Право выжить. Исход.

Глава 38: Военные

Вот не зря говорят, на фортуну надейся, а под юбку ей не заглядывай! Словно в ответ на мои кощунственные мысли, богиня удачи решила подкинуть нам подлянку.

Раздался рев, мелко затряслась земля. Из-за стены ближайшего склада показалась длинная зеленая труба, а еще через пару секунд выкатила металлическая туша, к которой она была прикреплена.

Сема вскрикнул и отступил на шаг.

— Ой, мля! — воскликнул Игнат, бледнея. — Танк!

Вот уж, без него бы не догадались!

Танк, натужно ревя двигателем, катил прямо на нас. Я с ужасом наблюдал за его приближением, не в силах пошевелиться. Да и куда тут шевелиться? Место открытое, до машин далеко… попали мы короче, не сбежишь!

Железный монстр двигался быстро и преодолел разделяющее нас расстояние меньше, чем за минуту. Подъехав к нам почти вплотную, он резко затормозил. Башня со скрипом сдвинулась, нацелив черное дуло орудия прямо на меня.

Ну почему всегда на меня?!

Двигатель смолк. Открылся люк, и из него показалась плешивая голова с усами и вторым подбородком. Под головой находилась довольно тучная фигура в форменной куртке, погоны которой сообщали, что перед нами старший прапорщик.

— Руки вверх! — гаркнул он тяжелым басом.

Мы молча повиновались.

— Кто вы такие? — спросил военный уже более спокойно, можно даже сказать доброжелательно.

— Свои! — как-то жалобно пропищал Сема.

— Из города, — добавил Василий.

— Да мы, в общем, эти… — пробормотал я, подбирая нужные слова.

— Грибники! — закончил за меня Игнат.

Я вообще-то хотел сказать партизаны, но так даже лучше, пожалуй, а то начал бы он еще выяснять, против кого это мы партизаним…

— Ага, вижу, — кивнул прапорщик, — с бульдозером, вместо лукошка ходите. Большие же нынче грибочки пошли!

— Товарищ прапорщик, мы думали, здесь никого нет, — выступил вперед Дед. — Если объект закрыт, мы сейчас же уедем!

Губы, на круглом лице растянулись в улыбке, от которой меня передернуло. Так, наверное, маньяк своей жертве улыбается перед тем, как всадить в нее нож.

— Не так быстро, — покачал головой военный, продолжая улыбаться, — видите ли, вы первые, пришедшие сюда люди с начала эээ… изменений. Так что мы просто обязаны пригласить вас в гости и хорошенько… расспросить!

«Или допросить», — подумал я. Да уж, нехило мы влипли, раз целый прапорщик на танке нас встречает. Что дальше будет? Майор на истребителе, или полковник на бомбардировщике?

Не угадал. Дальше были двое рядовых с автоматами, которые выскочили из-за танка. Один из них тут же взял нас на мушке, а другой стал быстро обыскивать. Все оружие и боеприпасы он складывал в большой вещевой мешок, который прапорщик любезно достал из танка.

А хорошо они так подготовились, железно! Под дулом «125 миллиметрового» орудия кто угодно в штаны наложит. Только рыпнись и останется на твоем месте аккуратная воронка, а кишки на ближайших деревьях висеть будут, как гирлянды на новогодней елке. Под вопросом еще, конечно, будет ли он на такой дистанции стрелять, но лично я проверять это не собирался и потому беспрепятственно позволил себя обыскать и разоружить.

— Готово, товарищ полковник! — сообщил солдат, закончив обыск.

— Молодец, Иванов! Неси все это в каптерку, а ты Федька, — обратился он ко второму, — конвоируй их в мой кабинет!

— Будет сделано, товарищ полковник! — хором ответили солдаты.

Военный скользнул в люк. Двигатель танка вновь ожил, и металлический монстр, лихо развернувшись на месте, покатился туда, откуда появился.

— Выстроиться в цепь! — приказал Федька, тыча в нас автоматом. — Руки не опускать. А теперь, шагом марш!

Мы двинулись вслед за танком. Иногда, наш конвоир корректировал путь выкриками «налево» или «бери правее», но в целом сориентироваться было не трудно, танк оставил на асфальте отчетливые следы, а в том, что нам надо именно за ним, не было никаких сомнений.

