрал белую майку и запихнул ей в рот в виде кляпа. Проверил наручники и убедился, что в ближайший час она точно не вырвется.

Перед тем как уйти я сказал:

— Знаешь, не мне тебя судить, но, когда те, кто имеет на это право до тебя доберутся, ты еще пожалеешь, что я сейчас тебя не убил.

Она замотала головой, замычала, а в глазах ее блеснул неподдельный страх. Не обращая на нее больше внимания, я вышел из квартиры и плотно закрыл за собой дверь. На душе было неприятное чувство, словно в дерьмо вляпался.

Наверху и правда никто не дежурил, тут Нина не соврала. Я подошел к двери и принялся подбирать ключ. После третьей попытки, замок со скрежетом открылся, и я вступил на крышу.

Нереально голубое небо и футуристический вид уже не вселяли в меня чувство восторга. Только тоску. Наверное, я слишком устал от этого мира. Устал от сражений, убийств, подлости. Больше всего на свете, мне хотелось, чтобы эта катастрофа никогда не происходила.

Очень хотелось домой.

По-настоящему сильный дождь не шел уже довольно давно, поэтому емкости должны быть практически пусты. Я надавил ногой на брезент и по тому, как легко он прогнулся, убедился в своей правоте.

Блеснула сталь клинка. Нож с трудом резал плотный брезент. Я вырезал некое подобие двери и оттуда хлынул поток воды. Я забрался внутрь и, загребая ногами, пошел к противоположной стенке. Несколько взмахов и в преграде появилось еще одно отверстие.

Действуя, таким образом, я миновал четыре емкости, прежде чем добрался, наконец, до цели. Вандализм, конечно, но что поделать? Не по бортику же обходить!

Второй подъезд встретил меня тишиной и безлюдьем. Осторожно спускаясь, я не забывал осматривать каждый пролет, но так никого и не встретил. Везет пока.

Везение кончилось на третьем этаже. Еще на подходе я услышал шум. Речь, стоны, бряцание предметов и шаги. Тут кипела бурная деятельность!

Я остановился, прижавшись к стене, и стал выжидать. Прикинул, сколько патронов у меня в запасе. Дед говорил, что в магазине семнадцать зарядов, выстрелил я только два раза, а значит еще пятнадцать в запасе. Много!

Движение и голоса стихли. Ушли? Похоже, что так. Ну, была, ни была! Я шагнул на площадку, держа пистолет перед собой. Там были двое. Один стоял лицом ко мне, другой боком. У обоих из-за пояса торчали пистолеты и по виду они походили на уголовников. Уголовники, небось, и есть.

Меня заметили сразу. Тот, что был повернут лицом, крикнул: «Эй!» и потянулся к оружию, второй начал поворачиваться и все бы ничего, но тут из двери вышел третий. Чернорубашечник, как назвал их дед, с автоматом и в броннике.

Меня прошиб пот. С двумя я бы еще как-нибудь справился, но три — это перебор! А самое паршивое, что назад уже не отступить. Поздно!

Что же делать?! Думай, думай!

В голове что-то клацнуло. Я почувствовал, как в кровь хлынула волна адреналина, а движения бандитов вдруг стали плавными, заторможенными.

«Адаптация, мать ее так и раз-этак!» — радостно понял я.

Такое уже случалось со мной и раньше. Первый раз, когда мы потеряли Кондрата, а второй на крыше, во время атаки дракона. Тогда я тоже был на волоске от гибели и время словно замедлилось для меня, но тогда я не сообразил, что именно со мной произошло, а теперь дошло!

Пока я думал эту мысль, палец сам нажал на курок. Пистолет чихнул как-то вяло, медленно отскочил затвор, выплевывая дымящуюся гильзу. Мне даже показалось, что я успел увидеть летящую пулю.

А может и не показалось.

Труп бандита стал съезжать на пол, а я уже смещался вправо. Как ни странно, но всеобщая заторможенность никак не повлияло на мою скорость. Похоже, ускорилось не только мое восприятие, но и все тело разом.

Я нащупал пальцем переключатель между режимами стрельбы и вдавил его. В кого целиться? Второй бандит только повернулся и еще даже к оружию не успел потянуться, а вот чернорубашечник уже поднимал свой автомат. Это и предрешило мой выбор.

