Право выжить. Исход.

Глава 32: Праздник

— Какого черта тут произошло? — спросил Василий, вылезая из кабины.

Вид у него был ошарашенный. Судя по всему, такое ему доводилось пережить впервые.

— Братья наши меньшие, — ответил я. — Разозлились, наверное, что мы всю еду себе забираем.

— Обнаглели вконец, шавки драные… — пробурчал Василий, покачав головой.

К нам подошел Игнат и философски изрек:

— Ничего удивительного, естественный отбор! Кто не сильный — тот мертвый. В данном случае мы его прошли, а они, — тут он кивнул на ближайшую тушу, — нет.

— Ты лучше патронами к автомату поделись, философ, — попросил я.

— Без проблем, — сказал Игнат. Запустил руку в карман, порылся там, после чего протянул мне на ладони два патрона. — На, половину можешь взять!

— И все? У тебя же два рожка полных было!

— Один, — поправил он меня, — и вот эти два патрона еще.

А, ну да. Это ж Дед полный боекомплект урвал, а нам с Игнатом достался уполовиненный. Выходит, патронов к автомату ни у кого больше нет, и его можно смело вешать на стену. А жаль, хорошая вещь!

— Все хоть целы? — спохватился Василий.

— Все, — кивнул я. — Вовремя вы подъехали!

— А Семен где? — спросил Игнат, повертев головой.

Я оглянулся и действительно не увидел Сему. Притом не только поблизости, но и вообще во дворе. Выкрикнул пару раз его имя, но ответа не получил. Взволновавшись не на шутку, мы кинулись на поиски.

Нашелся наш товарищ на складе, и ничего страшного с ним не произошло. Он все так же лежал, мерно посапывая, и в ближайшее время явно не собирался просыпаться. Мы столпились вокруг, с любопытством наблюдая за этой картиной.

— Охренеть… — вымолвил мужик с моим дробовиком на плече.

Надо не забыть, потом забрать у него оружие, кстати.

— Книги рекордов Гиннеса ни у кого под руками нет? — спросил Василий. — Записать бы!

Волшебное сочетание слов «колбаса, водка, жрать» не возымели ожидаемого действия. Семен и бровью не повел, так что пришлось прибегнуть старому доброму методу — хорошенько окатить его водой из фляги.

— Чего, уже обед? — спросил Сема, проводя ладонью по лицу.

Ответом ему был дружный хохот. Сема обвел нас непонимающим взглядом, пожал плечами и пошел в торговый зал. Обедать.

Оставшийся груз пришлось возить аж до самого вечера. Василий оказался совершенно прав, когда говорил, что тремя заездами дело не ограничится.

После нас в магазине не осталось ни крошки! Забрали все, что было полезным или съедобным и даже часть подпорченных продуктов. Так, например, увезли мешок яблок, половина которых благополучно сгнила и два мешка пустившей корни картошки. Магазин мы покинули уставшие, но довольные.

А вот столовая вызвала у нас лишь разочарование. Никаких запасов здесь и подавно не было, то ли перед выходными продукты увозили, то ли завести должны были с утра. В любом случае, нам пришлось довольствоваться выставленными на прилавке шоколадками и соками.

Правда, во время зачистки Сема нашел-таки пару палок сухой колбасы, которые, видимо, на бутерброды резали. Но, как говорится, кто нашел — тот и съел! В общем, долго эта колбаса не прожила.

Бар обогатил нас на несколько ящиков пива, водки и вина. Были еще бочонки с разливным пивом, но от той дряни, что в них находилась, морщились даже Семен с Игнатом, то ли пиво испортилось, то ли качеством особым не отличалось.

Обратно ехали уже в сумерках. Кузов был полон лишь наполовину, так что люди разместились в нем безо всяких проблем, и даже с некоторым комфортом. Мужики сидели кучей, на нескольких сдвинутых ящиках. Ели, пили и весело болтали. Постоянная тряска и возможная опасность их явно не беспокоили.

Охранять грузовик довелось мне. Я сидел с дробовиком в руках, прислонившись спиной к кабине. Автомат остался в «УАЗе», все равно без патронов он бесполезен. Сидением мне служили два уложенных друг на друга ящика. С водкой, кажется.

