Право выжить. Исход.

Глава 8: Тоннель

Наши припасы были аккуратно сложены в углу. Я присел на корточки рядом с сумками и крепко задумался. Сколько времени займет переход? До ближайшей станции допустим час ходу, но ведь не факт, что там можно будет подняться на поверхность. А еще более сомнительно, что я смогу раздобыть там еду и воду.

Сколько там всего впереди станций? «Кузнецкая», «Солнечная», «Спортивная», «Ленина» и «Центральная». Все. Пять станций, четыре тоннеля. Пройти их можно за полдня, но ведь еще и каждую станцию осмотреть надо! Значит день — полтора. Ну и остальных еще ждать примерно столько же. Короче, надо брать трехдневный запас. Может, конечно, повезет и выход найдется уже на «Солнечной», но я для себя решил, что буду надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Так меньше шансов ошибиться.

Приняв окончательное решение, я принялся за сборы. Рюкзак был забит под завязку, так что пришлось вытряхивать все содержимое и укладывать заново. Спортивную одежду я сразу откинул в сторону — не нужна. Дубинку тоже оставил, места занимает много, а в бою бесполезна. Навыков нет! Отложил и один из фонарей, оставлять товарищей без мощного источника света нельзя. Им ведь тоже через тоннель идти.

Так, что там дальше? А дальше газовый баллончик. Мне он точно без надобности, лучше девушкам оставлю, для самозащиты. Которая из них так активно отбивалась от насильников? Саша, кажется. Вот ей и отдам. Наручники прекрасно уместились в боковом кармане. Вес небольшой и места почти не занимают. Пользы от них тоже немного, но мало ли?

Когда вещи были уложены, я взялся за провиант. Положил початую палку колбасы, половину буханки хлеба, небольшой кусок сала, ну и сникерс свой захватил. Куда же без него! Бутылка с минералкой, из запасов Натальи, оказалась пуста наполовину. Я отвинтил крышку и глотнул немного. Гадость! Мало того, что соленая, так еще и с газом. Как такую люди пить могут, не понимаю.

Взяв из сумки литровую банку малинового варенья, я осторожно вскрыл ее и аккуратно перелил содержимое в бутылку. Получилось аккурат под пробку. Перемешал, пригубил этот импровизированный компот. Вкус заметно изменился! Правда в худшую сторону.

Откровенно говоря, дрянь получилась редкостная, но тащить стеклянную банку в рюкзаке не хотелось — места займет много, есть неудобно. Да и разбить ее проще некуда, и что тогда делать? Слизывать липкую массу с пыльных стенок? Увольте! А варенье надо брать однозначно, это сахар. На таком скудном пайке и без того туго придется, а так глотнул этой сладковатой бурды, и можно еще с полкилометра отмахать!

Справедливости ради надо заметить, что от ужасного вкуса воды был один существенный плюс — экономия. Какой бы сильной ни была жажда, а больше одного глотка этой сладко-соленой бурды я выпить банально не смогу — не полезет.

Закинув собранный рюкзак за спину, я взялся настраивать лямки. Очень важный процесс, кстати! Не дотянешь — набьет спину, пережмешь — натрет кожу. Через пару минут лямки были подогнаны как надо, и на этом я со сборами покончил.

Дед, как и обещал, засел за рацией. Я направился к нему и остановился рядом.

— Как продвигается? — спросил я.

— Потихоньку, — вяло отозвался старик, массируя уставшие глаза. — Боюсь, что к вечеру не управлюсь, ни паяльника-ни отвертки. Только нож.

Он слегка потряс ножом, как бы говоря: «Видишь, с чем работать приходится?». Впрочем, что бы он там ни говорил, а работал он быстро и умело. Рация лежала перед ним раскрученная и раскуроченная. Старик с задумчивым видом вытаскивал из нее детали, деловито осматривал и либо возвращал на место, либо отодвигал на край стола.

— Сломанные, — пояснил он, проследив за моим взглядом. — Будем замену искать.

— Где искать? — удивился я.

— А вот здесь.

С этими словами он поставил на стол телефон Игната.

— Ого! Неужели, Игнат разрешил? — с сомнением спросил я.

— Не знаю, — подмигнул мне Дед. — Я его не спрашивал!

— А когда вернется и узнает?