Пули застрекотали по бронежилету. Затем одна угодила ему в шею и две в лицо. Не отпуская курок, я перевел пистолет на последнего бандита и буквально вспорол ему живот. Патроны кончились.

Время пошло с обычной скоростью. Оба тела рухнули почти одновременно. Сердце у меня в груди колотилось как бешенное, а кости и мышцы дико ломило. Тело отвечало на перегрузку. Очень захотелось сесть, закрыть глаза и отдохнуть. Но я знал, что если поддамся этому соблазну, если сяду, то встану еще очень нескоро.

Превозмогая боль, я направился к убитым. Пока снимал с них оружие и боеприпасы, пульс вошел в норму, а боль слегка поутихла. На шум никто не из лазарета не вышел. То ли не поняли ничего, то ли шума было мало.

— Осторожнее, козел! — прорычал лежащий у входа мужик. Голова его была забинтована, однако это хмурое, бородатое лицо я узнал сразу.

— Мишка, ты что ли?

— Антон? — удивился вахтер, — какими судьбами? Мы думали, что вы там все того, померли!

— Живые мы, — заверил я его. — Где Доктор?

— В операционной, — ответил Мишка, — бандюгу какого-то оживляет. Эти твари велели вначале своих, а потом уже наших лечить. Три человека богу душу отдали, не дождались…

— А ты как? Сильно задело?

— Ерунда! Пуля в голову, на вылет! — он приподнял бинты, демонстрируя аккуратную дырку во лбу. — Доктор говорит, над мозгом прошла, жить буду!

— А ходить можешь?

— Теоретически, — отозвался он и попробовал встать. С моей помощью у него это получилось. Стоял он ровно, не плыл и в обморок падать вроде не собирался.

— Вот что, — решил я, протягивая ему снятый с бойца в черном «укорот», — иди-ка ты лестницу стереги. Кто не наш — вали сразу!

— А эти как? — он указал в сторону выхода.

— А этих нету больше. Кончились.

— Серьезно? — удивился вахтер. — Ты один их что ли?

— Нет, нас там целый взвод! — усмехнулся я. — Иди, давай.

Он вышел, а я осторожно прошел в операционную. На столе без сознания лежал человек. Доктор стоял ко мне спиной, а справа и слева от него, были Саша с Верой и Егор. Моего появления они не заметили, полностью сосредоточившись на работе.

— Как он? — спросил я, подходя к Доктору сзади.

— Плохо, — ответил тот, и обернулся. Узнал меня и спросил удивленно. — Антон? Как ты… откуда?

— Оттуда! — сказал я, показывая пальцем вверх.

Саша бросила на пол окровавленный прибор и кинулась мне на шею. Заплакала. Еле оторвал ее от себя.

— Ну, Сашенька, успокойся! Все хорошо.

— Да я от радости плачу, дурак! — ответила она, вытирая слезы. — Где ты был?

— На складе. Ты оказалась права, — сказав это, я продемонстрировал ей автомат, а затем обратился к Доктору. — Есть безопасный маршрут, но уходить нужно сейчас! Скоро тут начнется настоящая война…

— Если ты не заметил, война уже в разгаре, — старик указал на раненного. — Кроме того, у меня операция.

— «Варановский»? — спросил я Сашу.

Та кивнула. Я вытащил нож и одним резким ударом вогнал лежащему в сердце. Хлынула кровь. Человек задергался в предсмертных судорогах, но быстро затих.

— Ты что?! — закричал Доктор, хватаясь за голову. — Зачем ты его убил?

— А зачем его спасать? Он же бандит!

— Бандит? Да, бандит! Но он человек, которого мы пытались спасти! Он мог бы жить!

— Спасать таких, чтобы они продолжали убивать невинных? Это ваше спасение? Для этого он должен жить?

Старик опустил голову. Огонь в его глазах потух.

— Там в коридоре, умерли люди! — продолжил я. — Умерли, чтобы вы могли спасти жизнь этому дерьму! Есть тут другие бандиты?

Доктор сжал челюсть и отвернулся.

— Я покажу, — ответила за него Вера. Она схватила меня за рукав и потащила в коридор.

— Вера не смей! — крикнул нам в спину Доктор. — Антон, не надо!

