Сердце и надежда

Глава 20 Руби

Разрывающий душу экстаз пронизывает меня насквозь, затопляя мое тело. Я плыву на каждой волне, а Рид растекает по моим венам каждую крупицу удовольствия. Этот мужчина в буквальном смысле слова бог.

Спустя мгновение, обессиленная и прижавшись к стене, я пытаюсь выровнять дыхание, стоя на подгибающихся ногах. Секс действительно становится в тысячу раз более мощным, когда ты заботишься о человеке, с которым это происходит. А мы ведь только начали.

Ни один из парней, с которыми я встречалась, никогда не вызывал у меня романтического интереса. Только физическое влечение. Ассоциируется с пользой? Звучит слишком обыденно. И теперь одна только мысль об этом заставляет сердце сжиматься. Раньше меня это не волновало. А сейчас... сейчас грустно осознавать, что у меня могло быть нечто большее.

Правила...

Мои правила. Те самые, которые я считала необходимыми, чтобы выжить и преуспеть. Оказалось, они мешали мне впустить в жизнь всё самое лучшее. Рид прочищает горло. Похоже, не только он сегодня застрял в своих мыслях.

Когда я опускаю взгляд, он поднимается на ноги и поворачивается, чтобы выключить воду.

— Мы не будем продолжать это здесь, детка.

— Не будем?

Его руки мгновенно обвивают мою спину и захватывают меня под бёдра. Он поднимает меня на руки, словно я ничего не вешу, и уносит прямиком в свою спальню. Моё сердце начинает биться чаще.

Огромная кровать с грубоватым деревенским изголовьем, которую Луиза подарила ему на новоселье, чертовски удобная. И такая… уютная.

Он усаживает меня на край кровати, и я чуть отодвигаюсь назад. Его ладони ложатся мне на лицо, а губы накрывают мои, язык нетерпеливо просится внутрь. Я открываюсь ему. С радостью.

Он проникает в меня этим поцелуем, и я ощущаю его вкус. Мне нужно больше. Намного больше.

Но сначала…

Я отстраняюсь и хватаю его за запястья. Я хочу взять в рот этот восхитительный член. От одного взгляда на него мне становится больно.

— Прикоснись ко мне, если захочешь закончить, хорошо?

Он слегка хмурится, но его губы приоткрываются, когда я беру его в рот. О боже, он восхитителен на вкус. Он твердый, как камень, и в то же время бархатисто-мягкий. Я беру его еще глубже.

— Руби, детка, — рычит он.

Черт возьми, да. Я усердно сосу, возвращаясь обратно.

— Блядь, Руби.

Но я не обращаю на него внимания и ускоряю темп. Я хочу, чтобы он был как можно ближе к оргазму. Я снова принимаю его, на этот раз еще глубже. С тихим стоном я втягиваю его член снова.

— Я... — хрипит он.

Еще немного ближе…

Я опускаюсь ниже, пока он не вызывает у меня рвотный рефлекс, и быстро поднимаюсь, проводя языком по его кончику. Он прижимается к кровати, упираясь коленями в матрас, запирая меня.

— Руби, хватит.

Я отстраняюсь и опираюсь на матрас, опираясь на локти, моя грудь подпрыгивает при движении. Его взгляд, тёмно-зелёный, полный дикого желания, приковывает меня к постели. Он дикий, и мне это чертовски нравится.

— Где ты хочешь меня, Рид?

Он стонет, закрывая глаза, как будто пытается думать о чем-то другом и успокаивать себя. Он прав, мы должны продлить это. Мой первый раз с этим великолепным мужчиной будет незабываемым.

— Точно не подо мной, — выдыхает он. — Это не для тебя, красавица.

Он садится в изголовье кровати, протягивая руки.

— Я хочу смотреть на тебя каждый раз, когда ты теряешь контроль.