Как и вчера, к вечеру температура стала резко падать, подул ветерок и вскоре я уже кутался в куртку, завидуя своим друзьям. Они-то, небось, обогрев в машине включили.

Прогноз Василий относительно погоды сбывался. Ветер крепчал, и вскоре небо затянуло черными тучами, упали первые капли дождя, крупные, как зрелый виноград. Где-то вдалеке раздались первые раскаты грома.

Один из «Выживших» поднялся, подошел ко мне и плюхнулся на соседний ящик.

— Эй, малой, — раздался над ухом голос Максима, — ну, то есть Антон, слышишь?

Я глянул в его сторону. Несмотря на холод и дождь, куртка на нем была распахнута, а лицо раскраснелось. От него неприятно пахло алкоголем, притом довольно сильно. Похоже, они с товарищами уже вовсю отмечают наш успех.

— Слышу, — отозвался я с запозданием. Никакого желания, поддерживать беседу у меня не возникло.

— Слышь, а, правда, что ты этого… Рубцова грохнул?

— Правда, — кивнул я. — Жалеешь его?

— Да нет, ты чего? Скотина он редкая! Был, то есть. Так что ты это правильно сделал. Герой!

Я кивком показал, что принимая похвалу, хоть сам себя героем и не чувствовал. В том, чтобы пальнуть человеку в затылок, ничего геройского нет.

— Слышь, ма… Антон. А, правда, что ты тварей много убил?

— Не так, чтобы очень, — уклончиво ответил я. Мало ли, кто и что ему там нарассказывал.

— Но видел много?

Я пожал плечами.

— Мне хватило.

Он кивнул, посидел немного молча, а потом спросил:

— Страшные?

— Твари?

— Ну да.

— А ты сам не видел разве? — удивился я.

— Неа, мы по ночам дома сидим, на улице только дозор! А меня в дозор не взяли.

— Отчего? — вяло спросил я.

— Да говорят, пить там нельзя. А что за ночь без водки?

— Понятно…

Он смотрел на меня, словно ожидая чего-то, но я молчал, продолжая смотреть на проносящиеся мимо дома и автомобили. Я вспомнил, как недавно мы ехали точно также с Кондратом. Неужели, это было только вчера? Кажется, будто год назад…

— Ну, в общем, спасибо тебе, — после минуты молчания, подал голос Максим, — спас ты нас сегодня…

Он поднялся и побрел обратно к товарищам. А мне от его слов почему-то стало горько. Спас значит, да? А вот родителей не спас. Может они и живы, может, зря я себя корю, но что если нет? Они всегда были против моих тренировок, против спорта, да и вообще против меня. Но если бы я их слушал, то был бы сейчас там, с ними.

А Маша? Сколько времени уже тут болтаюсь, а все никак ее не найду. В рейд этот поехал, а ведь мог зайти к Нине, узнать здесь ли она. А если нет, то что? Пойду искать дальше или останусь? Останусь, наверное. У меня появились друзья, есть Саша, дом. Не хочу больше никого терять, хватит!

Вкатив во двор, мы миновали три подъезда и подкатили к четвертому. Оттуда вышло несколько человек, и начали помогать с разгрузкой. Дело шло быстро, но Василий все равно подгонял работников.

Я остался в кузове с дробовиком в руках, честно отрабатывая договор по охране до самого конца, а вот Игнат с Семеном явно этим вопросом не заморачивались. Они отстали от нас еще у третьего подъезда, и теперь крутились где-то там.

Погода тем временем испортилась окончательно. Тучи сгущались, а капли дождя становились толще и капали чаще. Еще не ливень, но уже близко к нему. Ветер тоже усиливался и обещал в скором времени перерасти в настоящий ураган.

Когда из кузова унесли последний ящик, я попрощался со всеми, пообещал Василию зайти как-нибудь в гости и в свою очередь пригласил их с Пашей сегодня к нам на банкет. Они согласились, и я попросил позвать командующего.

Соседи же, как-никак!

Своих компаньонов я нашел рядом со вторым джипом, который изменился до неузнаваемости. Я и признал-то его лишь потому, что других таких машин во дворе не было.