— Как думаешь, почему они его полковником звали, если нашивки прапора? — шепотом спросил я у Деда.

— Понты, небось, — тоже шепотом ответил он. — Или от скуки сам себя в полковники произвел. На таких объектах человек сто обычно служат, и командует ими не полковник, а майор какой-нибудь. Ну, максимум подполковник.

— Разговорчики! — прикрикнул на нас рядовой, и мы замолчали.

Пропетляв немного между одинаковыми на вид строениями, мы вышли к небольшому двухэтажному зданию с надписью «администрация», у входа которого был аккуратно припаркован танк.

У двери мы остановились. Солдат распахнул ее настежь и приказал стоявшему первым Деду:

— Заходи!

— Не могу, — покачал тот головой.

— Почему не можешь? — нахмурился солдат.

— А сам не видишь? Косяк низкий, руки мешают. Можно опустить?

Федя явно растерялся, но довольно быстро сориентировался и приказал:

— Руки опустить, зайти и снова поднять!

Так мы и сделали. Оказавшись внутри, солдат повел нас по лестнице на второй этаж, а там налево, по коридору, вдоль многочисленных дверей. Остановился он у самой последней, с надписью «Командующий базой, подполковник Донский В.А». Приставка «под» а также фамилия и инициалы были замараны черным маркером, но читались легко. Сюда-то он нас и завел.

Внутри оказалось просторно и очень… по-военному. Бетонные, грубо окрашенные стены, затертый до дыр линолеум. У правой стены находился добротный, но потрепанный временем шкаф, у другой висела большая карта страны. У противоположной от входа стены стоял массивный стол.

За столом, на фоне флага и портрета президента в красивой рамочке, с важным видом восседал наш знакомый прапорщик-полковник. Перед ним веером были разложены какие-то бумаги, а на краю стола покоился «АКСУ».

При нашем появлении, военный поднялся во весь рост и как бы невзначай, положил руку на оружие.

— Товарищ полковник, пленных по вашему распоряжению доставил!

— Молодец, Федька! Жди за дверью.

Солдат козырнул, развернулся и, чеканя шаги, вышел. А мы так и остались стоять с поднятыми руками.

— Да опустите вы уже руки! — махнул офицер, усаживаясь обратно за стол. — Вы не арестанты, а просто гости.

— Хорошо же вы гостей встречаете, — проворчал Игнат, опуская руки, — на танке и под дулом автомата.

— Извините, фейерверки вчера закончились, а оркестр в отпуске! — ничуть не смутился военный. — Присаживайтесь.

Мы присели на жесткие стулья, которых в кабинете хватало с избытком и стали ждать продолжения.

— Ну, а теперь рассказывайте, — приглашающе махнул рукой прапорщик. — Кто вы, откуда, и самое главное, что за фигня в стране творится.

— Что творится, мы и сами не знаем, — начал Дед, — но очень сомневаюсь, что страна еще существует. От города рожки да ножки остались. Один район уцелел целиком, там в общину собрались выжившие люди. Оттуда мы, собственно, и пришли, как официальные представители.

О том, что в рейд мы вышли на свой страх и риск, да и вообще, по сути, в общине не числимся, Дед упоминать не стал.

— Не может такого быть, чтоб страны не было! — воскликнул прапорщик. — На нас кто-то напал? Американцы, небось! Пусть только покажутся!

Он хлопнул ладонью по столу, а затем вскочил и погрозил кулаком куда-то вверх, словно Америка парила аккурат над его столом и продолжил:

— Нашу славную родину так просто не сломить! Даже когда наступают тяжелые времена, мы всегда стойко их переносим! Наполеона побили! Гитлера побили! И этих тоже побьем!

— Успокойтесь, — попросил я. — Никто на нас не нападал, и страна там же, где и была, вопрос надо ставить по-другому. Куда попали мы.

— Верно, — согласился Дед.

Военный нахмурился, сел, схватился за ус, и стал нервно закручивать его на палец.

— Хотите сказать, что это мы куда-то переместились?

Мы с дедом молча кивнули.

— И куда?

— А вот это нам неизвестно! — развел я руками.

— И доказательств у вас, разумеется, нет?

