Право выжить. Исход.

Глава 31: Свора

Часа через полтора, загрузившись, по самое не могу, Василий с Игнатом и Петей сели в грузовик и укатили на базу. Разгружаться.

Мы с Семой расположились у ворот, продолжая выполнять свои обязанности, а грузчики устало расселись неподалеку. Кто-то прилег на сдвинутые ящики, кто-то закурил, но большинство сбилось в кучу и стали вполголоса переговариваться.

Все было тихо. Хоть нашумели мы изрядно, но никто на нас пока не напал, и похоже не собирался. Если где-то поблизости и прятались хищники, то сейчас они затаились и никак не реагировали на нашу деятельность.

Чтобы скоротать время, я решил заполнить полученный утром от Нины бланк. Присел на ящик, поставил автомат рядом и развернул листок. Вопросов было ровно двадцать, и ничего экстравагантного в них не было. Имя, фамилия, пол, сколько лет, где жил, кем работал и так далее в том же духе.

Ни у кого из нас не должно было возникнуть никаких трудностей, разве что у Семы. Стоит ли ему писать правду? Если он напишет все как есть, то в будущем может поиметь проблем. Как-никак, а воров честный люд не особо жалует, и я очень сомневаюсь, что в новом мире к ним вдруг проснется любовь или хотя бы равнодушие. Пропадет что-нибудь и первым на подозрении будет именно Сема. Ну и мы конечно, за компанию, он ведь с нами пришел!

Размышлял я над этим недолго. Ну, вор и вор! Кому какое дело, чем он там, в старом мире, на жизнь себе зарабатывал и зарабатывал ли вообще? Самое главное, что тут его таланты могут очень даже пригодиться! Точнее уже пригодились. Замок кто вскрыл? То-то же! И еще вскроет! Может даже пару машин заведет. Такого человека под рукой иметь куда полезнее, чем, скажем, программиста с высшим образованием. Батя, кстати, тоже об этом упоминал, так что пусть пишет все как есть, возникнут проблемы — разберемся!

Я собрался было уже писать ответы, но тут понял, что писать мне нечем. Пришлось подняться и идти в торговый зал, ручку искать. Благо возле кассы их нашлось довольно много.

Вернувшись, я первым делом сунул Семену бланк и ручку. Нечего прохлаждаться, пусть тоже заполнит. Он удивленно взял бумагу, пробежал по ней глазами и скривился.

— Да ну! — попытался он, было вернуть мне листок.

— Надо! — велел я. — Пиши все как есть!

Сам я отвечал быстро и уверенно, особо не задумываясь, а на вопросы «где служил?» и «кем работал?» просто поставил прочерки. Так же ответил и на вопрос о желаемой должности в коммуне. Ну не определился еще, имею право!

Пять минут и уже заполненный листок отправился обратно в карман. У Семена дела шли хуже. Он подолгу кряхтел, чесал в затылке, а затем, словно озаренный внезапной идеей торопливо что-то записывал. Я так увлекся созерцанием этого процесса, что чуть не прозевал опасность.

Глаз уловил какое-то движение, и тело среагировало, опережая команды мозга. Голова сама повернулась куда нужно, а руки вскинули автомат. Собаки. Целая свора собак, не меньше тридцати! Большие и маленькие, породистые и дворняги, старые и молодые. Всех их роднило лишь одно — голод. И он же гнал их сейчас прямо на нас.

— Тревога! — заорал я, и тут же дал очередь по бегущей впереди псине. Овчарке, кажется.

Та словила грудью несколько пуль и свалилась как подкошенная. Однако остальную свору это не остановило. С дьявольским упорством, бывшие друзья человека неслись вперед, желая лишь одного — разорвать нас на части и съесть.

Семен, слава богу, среагировал оперативно. Он отшвырнул бланк, подхватил ружье и пальнул в серую массу дуплетом. От его выстрела сразу несколько собак повалилось на асфальт, но на их место тут же выскочили новые.

— Закрывайте! — крикнул я двум мужикам, курившим у самых ворот. Все это время они тупо пялились на приближающуюся свору, не предпринимая никаких действий.

