Право выжить. Исход.

Глава 27: Неприятные воспоминания

Ночь, прохладный ветерок. Двор. Где я? Ах да, во дворе перед домом своей девушки. Точнее девушки, которую я хочу называть своей. Или хотел? Кажется, я пригласил ее на свидание, и вот жду уже больше часа. Жду, но, похоже, не дождусь.

На мне легкая черная ветровка, совершенно не спасающая от ночной прохлады. Я сжимаю и разжимаю пальцы, разгоняя по венам кровь. Это немного согревает. На языке какой-то странный привкус. Поднимаю руку и привычным движением вынимаю изо рта сигарету. И ведь совсем про нее забыл! Сигарета догорела практически до фильтра, поэтому я щелчком отправляю ее в полет, наблюдая за траекторией полета красного огонька.

Сзади раздаются гулкие шаги. Я медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с ухмыляющейся рожей. Их четверо. Все здоровые, намного выше и крупнее меня. Одеты в джинсы и черные кожаные куртки.

Шпана во всей свое красе!

От них словно веет бедой, вокруг нас будто температура упала еще на пару градусов. Я чувствую, как в глубине души зарождается липкий страх.

— Братан, закурить не найдется? — спрашивает рожа, все так же мерзко ухмыляясь.

Руки сами достают из кармана красную пачку «Мальборо» и протягивают ее парню в куртке. Тот медленно, словно издеваясь, достает одну сигарету, закидывает ее в рот и продолжает вертеть пачку в руках, будто раздумывая возвращать ее мне или нет.

— Прикурить бы еще, ковбой.

В голосе уже явно звучит издевка. Но, тем не менее, я не бью эту наглую рожу, нет. Я весь дрожу, а страх уже перекатился через ком в горле и добрался до головы, вызывая в ней неприятный звон.

Руки слегка дрожат, когда я достаю зажигалку. От холода или нервы играют? Огонек на секунду освещает моего собеседника, и я вижу длинный, изогнутый шрам, тянущийся через все его лицо.

— Ты на что уставился? — спрашивает он, злобным, едким голосом.

— Ни на что, — отвечаю я, быстро отводя взгляд в другую сторону.

Сильно затянувшись, парень резко кидает сигарету в меня. Та отскакивает от куртки и падает на землю. Это явно послужило сигналом. Сообщники парня со шрамом, до того стоявшие без движения, начинают обходить меня со всех сторон и вскоре полностью окружают.

— Шрам не любит, когда на него пялятся пацанчик! — раздается голос за моей спиной. — Как тебя зовут?

— Антон.

Я хочу выглядеть уверенно, но куда там? Голос дрожит, колени подгибаются…

— Антошка, Антошка, пойдем копать картошку!

И тут я окончательно понимаю, что попал. Неважно, что я буду делать или говорить, как себя поведу, конец все равно один. Ограбят, побьют, может даже покалечат.

Кажется, они что-то говорили. Во всяком случае, голоса я точно слышал, но совершенно не мог разобрать, о чем идет речь.

— Чего молчишь? — разобрал я, наконец, чьи-то слова. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! Ты ведь педик, да?

Толчок в бок. Совершенно машинально я поворачиваюсь и толкаю обидчика в ответ. А в следующий момент уже лежу на асфальте. В голове стоит звон, скула горит огнем, а перед глазами плывут радужные круги. Что это было? Меня ударили? А ведь я даже не заметил…

Когда сознание чуть прояснилось, я привстаю на локтях и спрашиваю:

— Что вам от меня надо?

— Давай сюда деньги, часы и телефон!

Я отдал. А что было делать? Затем вывернул карманы, вытряхивая из них все, что есть. Пусть подавятся, жизнь дороже.

Я хочу сказать что-то, но обида опутывает горло стальной цепью и из него выходит лишь шепот:

— Забирайте, все забирайте…

Но они не торопятся брать мое скудное имущество, а стоят, нависая надо мной будто гигантские статуи. Просто стоят и смотрят на мой позор, упиваясь своим чувством превосходства, наслаждаясь им. Страх, они будто чувствуют его, питаются им. Но одного страха им явно мало.

— Что вам еще надо? — спрашиваю я, чувствуя, как холодеет спина.