— А то, что вокруг творится, разве не доказательство? Спросите себя, сколько человек у вас уже погибло или пропало? Куда делись дороги? Откуда вокруг базы тропический лес и все эти монстры в нем? И самое главное, где связь и почему к вам не приходит подкрепление? Сколько вы еще сможете тут протянуть?

Военный молчал. Скорее всего, он и сам догадывался о чем-то подобном, но гнал от себя эти мысли и лелеял надежду, что к ним вот-вот подоспеет подмога. Но пришли мы, и подтвердили все самые страшные опасения. Родины больше нет, мы одни и никто не поможет.

— Представители, значит… — задумчиво проговорил военный, продолжая покручивать ус. — А как вы вообще сюда попали, а? Вокруг, как сами говорите, лес! Наши разведгруппы все до единой пропали.

— Мы просеку сделали, бульдозером, — честно ответил Дед.

— Хм, а мы вот не додумались лес валить… И с какой же целью вы пожаловали?

— За оружием, — не стал лукавить Дед. — У вас его много, а времена нынче опасные.

— Много-то, много, — согласился офицер, — но с чего вы взяли, что я вам его дам? Вдруг все это выдумки да враки? А раздавать военное имущество, это уж, понимаете, измена!

— А присваивать себе звание, и занимать чужой кабинет не измена? — не удержался я от колкости.

— Ну, положим, кабинет и так свободен был, — возразил военный. — А звание… ну должен же кто-то командовать? А кто будет простого прапорщика слушать? Вот и стал я полковником. Временно, разумеется.

— Значит офицеров на базе нету? — полюбопытствовал я.

— Нету, — подтвердил он, — один я.

— И куда все подевались? Мы пока по коридору шли, столько кабинетов видели…

— Так пятница же была! Ну, до того, как тряхнуло, ночь к тому же. Все по домам разъехались, к семьям. Из офицеров на объекте только майор оставался. Ну и я у него в помощниках.

— Майора? А что с ним случилось? — влез в разговор Василий.

— Привычка погубила.

— Это как?

— Да он каждый божий день, после обеда на джипе часть объезжал, а тут птичка прилетела и вместе с джипом его уволокла. С тех пор никто без нужды из казармы и носа не высовывает, а передвигаемся исключительно на тяжелой технике.

Я вспомнил, атаковавшего нас на крыше дома дракона и мысленно пожалел майора.

— На технике, это на танке? — уточнил Дед.

— Да.

— У вас что, бронетранспортеров нет?

— Есть, конечно, но к чему «БТР», если есть танк?

— Так сколько он солярки жрет! Как пять «БТРов».

— Топливо не проблема, — отмахнулся военный, — у нас его много.

— И танков, небось, много?

— Танков как раз мало, — вздохнул офицер, — только три, да и те старье — старьем.

— Старье? — возмущенно переспросил Дед. — С каких это пор «Т-72» старьем стал считаться?

— С таких, как девяносто пятый на вооружение встал!

— Понятно, — покачал головой старик, явно не одобряя такую оценку. — А людей у вас тоже, небось, немного, раз все в город уехали?

— Ну почему все? Два полных взвода мяса есть, и еще бригада технарей.

— Два взвода? — деланно удивился Дед. — Да такую ораву ж не прокормить!

— С провиантом и правда туго, — посетовал прапорщик, — где-то на месяц еще хватит, если урезать пайки. И то консервы одни.

— Трудная же у вас работа… — сочувственно вздохнул Дед, и я увидел, как у него хитро блеснули глаза.

Тут до меня дошло, что старик отнюдь неспроста задает все эти вопросы. Прапорщик, по-видимому, устал от навалившихся на него проблем, и ему очень хотелось высказаться, поболтать по душам, а Дед умело этим воспользовался, вытягивая важную для нас информацию.

Прапорщик же, увидев родственную душу, совсем разоткровенничался.

— Да это что! — говорил военный. — Мало того, что жратвы все меньше, так они думают, что это я во всем виноват! Мол, всех объедаю.

Я оценивающе посмотрел на его раздутое пузо и подумал, что подозрения солдат далеко не беспочвенны.

— Так вы бы их работой загрузили! — предложил Дед. — Когда солдат делом занят, времени на смуту не остается!