Вздрогнув от моего окрика, они схватились за створки и налегли на ворота всем своим весом. Металлическая дверь со скрипом стала закрываться. Но медленно, слишком медленно.

«А Семен-то теперь пустой! — пронеслось у меня в голове. — Ружье перезаряжать долго. Додумается ли схватить пистолет?»

Не додумался. Вместо этого он переломал стволы и дрожащими пальцами стал вынимать горячие гильзы.

Ближайшая псина уже была метрах в пяти от ворот, и я сшиб ее новой очередью. Потом еще одну, и еще. Слева бухнуло и почти сразу же, второй раз. Это кто-то из «Выживших» опомнился и схватил ружье.

Еще два человека подскочили к воротам и стали помогать их закрывать. Дело пошло быстрее. Я встал на одно колено и частыми очередями дострелял магазин, свалив при этом несколько особо резвых псов.

Автомат полетел на пол. Я сдернул с плеча ружье и вскинул его, вновь приготовившись к стрельбе, но это было уже излишне. Глухо стукнув, ворота закрылись, отрезая нас от озверевшей своры.

В наступившей темноте послышался глухой удар, скрежет когтей о металл, разочарованный лай и скулеж. Кто-то включил фонарь. С небольшим опозданием, я сделал то же самое.

Четверо мужчин так и стояли, удерживая ворота в закрытом положении. Те мелко сотрясались, но держались стойко. Да и собаки особой силой не отличались, изголодались совсем — кожа да кости.

— Что это с ними? — дрожащим голосом спросил Семен.

— Голод, — мрачно ответил я.

— Закрепить бы надо, — подал голос один из державших ворота, худой усатый мужик.

Кто-то подбежал к нему, сорвал с себя куртку и примотал ею створку. Жалкое подобие замка, но должно выдержать.

— Ну, теперь все, — сказал усатый, осторожно отпуская ворота. Его примеру последовали остальные.

Но было еще не все.

— Дверь, — пробормотал Сема и мы, не сговариваясь, кинулись к выходу. Пробежали через зал и почти одновременно подскочили к двери.

Она была распахнута настежь, но собак поблизости не наблюдалось. Судя по всему, они избегали дорог и передвигались исключительно дворами. А может, просто не додумались обойти?

Появился соблазн дернуть к машине. Вон она стоит, совсем близко. Пробежать метров тридцать, завести двигатель и укатить отсюда к чертовой матери. Опасаясь, поддаться соблазну, я захлопнул дверь и оглянулся в поисках того, чем бы ее зафиксировать. Позади меня уже стоял Сема, протягивая мне швабру. И где он ее только откопал?

Швабра подошла как нельзя лучше! Я просунул ее через ручку, упер в верхнюю часть рамы и зафиксировал. Все. Дверь открывается наружу и человека умного или просто сильного такая преграда не остановит, а вот собак запросто! Ну не дал им бог ни ума, ни конечностей, чтобы двери открывать!

— Порядок, — сообщил я Семе, — возвращаемся.

На обратном пути мой приятель прихватил пару банок тушенки, буханку одеревеневшего хлеба и жестянку пива. Глядя на это, я почувствовал урчание в животе и вспомнил, что еще не обедал.

Тушенку я брать не стал. Не то, чтобы не люблю, просто одно дело умять ее вместе с горячими макаронами, а совсем другое вот так в холодном виде, прямо из банки. Не мое это. Вместо тушенки захватил кильку в томате, банку шпрот и литр томатного сока. Хлеб брать не стал. Ну его, зубы еще сломаю.

Народ на складе уже успокоился и более-менее организовался. У входа нас встретил тот самый усатый мужик, с пистолетом в руках, а ворота прикрывал другой, с ружьем. Остальные разместились на небольшом пяточке у ворот и нервно курили. Пока нас не было, они включили несколько фонарей, чтобы хоть немного осветить пространство.