С крыши исчезли мигалки, а борта, некогда бежевого цвета, стали темно зелеными. Дырки от пуль исчезли, а свежая краска на их месте, лежала не совсем ровно, то тут, то там виднелись мазки и уплотнения, но в целом работа хорошая.

Вместо разбитых стекол, был натянут полиэтилен. Из-за него невозможно было разглядеть то, что находится в салоне. Я дернул дверцу, и она открылась. Не заперто. Внутри пахло растворителем, краской и еще чем-то сладким, освежителем воздуха, кажется. Провода из-под панели больше не торчали, а в салоне было чисто. Ни капельки крови! Постарался Дед.

— Ну что, пойдем? — спросил Игнат, ежась от холода. — Завтра посмотришь.

Налетел очередной порыв ветра, и я тоже почувствовал огромное желание, оказаться, наконец, дома. В тепле и уюте.

Мы заперли машину, подхватили пакеты с едой и заспешили к подъезду. Дверь оказалась заперта, так что пришлось пару раз хорошенько по ней стукнуть.

— Кто там? — раздался раздраженный голос.

— Свои! Из сто восемнадцатой.

— Свои в такую погоду дома сидят и телевизор смотрят. Не буду дверь открывать! — отшутился невидимый собеседник фразой из мультфильма.

Несмотря на свои слова, дверь все же отворилась. На пороге стоял высокий бородатый мужик лет пятидесяти в черной кожаной куртке. Он посторонился, пропуская нас внутрь.

— Ну и погодка, а? — спросил он, оглядывая нас с ног до головы, и остановил свой взгляд на пакетах. — А вы откуда такие богатые?

— Да с рейда вернулись, — ответил я, снимая капюшон. — А вы кто?

— Вахтер я тутошний, по вечерам дежурю, — ответил он, не отрывая взгляда от продуктов. — Мишкой зовут.

— А вчера, тебя почему не было?

— Как не было? — удивился он. — У костра дежурил, вас встретил, когда вы Юрку привезли.

Я напряг память и действительно вспомнил его. Правда, вчера он мне показался более… внушительным, что ли.

— Ну, Миша, заходи в гости, — предложил Игнат. — Водочкой угостим!

— Я бы с радостью, — вздохнул тот, не сводя взгляда с корзины, — но нельзя, пост!

И мы оставили Мишу бдеть на посту, сунув ему в руки бутылку коньяка и пару консервов. Отношение надо поддерживать дружеские, да и традиция, как-никак, въехал — проставляйся.

Отказываться от подарка вахтер, не стал, сказав лишь, что выпьет потом. Но по глазам было видно, что это его потом ждать осталось не так уж долго. Скорее всего, час или полтора. Когда все спать улягутся.

— А нормально так, оборону держат, — сказал Игнат, когда мы поднялись на второй этаж. — И двери прочные, просто так не вломишься!

— На крышу подъезда и в окно, — возразил на это Сема. — Как два пальца!

Спорить с ним не было смысла. Он все-таки «крадун», да еще и «форточник». К тому же, окно на втором этаже хоть и было заколочено, но никем не охранялось. При наличии желания, силы и усердия, попасть внутрь можно было запросто.

Дома нас встретили радостно. Стоило мне переступить порог, как Саша кинулась обниматься и целоваться. Доктор с улыбкой наблюдал за этим, стоя на пороге гостиной, и даже Вера не брюзжала по обыкновению, и вместе с Дедом помогла нам занести пакеты на кухню. Мы вместе разложили продукты на столе, после чего девочки, выгнали нас вон, и принялись готовить.

Мои друзья разместились в зале, а я пошел в спальню, стягивая по дороге куртку и бронежилет. Одежду я бросил на кровать, а оружие аккуратно разложил на столе. Потом его обязательно надо будет разрядить и почистить. Пострелять сегодня пришлось изрядно, а нагар в стволе штука вредная.

За день, моя и без того грязная майка, пропиталась потом и приняла совсем уже безобразный вид. Вообще-то не мешало бы мне хорошенько помыться и переодеться, а то воняю уже как лошадь. Как хорошо потрудившаяся лошадь.