— Ну что вы, думаете, я совсем дурак? — усмехнулся прапорщик, и по лицу его расплылась самодовольная улыбка. — Они у меня без дела не сидят: то автоматы чистят, то технику разбирают, а вот физподготовку я отменил. Лишний расход калорий, да и опасно снаружи.

— Понятно, — кивнул Дед. — Думаю, мы сможем друг другу помочь, если насчет оружия договоримся.

Прапорщик пожал плечами.

— Ну, может и договоримся, а в обмен что предложите?

— А что вам надо?

— Еда, спиртное, сигареты, — стал загибать пальцы «полковник», — и девок еще не помешало бы!

— Девками не торгуем, а остальное не проблема.

— Да хоть так. Какое оружие вам надо?

— Хотелось бы вначале узнать, что у вас на складах имеется, — опять схитрил Дед — А там мы уже сориентируемся.

Прапорщик порылся в лежащих перед ним бумагах, вытащил несколько листков и протянул их Деду.

— Вот, тут оружие перечислено, а технику, если надо, потом в автопарке посмотрите.

Дед аккуратно взял бумаги и стал внимательно ее изучать. Губы его беззвучно шевелились, а иногда он довольно восклицал «Ага!» или «Э, как!», и при этом тыкал пальцем по листу.

— Неплохой ассортимент! — одобрительно сказал он после того, как закончил изучать список. — А что это за циферки рядом прописаны?

— Это цена, — пояснил военный, — а если она не указана, значит, товар не продается.

— И в чем измеряется, в баксах?

— Еще чего! — засмеялся прапорщик. — В патронах!

— Это как так в патронах? — не понял Дед.

— И когда это вы успели цены расставить? — ехидно спросил я.

— Ну как когда? Сразу и сообразил! Связи нет, хотя объектов рядом хватает, по радио одни помехи, патруль вернулся ни с чем — лес вокруг тропический! Пешая вылазка к городу не удалась — все, кто ушел, просто пропали. Ну а когда майора сожрала птичка-переросток, до меня окончательно дошло, что в стране беда, а оружие при любой смуте товар ходовой! Безопасность и все такое. Вот тогда я и приценился примерно, а за единицу валюты взял патрон.

И этот человек совсем недавно не верил, что стране кирдык? Боялся трибунала и толкал патриотичные речи! Да он же просто набивал себе цену!

— Ну и хорошо, — кивнул Дед, явно не задаваясь такими вопросами, — меньше возни будет. А в каких патронах цена то?

— «7,62». Под «Калаш» которые.

— Почему именно он?

— Потому, что у нас их много! — ухмыльнулся военный.

Дед вытащил из кармана листок, на котором вчера сделал подробную опись всего нашего имущества и стал делать на нем какие-то пометки. К сожалению, он сидел слишком далеко и разглядеть, что он там писал, не получалось. Вставать же как-то не хотелось, мало ли что этому «полковнику» в голову взбредет. Автомат-то он, к слову, так под рукой и держит.

— Вот, — сказал Дед, протягивая список военному, — теперь можно и торговаться!

Прапорщик взял листок, глянул на него и выпучил глаза.

— Двадцать патронов за банку тушенки?! — возмущенно закричал он, вскакивая со стула. — Да вы рехнулись!

— А вы? — спокойно спросил Дед. — Триста патронов за сорок седьмой «Калаш», которых у вас полторы тысячи на складе пылится!

— Так-то же «Калаш»! Из него всю жизнь стрелять можно, а что тушенка? Съел и все!

— Ну, так «Калаш» свой съешь, — пожал плечами Дед, — а через пару месяцев мы вернемся, когда вы от такой диеты окочуритесь.

Прапорщик зло посмотрел на старика и едко спросил:

— А что нам мешает самим до ближайшего магазина съездить? Дорогу-то вы для нас уже проложили!

— То, что все магазины давно пусты! — ответил на это Дед. Он был настроен решительно и собирался продать свой товар подороже.

— Тогда может к вам в гости заскочить? — все так же едко, продолжил прапорщик. — Неужто откажетесь поделиться с защитниками родины?

— Откажемся! — решительно сказал Дед. — Хотите попробовать? А личный состав что на это скажет?

Прапорщик открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Все-таки он военный, а не бандит с большой дороги и до открытого грабежа еще не докатился. Поэтому не стал угрожать нам, просто насупился, плотно сжал губы и продолжил изучать список.