Всего на складе, кроме нас с Семой, было десять человек. Я оглядел их, и мне вдруг стало интересно кто они и откуда. Жильцы высоток? Из соседних домов? А может быть такие же пришлые, как мы? Как их зовут, есть ли семьи?

Да, удивительно устроен человек. Пока мы не оказались заперты тут, в окружении своры одичавших собак, такие вопросы меня не посещали. Опасность определенно сближает!

Стоило нам подойти, и на нас тут же посыпался град вопросов:

— Что будем делать?

— Как выбираться то?

— Мы умрем?

Вид у людей был испуганный и подваленный.

— Успокойтесь! — потребовал я. — Пока мы внутри, опасности нет. Так что давайте просто ждать Василия.

Избегая дальнейших вопросов, я поспешно прошел мимо и встал у ворот, рядом с охранником.

— Что они там делают? — спросил тот, нервно облизывая губы.

Собаки больше не кидались на ворота, но и уходить не спешили. До меня отчетливо доносился их лай, рык и еще какая-то возня.

— Своих жрут, — догадался я. — Мы им на обед не достались, вот и рвут своих убитых и раненных.

Я представил себе, как это должно быть выглядит снаружи и порадовался, что на складе нет окон. Только зрелища животного каннибализма нам сейчас не хватало.

— Слушай, малой, а может нам в зал пойти? — спросил охранник. — Там светлее и безопаснее.

Я не сразу понял, что он обращается ко мне, а когда понял, то не на шутку разозлился. Может, я тут и самый младший, но это не помешало мне спасти им жизнь!

— Тебя как звать? — спросил я охранника.

— Максим.

— Так вот, Максим, меня зовут Антон, а не малой! Это, во-первых, а во-вторых, если ты очень хочешь в зал, то иди, никто тебя не держит. Витрина же куда лучше ворот, и смотреться из нее, ты будешь просто отлично. Можешь даже станцевать им для поднятия аппетита!

— Да не кипятись ты, ма… Антон. Я просто предложил.

— Думай перед тем, как предлагать!

Отвернувшись от Максима, я поискал глазами свой автомат. Кто-то поднял его с пола и бережно положил на ящик. Рядом с оружием лежал и бланк Семы. Однако заниматься писаниной мой приятель сейчас явно не собирался. Еще бы, ведь у него было занятие поважнее! Вытащив нож, он ловко вскрыл им банку тушенки, отрезал приличный ломать хлеба и с невероятной скоростью принялся все это поглощать.

До сегодняшнего дня я и представить не мог, что человек может, так быстро расправится с банкой тушенки, не имея при себе ни вилки, ни ложки, ни консервного ножа. Оказывается, может! Сема выковыривал из банки мясо ножом, а стенки выскабливал хлебом, при этом его пальцы ходили в опасной близости от острой кромки. Как он умудрился их не порезать, оставалось для меня загадкой.

Спустя пару минут первая банка была вылизана до зеркального блеска, а в руках у него уже была вторая. Расправившись и с ней, он перешел к пиву. Вскрыл сразу две банки и осушил их одну за другой буквально в несколько глотков, после чего сыто отрыгнул. Покончив с едой, он улегся на пол, положил под голову руки и практически сразу захрапел.

Оглядевшись, я заметил, что за странным поведением Семы наблюдают абсолютно все присутствующие и глаза их выдавали высшую степень удивления. Ну да, я-то уже привык к его чудачествам, а для них это в новинку. Ничего, тоже привыкнут!

— Он что, спит? — недоверчиво спросил Максим.

— Спит, — подтвердил я, беря в руки банку с килькой. — Только не спрашивай, как у него это получается, сам гадаю.

Отогнув колечко на крышке, я слегка за него потянул. Раздался слабый «вжжиик» и тонкая крышка отделилась от основания. Вот и все, можно кушать! Я специально выбрал упаковки с ключ-кольцом. Вскрывать банки ножом, как Сема не умею, не обучен.

Килька оказалась теплой, с легкой горчинкой, но после двух недель проведенных почти на одних сухарях, она показалась мне изысканным лакомством! Шпроты были рыхлые, маслянистые и разваливались прямо в руках. Пришлось есть с ножа.