Никто не отвечает. Они просто стоят и смотрят, улыбаясь все шире и шире. Внезапно, мне показалось, что это и не люди, а демоны. Их глаза стали желтыми, зубы длинными и острыми, как у живоглота, а улыбка растянулась до самых ушей. Меня захлестнуло чувство паники. Я понял, что сейчас они сделают со мной что-то ужасное и закричал:

— Помогите! Помоги…

Тяжелый ботинок врезается мне под дых, обрывая крик на середине. От удара видение рассеивается. Демоны превращаются в обычных людей. Злых и жестоких. Меня бьют долго, сильно и беспощадно. Пинают ногами, избивают руками. После одного из ударов, я слышу хруст и ощущаю, как ломается кость в руке, но боли нет. Потом еще хруст, и еще…

А затем все кончилось. Невероятно сильная рука отрывает меня от земли. В лицо бьет запах табака и гнили.

— Пойдешь к ментам, мы тебя найдем и прикончим, усек?

Я увидел, как медленно заносится для удара рука, как плавно летит кулак прямо к моему виску. Удар!

Я подскочил на кровати, тяжело глотая ртом воздух.

Господи! Кошмар… Черт побери! Кошмар…

— Что с тобой? — раздался сонный голос Саши. Ее рука нежно обхватила меня за шею и притянула к себе.

— Ничего, просто кошмар приснился, ты спи.

— Про тварей?

— Да, про тварей, спи.

Я повернулся на бок, обнимая ее за талию. Прижал к себе. Какая же она теплая! Прямо печка. Или это я настолько холодный? Сердце постепенно затихало, и вскоре уже вновь работало ровно и спокойно. Саша заснула быстро, а я все лежал, вспоминая этот мрачный эпизод из своего не столь далекого прошлого, тот самый, который заставил меня в корне изменить свою жизнь.

Сон про тварей? А ведь и не соврал, получается, действительно про тварей! Самых жутких свирепых и беспощадных тварей, которых создала отнюдь не природа, нет, наше общество.

Бесполезно спрашивать себя, почему все так случилось, почему я там оказался, почему вообще я? Случилось, и все тут. Судьба такая, карма или еще что-то. Не все ли теперь равно?

Нашел меня один из жильцов того злополучного дома, где жила моя так и не состоявшаяся девушка. Он же вызвал скорую и тогда еще милицию. Меня доставили в ближайшую больницу и поместили в реанимацию, где я провалялся три дня, пока не пришел в себя.

Помимо открытого перелома левой руки, у меня были сломаны пальцы на обеих руках, треснула кость в ноге, а все тело покрывали множественные гематомы, ссадины и порезы. Еще врачи обнаружили черепно-мозговую травму в области виска, к счастью легкую и неопасную.

Как потом сказал доктор, на мне просто места живого не было, а медсестра, которая должна была ставить капельницу, растерялась и долго думала, куда бы ее присобачить.

Еще через три дня ко мне пришли из милиции. Я рассказал им все, без утайки, не забыв добавить об угрозе бандитов — вернуться по мою душу. Они важно кивали, записывали что-то в свои блокноты, а под конец даже обещали выделить охрану. Не выделили. И напавших на меня отморозков тоже не нашли, к слову.

После того, как меня выписали, я еще почти год не мог ходить без трости. В школе предложили взять перерыв, но я отказался. Из упрямства, наверное. Учился поначалу дома, потом вернулся в класс.

Одноклассники относились ко мне по-разному. Бывшие друзья стали чуждаться, а недруги откровенно издевались. Кто-то пустил слух, что меня не только избили, а перед этим еще и изнасиловали. Появились издевательские записки, с предложением совокупиться в туалете на перемене.

Долгое время я терпел эти унижение, но вскоре терпение лопнуло. Я бросил курить, стал упражняться. Начал с гимнастики, затем перешел на бег, плавание, тренажерный зал и, наконец, вступил в секцию по борьбе. Там у меня появились друзья, настоящие друзья, а еще Маша.

Однажды, после занятий, я подкараулил в безлюдном дворе своего главного обидчика, и избил. Я сделал это не потому, что превратился в монстра, не из мести за насмешки и не потому, что хотел выплеснуть накопившуюся злобу. Нет, я сделал это чисто из расчета.

В течении недели та же участь постигла еще троих моих заклятых друзей. Слухи об этом быстро распространились по школе и вскоре я перестал ловить на себе наглые взгляды, а за спиной никто больше не отпускал едких шуточек. Теперь за ней опасливо перешептывались.

Последний учебный год пролетел незаметно. Я получил аттестат, и тут же отдал его в институт, отсрочив тем самым службу в армии. Самое удивительное, что никто из моих бывших одноклассников не подал документы на тот же факультет, хотя мечтали о нем многие.