— Неприемлемо, — сказал он, наконец, — скиньте цену хотя бы на пятак, или не договоримся.

— А, пойдет! — согласился Дед. — Все цены уменьшаем на пять патронов.

Легкость, с какой он пошел на это, свидетельствовала о том, что этот шаг был им запланирован изначально. Цены-то он, небось, специально задрал с таким расчетом, чтобы потихоньку снижать в знак «доброй воли». Притом это самая воля, скорее всего, побольше пяти патронов была. Но прапорщик этого знать не мог, и поэтому с облегченным вздохом произнес:

— Годится.

Дед выглядел довольным. Он откинулся на спинку стула и с видом победителя глянул на нас. Учитесь мол, дела вести!

— Ну, так что вам надо-то? — спросил офицер, устало потирая веки.

— «СВД» и к нему сто патронов, Десять «АК-47», два пулемета «Корд», по ящику оборонных и наступательных гранат и ящик пластида. Еще тысяча патронов к автоматам и две тысячи к «Кордам». Это для начала.

— Автоматы пожалуйста, патроны тоже, «СВД» посмотрим, а вот пулеметы, гранаты и взрывчатку не продам! — заявил офицер, скрестив руки на груди.

— Без пулеметов, нам и автоматы ни к чему, — пожал плечами Дед. — Продавайте все или не купим ничего!

— И хрен с вами! — отрезал военный. — Пулеметы им продать! Как же!

— Да чего вы боитесь? — уже дружелюбно спросил Дед, сообразив, что требовать тут бесполезно.

— Спрашивает еще! — буркнул военный. — А если вы со всем этим добром завтра же ночью сюда нагрянете?

Дед удивленно развел руками.

— Ну и что? У вас же танки есть!

— Танки взорвать можно! С помощью пластида как раз!

Дед делано рассмеялся.

— Пластидом? Танки? Не смешите! Как будто к ним так просто подойти.

Спор шел долго, не меньше часа. При этом шел он на повышенных тонах и с применением таких слов и выражений, что Ожегов, наверное, в гробу бы перевернулся. Вначале военный согласился продать пулеметы, затем, потихоньку сдал позиции и насчет наступательных гранат, но осколочные и взрывчатку продавать отказывался наотрез. На все предложения и уговоры он бубнил свое «не продам», но вскоре видно устал, и опять пошел на уступки. А потом они плавно перешли на торг и вскоре уже жали друг другу руки. При этом Дед весь светился от счастья, а прапорщик выглядел так, словно вернулся с поля боя.

— Значит ящик наступательных гранат, пол-ящика пластида с запалами, два «Корда» и к ним две тысячи патронов, десять «АК-47» и к ним тысяча патронов, «СВД» и к нему сто патронов, — перечислил он. — Все верно?

— А патронов к «Максиму» у вас не найдется? — поинтересовался я.

— «7,62×54» под «Моссинки» есть, только нафиг они вам?

Я решил не уточнять что пулемет у нас есть и просто сказал:

— Пригодятся.

— Ну, пригодятся, так пригодятся, — устало махнул рукой прапорщик, — значит, еще тысячу патронов «7,62×54».

— И под «ТТ» бы еще пару сотен, — вспомнил я.

— На складе уточнишь, есть или нету. Все?

— Пока, все, — ответил Дед, — но мы еще потом технику глянем.

— Тогда считаем оружие, — сказал военный и взялся за калькулятор. — Итак, три тысячи за десять автоматов, две тысячи за «Корды», пять за гранаты…

Минут пять он тыкал пальцем по прибору, записывал получившиеся значения, перепроверял, а потом выдал:

— Девятнадцать тысяч, пятьсот.

— Ты по сколько за патроны к «Моссинке» брал? — нахмурился Дед.

— Один к одному, — пожал плечами военный.

— Уцени в два раза, все равно их у тебя никто брать не будет.

Вид у Деда был такой решительный, что прапорщик не рискнул ввязываться с ним в очередной спор и махнул рукой:

— Тогда ровно девятнадцать тысяч получается.

— Хорошо, теперь вы выбирайте, — любезно сказал Дед, указав на свой список. — И не забудьте, что цены на пятак ниже.