Старик расплылся в улыбке.

— Ну, тогда уже поздно будет плакать, верно?

Вот так. Все просто и логично.

Дед принялся решительно раскручивать телефонный аппарат. Вывинтил болтики по углам, снял крышку и погрузился в созерцание содержимого. Я в технической части не силен, но помогать взялся охотно. Где-то придержать, что-то открутить, так с горем пополам и работали. Часа через три вернулся Игнат, поддатый до невозможности и безмерно счастливый.

А нам что? А нам только на руку. Проплыл он мимо и на остатки своего телефон даже не глянул. Подошел к кушетке и встал перед Доктором, всем своим видом демонстрируя, что место пора освобождать. Тот вздохнул и с явным сожалением переместился на пол.

— И откуда он только взял? — подивился я, наблюдая за укладывающимся спать Игнатом.

— В магазин сходил, — не отвлекаясь от дела хмыкнул Дед.

А может и правда сходил? А что! Нашел лаз на поверхность, сбегал до рюмочной, заправился и назад! Вполголоса перекидываясь подобными шуточками, мы продолжали работать.

Когда занимаешься делом, время летит незаметно. Вроде бы сидим всего ничего, а часы уже полвосьмого показывают! Даже ужин пропустили, как и все остальные, впрочем.

Дед работал упорно. Рация и телефон были разобраны подчистую, а извлеченные из них детали валялись уже по всему столу. После того как, как отбраковка была завершена, старик принялся запихивать рабочие части в красное брюхо телефона.

Микрофон оказался сломан и восстановлению не подлежал. Динамик хоть и работал, но полагаться на него особо не следовало. Да, крепко рации досталось, нечего сказать! Вместо испорченных деталей, Дед искал их аналог в деталях телефона, и, что самое удивительное, находил.

Примерно в час ночи он погнал меня спать, мотивируя тем, что завтра, то есть уже сегодня, мне рано вставать и долго идти. А я особо и не упирался. Сморило. Перед сном сварганил несколько бутербродов, сам поел и Деду принес. Тот благодарно кивнул и принялся жевать, не отрываясь от работы.

Трудоголик!

Я растянулся на лежаке, прикрывшись сверху курткой. Тихий шелест вентиляции напоминал звуки леса, так что, если прикрыть глаза, перед мысленным взором вставал образ соснового бора. Высокие стволы качаются на ветру, шуршит трава, душисто пахнет травой и землей…

Проснулся я от того, что кто-то грубо и бесцеремонно меня тормошил. Дед. Глаза воспаленные, мешки под ними как две картошины, но рот растянут до ушей в донельзя довольной улыбке.

— Работает! — заявил он, стоило мне открыть глаза.

— Что работает? — не сообразил я спросонья.

— Рация, дурень!

— Ааа… — протянул я, зевая. — А который час-то?

— Да часов пять где-то, — отмахнулся он.

Я аж подскочил от возмущения. Пять утра! Вот садист! То-то я чувствую, что не выспался. Нет у него совести, однозначно!

Я уже открыл было рот, намереваясь высказать все, что о нем думаю, но не стал. Как-никак, а он всю ночь просидел за работой, старался и, похоже, не зря.

Проглотив ругательства, я поднялся на ноги и спросил:

— Покажешь?

— Идем!

Он подвел меня к столу, посреди которого гордо стоял модифицированный телефон. Я присмотрелся, телефон как телефон, только дырка в боку, а из нее антенна торчит. Батарея в корпус не уместилась, и Дед закрепил ее снизу, просто примотав изолентой.

— Солидно, — похвалил я. — Нормально работает?

— А то! — гордо вздернул подбородок старик.

— Демонстрация будет?

Он глянул на спящих, подхватил телефон-мутант и кивком указал мне на двери. Пошли, мол покажу. Я взял со стола вторую рацию, после чего двинулся за ним. Оказавшись на станции, старик положил телефон на пол и забрал у меня нормальную рацию.

— Смотри сюда, — показал он на круглое колесико сбоку. — Это регулятор частоты, я его уже настроил, так что не трогай.

Его палец переместился на кнопки с цифрами.

— Тут панель быстрого вызова, я сохранил нашу частоту на первом канале. Так что, если случайно собьешь настройки, просто жми на единицу.