Воспоминания выветрили из меня остатки сна. Я сел на кровати и согнул пальцы в кулак, разогнул. Перелом был серьезный. Три года уже прошло, а кости еще временами болят. От напряжения, от давления или при резкой смене погоды. Но сейчас рука была в порядке.

Саша мерно спала рядом, что неудивительно. Пришла она ко мне уже под утро, когда солнце только-только показалось из-за горизонта. Они вместе с Доктором и Верой всю ночь латали рану Юры. Парень выживет, но об активной жизни еще долго сможет лишь мечтать.

Помню, как проснулся, от того, что она присела рядом. Помню, как притянул ее к себе, прижал. Помню, как она шепотом рассказала про операцию и состояние Юры. Кажется, она говорила что-то еще, но этого я уже не слышал.

Дальше пробел. Скорее всего, я банально вырубился. Во всяком случае, ничего недозволенного я точно не совершил. А мог бы? Мог, наверное. Во всяком случае, противиться, уж точно не стал бы. А она? Думаю, и она тоже. Иначе не пришла бы ко мне сама, и не осталась бы на ночь.

Я аккуратно, чтобы не разбудить девушку, скинул одеяло и слез с кровати. Вставать совсем не хотелось, но надо. Дел намечалось много, так что нечего тут дрыхнуть. А вот она пусть спит, заслужила.

Паркет приятно холодил босые ноги. Странно, спать лег одетым, а проснулся можно сказать голым. Из одежды на мне остались лишь трусы. Интересно, я сам разделся или Саша помогла?

На мгновение мне стало стыдно, но потом я глянул на спящую девушку, и стыд как ветром сдуло. Какого черта? Она моя, а я ее. Мы любим друг друга! К тому же у нас это не первая совместная ночь, так чего стыдиться? Обычно в такой ситуации люди заходят намного дальше нас.

Ботинки стояли возле кровати, а одежда была аккуратно развешана на стуле. Я неторопясь оделся и обулся, подвесил на пояс кобуру с пистолетом. Покосился на рюкзак, который вчера оставил на столе, но решил его не брать. Сегодня он мне точно не понадобится, пусть тут полежит.

Все, готов.

Я на цыпочках прокрался к окну и двумя пальцами раздвинул шторы. Вид выходил на двор. Не задний двор, а тот самый на который мы вчера приехали. Из окна мне были отлично видны обе машины, стоявшие там, где мы их и оставили.

А вот солнца видно не было. Хоть окно и выходило на восток, но громада высотки, стоящей через двор, не позволяла любоваться рассветом. Впрочем, рассвело уже давно, так что ничего я не потерял.

Интересно, который час? Я машинально похлопал коснулся бедра, в поисках телефона, но вспомнил, что он разрядился и приуныл. Судя по свету уже часов девять-десять. Надо будет у Деда уточнить. А вообще, пора уже своими часами разжиться! Который раз себе об этом напоминаю…

По утрам я обычно делаю зарядку, но в этот раз не стал. Побоялся разбудить Сашу. Ну ее, зарядку эту, у меня и так теперь весь день одна сплошная зарядка!

Перед тем как уйти, я бросил взгляд на спящую девушку и не мог не залюбоваться. Какая же она все-таки красавица! А когда спит, то в особенности. Пусть не такая яркая, как Маша, но ничуть не хуже, а чем-то даже лучше. Интересно, а как выглядит Маша во время сна?

Я помотал головой, отгоняя от себя эти мысли и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Оказавшись в коридоре, я на мгновение заколебался. Очень хотелось глянуть, что творится с другой стороны дома, но дверь в соседнюю спальню, где, как я помню, находился балкон, была плотно закрыта, а ломиться туда желания не возникало. Если там разместилась Вера, а так оно, скорее всего и есть, то криков со скандалами будет не избежать. Мало ли, чего ей там спросонья в голову взбредет. Нет уж, потом посмотрю.

Потоптавшись немного на месте, я в задумчивости почесал подбородок и с удивлением обнаружил там самую настоящую бороду, пусть жиденькую, но все же! Это и определило мой выбор. Щелкнув по привычке выключателем, я шагнул в ванную комнату.

Свет, разумеется, не зажегся, так что пришлось доставать фонарик. Внутри было тесно. Слева от двери стояла массивная стиральная машина, одним боком упирающаяся в стену, а другим в большую чугунную ванну. Над раковиной я обнаружил шкафчик с зеркальной дверцей.