В ванне я скинул с себя остатки одежды, залез под душ и выкрутил оба вентиля до упора. Вода была едва теплой, а напор слабый. Однако, какой никакой, а душ — это душ! Плюнув на экономию, я медленно и очень тщательно вымылся сам и выстирал белье.

И только после того, как трусы оказалось на бельевой веревке, я осознал, что сменных у меня нет. Задумался над тем, как теперь спать буду, вместе с Сашей. Голым что ли? Или в грязных камуфляжных штанах? С сожалением вспомнилась оставленная в метро тренировочная форма. Как бы она сейчас пригодилась!

Штаны пришлось надевать прямо на голое тело. Не очень приятное ощущение, кстати. Люди носят белье каждый день и даже не задумываются над этим, но стоит попробовать хоть раз походить без него, и воспоминание об этом останется навечно.

— Похоже, все прошло успешно! — сказал Дед, когда я вернулся в зал.

Он сидел на диване, вместе с Семеном и Игнатом, а Доктор расположился в большом, мягком кресле, которое стояло посреди комнаты.

— А эти еще не доложили? — спросил я старика, кивнув на его соседей.

— Молчат паразиты, — вздохнул он. — Говорят, Старшой, сам все расскажет.

Я мысленно усмехнулся. Похоже, ребята и вправду начинают считать меня за командира. Семен еще ладно, привык, что над ним всегда кто-то стоит и командует, но от Игната не ждал.

— Хорошо съездили, правда, не очень тихо, — ответил я и в двух словах рассказал о нападении собак.

— Мдаа… — протянул Дед, когда я закончил рассказывать, — надо было с вами ехать.

— Да ладно, — отмахнулся я, — справились же.

Сема с Игнатом слегка потеснились, и я смог всунутся между ними. Сел, и с блаженством вытянул ноги, чувствуя, что действительно устал. Притом не столько физически, сколько морально. После нападения псов приходилось постоянно быть начеку, а это выматывает.

А все же хорошо вот так сидеть, после тяжелого рабочего дня и с чувством выполненного долга ждать, пока любимая девушка готовит тебе ужин!

— Я пока с машиной ковырялся, видел, как грузовик раз пять приезжал, — продолжал тем временем Дед, — это ж, сколько добра нам причитается!

— Много, — согласился я.

— Не просто много, а очень много! — поправил меня Игнат.

Доктор слушал молча, но на лице его блуждала улыбка. Тоже, наверное, обрадовался.

— Заживем теперь! — потер руки Дед.

— Угу, корову купим, — кивнул я.

— Какую корову? — не понял он.

— Да не важно. Шутка!

Дед улыбнулся, а потом спросил:

— А с рукой что?

— Что? — не понял я.

— У тебя на руке что-то белое. В паутину вляпался?

Я глянул на правую руку и обнаружил, что на внутренней стороне, вдоль запястья тянется сеть тонких белых линий. Провел по ним пальцем и почувствовал зуд.

— Да так царапина, порезался о дверь, когда по собакам стрелял, — вспомнил я. — Ничего страшного, уже заживает.

— Ну-ка, ну-ка! — встрепенулся Доктор. Он подскочил ко мне и увлеченно стал разглядывать шрамы.

— Да все нормально. Говорю же, заживает уже.

Я попытался было убрать руку, но Доктор держал крепко.

— Как давно порезался? — осведомился он.

— Не помню, — пожал я плечами, — часов семь назад.

— Кровь шла?

— Немного.

Он кивнул и наконец, отпустил мою руку.

— Я хочу кое о чем попросить тебя, Антон, — сказал Доктор, глядя мне в глаза. — О чем-то важном, можно?

— Конечно! — разрешил я, гадая, чтобы это могло быть.

— Не мог бы ты, завтра зайти ко мне в лазарет?

— Зачем?

— Хочу получше рассмотреть твою царапину.

Ну вот, а я думал, что-то действительно важное…

— Да все в порядке с ней, — вновь заверил я его, — не беспокойтесь!

— И все же зайди, — настоял он. — Хорошо?

Я пожал плечами, и сказал, что зайду. В конце концов, отчего бы и не зайти? Посмотрю, где Саша работает. Да и Юру заодно навещу.