Я кивнул, показывая, что запомни полученную информацию.

— А тут, — он ткнул пальцем в большую кнопку на боку. — Переключатель. Нажал — говоришь, отпустил — слушаешь. Понял?

Я вновь кивнул и приготовился слушать дальше.

— Все! Теория закончилась, — развел руками Дед. — Теперь переходим к практике.

Вернув мне прибор, он подхватил телефон и отошел от меня метров на двадцать, после чего уселся на пол, снял трубку и приложил ее к уху. Рация в моей руке ожила, завибрировала, и по станции раздался шипящий голос:

— Орел, орел, это ястреб! Как меня слышно, прием!

Я поднес рацию к губам, нажал на кнопку, как показывал Дед, и проговорил:

— Орел на связи, слышимость так себе. Шипит и булькает все время, это так надо? Прием.

— Так не надо, но так будет. Рация не телефон, привыкай! Прием.

— Понял тебя, ястреб! Конец связи.

Ну что ж, работает и то хорошо. Повесив прибор на пояс, я направился к Деду. Тот не стал идти мне навстречу, а терпеливо поджидал.

— Продолжим испытания? — предложил он.

— А еще не все?

— На расстоянии надо попробовать и через преграду.

Это он дело говорит. С десяти шагов работает очень даже неплохо, а в паре километров как будет? Может связь уже через сотню метров пропадет. Так что проверить надо, без вариантов.

— Значит, ты остаешься здесь, а я на «Кузнецкую» иду, так? — уточнил я.

Старик кивнул:

— Все верно, иди.

И я пошел. Спокойно так, вразвалочку, никуда не торопясь, а кода был примерно на полпути, рация завибрировала, и из нее донесся нетерпеливый голос Деда.

— Ну, где ты там? Прием!

— В переходе еще, — доложил я. — Полет проходит нормально! Прием.

— Рожденные ползать летать не будут. Гусеница ты! Конец связи.

Проходя мимо завала, я покосился на аккуратный курган, поежился и невольно ускорил шаг. Вчерашние события казалось дурным сном, но вид братской могилы напомнил мне, что все это произошло наяву.

Дойдя до тоннеля, я остановился, постоял пару минут, вглядываясь в его черный зев, а затем спустился вниз.

Оказавшись на рельсах, меня посетило странное чувство неправильности. Вроде бы и знаю, что поезд не придет, и охрана за мной не погонится, а все равно как-то неуютно. Очень захотелось залезть обратно. Но делать этого я, разумеется, не стал. Напротив, включив фонарь, я решительно двинулся во тьму.

Метров через пятьдесят, я остановился и взялся за рацию.

— Орел на связи! Как меня слышно? Прием!

— О, долетел наконец! — даже сквозь треск помех я уловил в его голосе недовольство. — Спускайся в тоннель и пройди немного вперед. Прием.

— Уже, прошел где-то метров пятьдесят. Нормально или дальше идти? Прием.

— Нормально все, возвращайся. Конец связи.

С чувством выполненного долга я развернулся на сто восемьдесят градусов и как можно быстрее зашагал обратно. Взобрался по лестнице наверх и уже собрался уходить, как вдруг из тоннеля послушался какой-то странный шум, то ли писк, то ли скрежет. А может, и то и другое одновременно.

Вновь включив фонарь, я направил его луч в тоннель, освещая каждый уголок, но ничего необычного не увидел. Стены да рельсы. Прислушался, ничего. Показалось, наверное.

Дед поджидал меня у перехода. Когда я с ним поравнялся, он молча показал мне большой палец. Вот мол, как рация работает. Я с ним согласился, показав сразу два больших пальца.

В подсобке царила тишина. Все спали, что и неудивительно. Часы на мобильнике показывали ровно шесть утра. Мы с Дедом не торопясь позавтракали хлебом и салом, запили водой из канистры. После чего старик стал клевать носом и зевать так, что я всерьез испугался за его челюсть.

— Пожалуй, пойду, — сказал я, после очередного зевка.

— Разбудить? — глазами указал на спящих старик.

— Не надо, — покачал я головой. — Не люблю слезных прощаний.

Дед хмыкнул и поднялся на ноги.

— Ну, тогда я тебя провожу, без слез. Иди, собирайся!