Оставшегося свободного пространства хватило ровно на то, чтобы вместить мою тушу. Даже раздеться тут было бы проблематично.

Из зеркала на меня смотрела настоящая обезьяна! Заросшая, лохматая и перепачканная кровью. Волосы после сна торчали в разные стороны и нуждались если не в стрижке то, как минимум, в шампуне и расческе. Щеки и подбородок покрывала густая мягкая щетина, отросшая уже сантиметра на три.

И когда это я так обрасти успел? Обычно мне вполне хватало пары процедур бритья в месяц. Были, конечно, случаи, когда приходилось оставаться небритым подолгу, и да, я обрастал при этом легкой бородкой, но что бы так?! Никогда…

Волосы, кстати, тоже отрасли неслабо. Раз в пару месяцев я посещал парикмахерскую возле дома, где мне сбривали отросшую шевелюру под минимальную насадку, то бишь под «ежика». Короткая стрижка была одной из прихотей моего тренера. Сам он брился наголо, свято веруя, что лучшей прически нет и все должны ему в этом подражать.

Подражали, впрочем, немногие. Я же ограничился короткой стрижкой, что оберегало меня не только от недовольного бурчания тренера, но и от тягания за волосы во время спарринга. Последний раз я стригся меньше месяца назад, а сейчас мою голову украшала густая грива.

Мистика!

Возле раковины лежало мыло, а за дверцей шкафчика зубные щетки, тюбик пасты, и самое главное — ножницы и бритва! Остальная мелочевка, вроде лака для волос и пилочки для ногтей, меня интересовала слабо. Может девчонкам пригодится.

Без особой надежды я крутнул вентиль крана и случилось чудо! После легкого хлопка из носика полилась тонкая, но уверенная струя воды. Она была чуть мутноватой и лишь едва теплой, но все же, вода в кране! Не веря своим глазам, я заткнул слив раковины и с упоением стал наблюдать, как медленно растет уровень воды.

Первым делом, я позаимствовал одну из щеток, тщательно вымыл ее с мылом, после чего минут пять яростно тер зубы, счищая с них скопившийся налет. Вредно, конечно, эмаль можно стереть на раз, но терпеть омерзительный вкус во рту, уже просто нет мочи!

Затем пришел черед бритья и стрижки. Я аккуратно смыл с головы кровь и грязь, стараясь не тревожить рану, отстриг бакенбарды, подровнял челку. Волосы нещадно летели в ванну, обещая в будущем забить водосток, но какое мне до этого дело? Все равно мы тут надолго не задержимся.

Закончив с умыванием, я осторожно дотронулся до раны, ожидая обнаружить там нарыв и воспаление. Однако рука нащупала лишь небольшой, упругий шрам, который отвечал на прикосновения легким зудом. Облегченно вздохнув, я взялся за бритву.

Из ванны я вышел минут через десять, заметно похорошевший и посвежевший. Мне удалось даже помыться. Правда, полотенце, которым я вытирался, после этого надо было стирать, а еще лучше выкинуть в мусор.

Со стороны кухни доносились приглушенные голоса, по которым я легко опознал Деда и Игната. Доктор, наверняка, спит еще, а Сема, ну с этим понятно, он вообще поспать горазд.

Как оказалось, я немного ошибся. В зале, развалившись прямо на полу, почивал один лишь Сема, Доктор же был на кухне вместе с остальными. Вдвоем с Игнатом, они сидели за столом, а Дед хлопотал у плиты. Он насвистывал себе под нос какую-то мелодию и помешивал что-то в маленькой кастрюльке. В воздухе витал аромат кофе и сдобы.

На столе стояли три пустые чашки и большая корзинка свежеиспеченных булочек, от одного вида которых мой рот наполнился слюной.

— Утречка! — поприветствовал я всех, и с гордостью первооткрывателя сообщил: — А в кране вода есть!

— В курсе, — не оборачиваясь, ответил Дед.

Игнат промямлил что-то нечленораздельное, продолжая набивать рот сдобой, а Доктор отрешено смотрел куда-то в сторону и, судя по всему, даже не заметил моего появления. Да уж, кроме меня, волшебное появление воды никого особо не волновало.

— А вы чего не спите? — обратился я к Доктору.

— Бессонница, — ответил тот, посмотрев, наконец, на меня, — после ночных операций всегда так. Нервы! Доброе утро, Антон.

— Огроба, рутра! — с набитым ртом промямлил Игнат.

— Кофе будешь? — повернулся ко мне Дед.