Когда девушки объявили, что все готово, мы с Дедом взялись перенести стол в гостиную. В шкафу нашлась чистая скатерть, а в секции — праздничная посуда. А потом начался пир! Да, именно пир, потому что мы, изголодавшиеся, такое изобилие еды по-другому и назвать не могли!

Девочки постарались! Главным блюдом стола, стала большая миска жареной картошки, а уже вокруг него разместились тарелки поменьше. С нарезкой, соленостями, копченостями и найденные лично мной маринованные грибочки. И только мы взялись за вилки, как раздался стук в дверь.

На пороге стоял дед Иван. За его спиной маячили Василий и Паша, а чуть поодаль с унылым видом, Брюс.

— Здравия желаю! — поприветствовал нас Батя. — Не опоздали?

— Вовремя! — ответил я, пропуская гостей. — Заходите!

— Держи, — сказал Василий, сунув мне в руки бутылку шампанского и большую буханку мягкого хлеба. — Ничего, что мы Брюса позвали? А то он совсем раскис.

— Правильно сделали, — сказал Дед, подхватывая американца под локоть. — Еды на всех хватит!

А насчет хлеба это они хорошо придумали! Булочек у нас уже не осталось, а то, что было в магазине, на стол не поставишь. Мы уже приготовились есть без хлеба, а тут, целая буханка! Да еще такая мягкая…

Гости расселись за стол. С хлопком вылетела пробка, и шампанское потекло в бокалы.

Дед поднял свой бокал и провозгласил:

— Ну, за Сашу!

— За нашу спасительницу, — прибавил я, поднимая свой бокал.

— За нашу красавицу! — подмигнул девушке Игнат.

Виновница торжества смущенно залилась краской.

Мы выпили, вновь разлили шампанское и принялись за еду. Я наложил себе всего по чуть-чуть, и стал медленно, с наслаждением, смаковать каждый кусочек.

Спустя несколько минут, Дед вновь поднял бокал.

— А теперь, выпьем за нашего героя. За того, кто неоднократно спасал наши шкуры, брал на себя самую тяжелую работу, вытащил нас из метро и привел сюда. За тебя, Старшой!

Все хором поддержали:

— За Антона!

Я удивленно посмотрел на Деда. Конечно, пару раз я внес свою лепту в общее дело, но далеко не так, как он только что расписал. Да и рисковал не более остальных. Об этом я сказал, вначале ему, а потом и всем присутствующим, однако слушать меня никто не стал. Они продолжали настойчиво твердить «За Антона!» так что, в конце концов, пришлось сдаться.

— За меня! — подтвердил я и залпом осушил свой бокал.

Шампанское закончилось быстро, и настал черед вина и водки. Мы еще долго сидели за столом. Пили, ели, шутили, смеялись. Веселились все. Только Брюс был мрачен. Он уткнулся в свою тарелку и пропускал стопку за стопкой.

«А ведь он теперь совсем один, — дошел до меня весь ужас его положения. — Ни родных, ни друзей. Нет ни одного человека, способного его понять!».

Кондрат был единственным, кто связывал американца с нашим обществом, а теперь его не стало. Брюс, сейчас, словно глухонемой. Вроде бы рядом так много людей, и одновременно никого. Абсолютное одиночество.

Я налил себе водки, поднялся и стал ждать, пока все притихнут.

— Давайте помянем того, кто отдал свою жизнь, защищая нас, — сказал я громко, — вечная память тебе, Кондрат!

Брюс встрепенулся, услышав знакомое имя, и я как мог перевел ему сказанное. Не ручаюсь, что получилось, но смысл он уловил.

— Remember! — сказал он и улыбнулся в первый раз за весь вечер.

Дальнейшее, я помню смутно. Кажется, Брюс рассказывал что-то на английском, поминутно опрокидывая в себя водку, Дед с Батей хором пели про быстрые танки, которые, почему-то, поднимались все выше и выше, а девочки едва успевали менять посуду.

Пил я в меру, но мне, чтобы захмелеть, много и не надо. К тому же усталость быстро взяла свое. Поэтому, окончание вечера, я не застал. Последняя осознанная мысль была, как кто-то помогает мне дойти до кровати, а потом, темнота.