Доев консервы, я откупорил сок и, прихлебывая солоноватую жидкость, развернул бланк Семы.

«Полескин Семен Эдуардович, — прочел я, — родился в… ого! Это что же выходит, ему еще и сорока нету? А выглядит намного старше!».

«Образование — шесть классов, — продолжил я чтение. — Службу в армии не проходил».

Ну, кто бы сомневался!

В поле «профессия», он написал «крадун», а в скобочках уточнил — «медвежатник, форточник».

От накатившего смеха я поперхнулся соком. Пришлось поколотить себя в грудь, выбивая его из дыхательных путей. Откашлявшись, я сделал вид, что не замечаю вопросительных взглядов Максима и принялся читать дальше.

А дальше — больше! На вопрос о политических взглядах, который похоже, загнал его в тупик, Сема поставил жирный вопросительный знак. Интересно, он вообще в курсе, кто сейчас у власти, президент или монарх? Сомневаюсь, что его это сильно заботит. Хотя, если подумать, в сложившейся ситуации это уже и не важно.

Следующая строчка заставила меня откровенно заржать. В поле «семейное положение» он написал: «Хожу под паханом». Рядом было указано мое имя. Хорошо еще, что «хожу», а не «лежу», а то мало ли, что о нас люди подумают…

Убрав листок в карман, я утер выступившие на глаза слезы и в три глотка допил сок. В этот момент, послышался отдаленный гул работающего двигателя.

— Кажется, едут, — неуверенно сказал охранник.

— Едут, — подтвердил я, поднимаясь на ноги.

Все притихли и придвинулись поближе к двери.

— Что делать будем? — спросил усатый, оказавшись рядом со мной.

— Надо их предупредить.

— Как?

— Пока не знаю.

Я усиленно думал, стараясь найти хоть какой-нибудь способ, предупредить наших друзей об опасности, но в голову ничего не шло. Эх, вот кто мешал нам взять рации? Не мучились бы сейчас!

Приложив немного усилий, я чуть-чуть сдвинул ворота, и заглянул в образовавшуюся щель. Убитых собак видно не было, а в том месте, где они раньше лежали, растекалась большие лужи крови. К этим лужам жадно припали несколько шавок, которым, судя по всему, не досталось даже костей.

Остальные собаки разлеглись по всему двору. Некоторые держались вместе, другие особняком. Особо везучие или просто сильные, обгладывали оставшиеся кости, остальным оставалось лишь смотреть на них с завистью.

На звук работающего двигателя животные не обращали ровным счетом никакого внимания. Городские псы не волки, к шуму дороги привычные.

Одинокий пес, устроившийся прямо у ворот, поднял голову и злобно зарычал.

— Они еще там? — спросил голос сзади.

— Там, — ответил я.

— Что делают?

Я усмехнулся.

— Отдыхают.

И тут мне пришла в голову идея. Я вновь налег на дверь, открывая ее настолько, насколько это позволяла, замотанная куртка. Достал пистолет, взвел курок и с трудом протиснул его наружу через зазор.

Рычавшая дворняга вскочила, оскалила зубы и попыталась укусить меня за руку, но не успела. Я точным выстрелом вышиб ей мозги. Звук выстрела эхом разнесся по двору. Отдача толкнула руку назад, и край ворот рассек ее до крови.

Я зашипел от боли, но убирать руку пока не стал. Почуяв добычу, отдыхающие псы разом подскочили и стремглав ринулись ко мне. Я пальнул еще пару раз, стараясь убить или ранить хоть шавку какую, но добился лишь новых царапин.

Плюнув, я решил, что достаточно пошумел и втянул руку обратно. Стоявшие наготове мужики, тут же задвинули ворота.

Что мог, то сделал. Если Василий не глухой, то выстрел должен был услышать, и сделать вывод, что тут небезопасно. Надеюсь только, они там не додумаются пешком на разведку пойти.