Мы миновали лежащих и сидящих людей и вошли в комнату, которую раньше занимал Юра. Тут было тесно. Человек пять лежали на раскладушках и еще один на кровати. Большинство из них оказались тяжелораненными и валялись в беспамятстве, но двое выглядели вполне бодро, сидели у окна и о чем-то спорили.

— Они, — рука девушки указала на спорящих. — И все остальные в комнате тоже!

Бандиты попытались подняться. У одного была забинтована нога. Он попытался на нее опереться и с криком боли сел обратно. Второй наткнулся на дуло автомата и тоже сел.

— Держи, — протянул я Вере трофейный пистолет. — Дернутся — стреляй!

Девушка двумя руками взяла оружие и навела его на сидящих. Пистолет она держала крепко, в ее глазах горел огонь решимости. Я прислонил автомат к стенке и взялся за нож. Лишний шум нам ни к чему.

Переходя от койки к койке, я вонзал нож в сердца лежащих в них людей, не чувствуя при этом никаких эмоций. Ни жалости, ни злости, ни угрызений совести. Действовал на автопилоте, словно робот.

Когда все лежачие были мертвы, я направился к окну. Оставшиеся бандиты сообразили, что в плен их брать не собираются. Они сидели, словно статуи. В лице ни кровинки.

— Не надо! — сдавленно попросил меня раненный в ногу.

Я подошел к нему вплотную и уже привычным движением, без замаха, всадил нож в сердце. Ему повезло дважды. В первый раз потому, что лезвие прошло между ребер, не встретив сопротивления и сразу же вонзилось в сердце. Во второй раз, потому что сознание он потерял почти сразу, лишь хрюкнув пару раз на прощание.

Не глядя больше на истекающий кровью полутруп, я повернулся ко второму. Молодой совсем, не старше меня. Даже не бреется еще.

— Я не такой! Я не такой! — закричал он, вскакивая. — Меня нельзя! Я не такой! Я другой!

— Такой же, — процедила Вера, подходя ближе. — Я видела, как ты убил троих! Видела, как глумился над трупами! А знаешь, кто всадил тебе стрелу в спину? Я!

Глаза девушки горели ненавистью.

Все-таки человек — это животное! Сколько бы мы не прятались за разум, но инстинкт берет свое. Парень понял, что ему конец, и кинулся на меня как загнанный в угол зверь.

В этот момент, я больше всего испугался, что Вера выстрелит. Тогда всей нашей конспирации настанет конец и придется поспешно делать ноги. Но она не выстрелила, хотя было видно, что руки у нее чешутся. Сообразила, наверное, чем это чревато.

Бандит сам напоролся на нож. Попытался бежать, но неудачно выбрал направление. Лезвие вошло ему в живот, после чего он со стоном завалился на пол. Я не стал его добивать. Стоны и крики в лазарете дело обыденное и внимание на них никто обращать не станет. Минут двадцать, и он сам испустит дух. Если хотя бы половина того, что говорила про него Вера правда, то такую участь он заслужил сполна.

Девушка бесстрастно наблюдала за мучениями бандита. Я подошел к ней, и она протянула мне пистолет.

— Не надо, — покачал я головой, — пусть у тебя будет.

Когда мы вернулись в операционную, стол был пуст, а труп лежал в углу у окна, накрытый какой-то тряпкой.

— Все, — сказал я, обращаясь к Доктору. — Есть у вас тяжелораненные?

— А тебе зачем? — криво усмехнулся тот. — Тоже убьешь, чтобы не были обузой?

Эти слова разозлили меня не на шутку.

— Чтобы знать, сколько человек может уйти сами, а скольких придется нести! — резко ответил я. — И если вы думаете, что происходящее доставляет мне удовольствие, то сильно заблуждаетесь!

Доктор сник. Опустил глаза и пробормотал:

— Извини, Антон. Просто не могу я так, не могу…

— Есть один тяжелый, — ответила на мой вопрос Саша, — его в голову ранило, у самой двери лежит.

— Мишка что ли? — удивился я. — Так я ему автомат дал и велел лестницу охранять.

— Миша мужик крепкий, — сказал молчавший доселе Егор, — он сможет идти.

— Тогда поднимайте остальных и будем выбираться!