А что мне собирать? Все уже давно собрано! Поэтому я просто закинул рюкзак за спину и вернулся к Деду. Газовый баллончик вместе с дубинкой и вторым фонарем я положил на стол, так чтобы он видел.

— Баллончик Саше отдай, как проснется, а с остальным распоряжайся по усмотрению.

— Не вопрос! Еще пожелания будут, или пойдем уже?

— Пойдем.

В дверях я спохватился и вернулся за стоявшим в углу ломом. Чуть не забыл! Один раз он мне жизнь спас, глядишь, еще выручит. Уже в дверях обернулся на спящих товарищей и на секунду задрожал взгляд, запоминая эту мирную картину. Я был абсолютно уверен, что уже никогда сюда не вернусь.

Шли мы молча и лишь стук ботинок о пол разгоняло гнетущую тишину. Ни мне, ни Деду говорить особо не хотелось, да и не о чем нам было разговаривать. Все слова уже были сказаны, а несказанное и так понятно.

Возле тоннеля мы остановились. Пришло время прощаться. Дед, как и обещал, обошелся без долгих речей, просто протянул мне руку.

— Найди для нас выход, ладно? — попросил он.

— Постараюсь, — ответил я, пожимая протянутую ладонь.

— Связь через каждый час, — напутствовал он меня, — если не отвечу, вернись немного назад и попробуй снова.

— Понял, сделаю.

— Ну и молодец тогда. Иди с богом!

Я секунду поколебался, затем вытащил из рюкзака второй пистолет и вложил его в руку Деда. Жаба — зверь сильный, но совесть все же сильнее. Не могу я вот так, все оружие себе забрать, по-свински как-то…

— А тебе? — удивился моей щедрости Дед.

Я молча приподнял куртку, обнажая поясную кобуру и спросил:

— Доводилось пользоваться?

— Разберемся, — уверил он меня, убирая оружие в карман.

Ну, разберется, значит разберется. Бывший военный как-никак. Я спустился на рельсы, включил фонарь, и не оглядываясь вошел в тоннель.

Вначале тоннель шел почти прямо, и мощный фонарь освещал путь далеко вперед. Двигался я у левой стены, подальше от контактного рельса. Нет, я прекрасно понимаю, что он обесточен, но все равно как-то не по себе.

Воодушевленный, как Одиссей, я рвался вперед, с трудом сдерживая желание побежать. Так прошло минут десять, а потом мое рвение пошло на убыль, мрак тоннеля давил все сильнее и сильнее. Вспомнился сон, в котором черная бездна засасывала меня в себя, и весь мой порыв куда-то улетучился. Появилось чувство, будто кто-то наблюдает за мной из темноты, караулит.

Облизнув внезапно пересохшие губы, я сбавил темп и резко оглянулся, освещая тоннель позади себя. Ничего.

«Трусливый дурак!» — мысленно обругал я себя. Приснился, понимаешь, кошмар, и уже дрожу как ребенок. Темноты испугался! Стыдно, стыдно… хорошо хоть, не видит никто.

Вперед, только вперед!

Я решительно двинулся дальше. Серые стены с ворохом обвисших проводов, мелькающие шпалы и угнетающая чернота впереди. Просто диву даюсь, как метро может быть настолько разным! На станции, в окружении толпы людей и в ярком свете ламп оно кажется живым, а здесь, в глубине тоннеля, стало мертвым и пугающим.

В лицо мне дул холодный ветерок, принося с собой кисловатый запах машинного масла. Мрачные тона и монотонное движение угнетали. Я поймал себя на том, что все чаще смотрю вверх, ожидая, что кто-нибудь кинется оттуда мне на спину. Умом-то я понимал, что это глупо, что это фантазия играет со мной злую шутку, но все равно было не по себе.

Жутко.

Очень хотелось пить. Я остановился, и потянулся было за бутылкой, но отдернул руку. Нельзя. Времени всего ничего прошло, а воды мало, выпью чуть-чуть на привале.

Время шло, а тоннель все не кончался, и это вселяло в меня новый страх. Мне вдруг стало казаться, будто он не закончиться никогда, что я двигаюсь на одном месте, будто попал в некую пространственную аномалию. Вновь захотелось побежать, на сей раз от страха.