За воротами вновь началась возня. Лай, рык и звук борьбы, которая довольно быстро закончилась предсмертным жалобным воем. Вслед за этим раздался звук раздираемой плоти и хруст костей. Похоже, вожак дал понять стае, кто ест первым.

А может, зря мы беспокоимся? Если так и дальше пойдет, то они довольно быстро сами себя перегрызут. А если нет, то можно потихоньку перестрелять их через щель, и тогда в конце останется одна большая, обожравшаяся псина.

Я приоткрыл ворота на пару сантиметров и принялся наблюдать. «ЗИЛ» появился спустя минуту. Похоже, Василий все-таки услышал выстрелы, потому что во двор он вкатил медленно, осторожно. Даже с такого расстояния мне было хорошо видно, как Василий с Игнатом вертят головами в поисках опасности. Паша возвышался над кабиной, держа свою двустволку наготове.

Завидев их, псы встрепенулись, оставили ворота и с лаем атаковали грузовик. Я услышал предостерегающий вскрик Паши, после чего все звуки заглушил выстрел из его ружья. Застрекотал автомат, захлопал пистолет. Это Игнат с Василием принялись стрелять прямо из кабины.

Машина, не останавливаясь, катилась через двор, а озверевшие в конец псы прыгали на нее, стараясь добраться до людей.

— Открыть ворота! — крикнул я, чувствуя себе феодалом осажденного замка. — Выходим!

Двое мужиков проскользнули мимо меня и, размотав куртку, налегли на ворота. Те поехали в сторону, медленно открывая нам выход во двор. Автомат уже был у меня в руках, а дробовик я еще раньше сунул кому-то из крутившихся рядом мужиков, увеличив, таким образом, число стрелков до пяти человек. По идее, нужно было и пистолет кому-нибудь дать, но времени уже не было.

— В линию! — скомандовал я, и люди послушно стали выстраиваться по обе стороны от меня.

Ворота открылись, и дальше командовать было уже бесполезно. Мы, не сговариваясь, рванулись вперед, стреляя на ходу. Двор сотрясла отчаянная канонада.

Очень скоро я понял глупость такой тактики. Из десятка выпущенных мной пуль, лишь несколько попали в цель, да и то, случайно. Это было не только неэффективно, но еще и очень опасно! Ведь так легко можно было подстрелить кого-нибудь из своих.

Я встал на одно колено, и принялся бить короткими, прицельными очередями. Выбирал я собак покрупнее и вскоре перебил большую часть из них. А «Выжившие» тем временем продолжали бесцельно переводить боеприпасы.

— На колено! — призвал я, стараясь перекричать звуки выстрелов. — Цельтесь лучше!

Но куда там! Никто меня не слышал и не слушал. Целиком поглощенные боем, люди стреляли, куда попало, создавая больше шума, чем пользы. Но, в конечном итоге и это принесло результат. Страх и инстинкт самосохранения взяли верх над голодом и собаки кинулись врассыпную.

Те, что поумнее бежали сразу, другие пытались прихватить с собой кусок мяса или хотя бы кость. На моих глазах, здоровенный дог, схватил за шею издохшего пуделя и поволок его прочь. Я прицелился и выпустил в него оставшиеся в рожке пули. Не убил, но добился того, что пес выпустил добычу и испуганно заковылял прочь.

Сзади раздались яростные рев и мимо нас пронеслись остальные «Выжившие». Они вооружились, чем попало: кусками труб, ножами, досками и палками, кто-то размахивал над головой табуреткой.

Спустя пять минут, во дворе не осталось ни одной живой псины. Зато мертвых было предостаточно — то там, то тут лежали окровавленные туши и тушки.

Я поднялся и утер со лба пот. В голове звенело, а звуки приходили ко мне с запозданием и чуть приглушенно. Контузило малость.

Паша спрыгнул на землю и принялся с интересом рассматривать трупы животных. Я отметил, что ведет он себя при этом отнюдь не беспечно, спину не подставляет и по сторонам осматривается регулярно. Ружье он уже перезарядил, а палец все время держит на спусковом крючке. Учится выживать парень.

Как и все мы, впрочем.