— Буду, — отозвался я, и уселся за стол.

Дед поставил на стол еще одну чашку и принялся разливать кофе. Пока он это делал, Доктор поднялся и подошел ко мне.

— Ну-ка, покажи свою рану, — велел он.

Я послушно наклонил голову, давая ему возможность осмотреть царапину. Он раздвинул волосы, провел пальцем по рубцу, надавил пару раз, каждый раз спрашивая: «Больно? Нет? А так?».

Спустя пару минут он оставил меня в покое и вновь уселся за стол.

— Ты эту рану вчера получил? — уточнил он.

— Вчера, — подтвердил я.

— А выглядит так, будто неделю назад.

— Зарастает как на собаке! — пошутил я.

— Даже на собаках так быстро не зарастает, — совершенно серьезно возразил врач, — ни воспаления, ни корки. Вчера ранили, а сегодня аккуратный шрам. Первый раз такое вижу!

Он замолчал и посмотрел на меня как-то странно, словно я не человек, а ходячая аномалия.

— А это богатство откуда? — спросил я, чтобы сменить тему разговора.

Под «этим» подразумевалась корзинка со сдобой, кофе и переносной газовый баллон, который сейчас был соединен с плитой.

— Василий утром занес, — просветил меня Дед. — Булочки с кухни, это наш завтрак, а баллон и кофе он свои дал, в благодарность.

— Утром? А который час уже?

— Одиннадцать. Точнее полдвенадцатого.

— Офигеть…

— Да уж, спишь ты крепко, — усмехнулся Дед, ставя передо мной чашку. — Даже не шелохнулся, когда я с тебя одежду стаскивал.

Так вот кто меня, оказывается, раздел! Я почувствовал, как заливаюсь краской, и чтобы скрыть это, сделал большой глоток кофе.

Ух! Ароматная жидкость потекла к желудку, вызывая в груди приятное тепло.

— Спасибо, — сказал я, подразумевая и кофе, и ночную помощь одновременно, — а разве нам не пора к Бате? Он же нас на чай с утра звал.

— На чай? — оживился Игнат. — Когда идем?

Вот же человек, ест и о еде думает!

— Это он нас звал! — сказал Дед, указывая вначале на себя, а потом на меня. — Про тебя речи не шло.

Игнат казалось, не обиделся, сказал только «Ага, понятно!», и с удвоенной силой накинулся на сдобу, словно старался возместить утраченную возможность наесться в гостях.

— Девочкам хоть оставь, — попросил я, взяв одну булку, — и Семену тоже.

— Осавлю, — пообещал он, забивая рот едой, — кусно осто.

Выпечка и вправду оказалась очень вкусной! Теплая, нежная, с ароматом корицы. Судя по всему, «Выжившие» всерьез взялись за кухню и специалисты у них нашлись неплохие.

Допив кофе, мы с Дедом собрались уже идти «на чай», но столкнулись в коридоре с неожиданной преградой.

— Куда это вы намылились? — спросила Саша, крепко ухватив меня за руку.

Видок у нее был тот еще! Волосы спутались со сна и свисали с плеч лохмотьями, лицо опухло, а рот не закрывался от зевков. Но глаза горели огнем, и спать, она больше явно не собиралась.

— Да, к главному, — ответил я, как можно более небрежно, — на чай приглашал зайти.

— Отлично, я с вами!

Ну вот, еще одна. Я растерянно посмотрел на Деда, но тот пожал плечами, состроив на лице безразлично мину.

— Он вообще-то только нас двоих звал, — нашелся я, наконец, — вроде делового разговора.

— А я что, не при делах?

— Да нет, просто, мужской разговор…

— Это дискриминация! Если не хочешь меня брать, то так прямо и скажи, навязываться не стану!

Э как завернула! Дискриминация, понимаешь. По тому, как крепко она вцепилась в мою руку, было понятно, что «навязываться» она и вправду не станет. Просто пойдет с нами и все тут.

— На кухне кофе есть и булочки свежие, — сделал я последнюю попытку.

— Мы же на чай идем, — отозвалась Саша, потащив меня к двери, — вот там и позавтракаю!

Тут я сдался. Да и какая действительно разница пойдет она с нами или нет? Ничего секретного мы обсуждать все равно не будем, да и не стал бы я от своей группы секреты держать. Когда Дед говорил, что у нас демократия, то делал это на полном серьезе. Важные решения мы всегда принимаем вместе.

— Ладно уж, — сказал я, — только причешись вначале, а то стыдоба…