Я медленно поднимаюсь на колени и ползу к нему по кровати, пока не оказываюсь у него на коленях. То, как он смотрит на меня, трепет и обожание... Черт.

Воздух с шумом поднимается к горлу, обжигая его.

Рид сжимает мои бёдра, притягивая ближе. Он наклоняется к кровати, протягивая руку к верхнему ящику, но я хватаю его за руку. Под моими пальцами проступают вены на его запястье.

— Нет, нам это не нужно. Я этого не хочу.

— Ты уверена?

Я киваю, затаив дыхание.

— Хорошо, детка, ты за рулем.

Я издаю тихий смешок. Всегда разговоры о машинах. Мои волосы, уже почти высохшие, падают мне на плечи и закрывают его лицо, когда я поднимаюсь на колени. Он прижимается мягким, широким кончиком к моему входу, и у меня перехватывает дыхание. Его лицо становится напряженным, и когда его руки возвращаются на мои бедра, и я сдерживаю слёзы. Эмоции захватывают меня, как это всегда бывает, когда он рядом.

Он задерживает дыхание, а я замираю на месте. И когда я немного опускаюсь, он стонет, его хватка на моих бедрах становится такой сильной, что я ощущаю боль. Еще несколько сантиметров, и весь мой мир изменится. Скажите это жару, прожигающему дыру в моём сердце, огню, что пронзает мои вены, и обрывкам моей рассеянной души, которые впервые за десятилетия начинают сплетаться заново — после стольких лет без любви.

Мне требуется время, чтобы обуздать свое бешено колотящееся сердце и разобраться с чувствами, которые сейчас мечутся в моем сердце, как метательные копья. Те, которые я глушила годами, потому что выросла в доме, где привязанность считалась ненужной. А любовь, ну, это было то, что мои родители и вся семья никогда не обсуждали, не говоря уже о том, чтобы показывать.

Я опускаюсь на него и наблюдаю, как его лицо меняется у меня на глазах.

— Ру…

Я обхватываю его лицо ладонями и впиваюсь в его губы, прежде чем он успевает сказать хоть слово. И когда я снова приподнимаюсь, чувствуя каждый длинный, твердый сантиметр его члена, я всхлипываю ему в губы.

Возьми меня.

На все сто, до последнего, Рид Роулинс.

О, Боже мой.

Его руки в моих волосах. Губы и маленькие зубки смыкаются на моем твердом соске, и я задаю ровный ритм. Я выгибаю спину, и стоны срываются с моих губ, рай никогда не сравнится с тем, как я ощущаю Рида внутри себя.

— Прекрасный мужчина, ты — всё для меня.

— Тише, красавица. Господи, ты совершенна. Слишком быстро, если так и дальше, то я долго не продержусь.

Он сжимает мои бедра, входя в меня глубже, и я выгибаюсь, внутри меня закручивается спираль жара, а по позвоночнику поднимается лава, направляясь к разрядке.

Никогда прежде никто не доводил меня до такого края, будучи внутри. И всё, что предшествует этому, — просто невыносимо сильно. С каждой длинной, выверенной движением он всё быстрее и быстрее подталкивает меня к точке невозврата.

Я беру его лицо в ладони и слегка поднимаю его голову. Когда встречаюсь взглядом с этими потрясающими зелёными глазами, слова, которые хочу сказать, обретают чёткость… но тут же рушатся под тяжестью комка, застрявшего у меня в горле.

Но, должно быть, моё лицо кричит вместо меня, потому что он говорит:

— Я знаю, Руби.

Я зажимаю рот рукой, чтобы скрыть глупую, чёртову волну эмоций, поднимающуюся изнутри.

— Эй, с тобой всё хорошо. Я всегда о тебе позабочусь, малышка. Это для меня честь.

Я вдыхаю прерывисто, пытаясь успокоиться — не хочу расплакаться в наш первый раз.

— Где ты только был раньше? — шепчу, проводя рукой по его волосам.

— Иногда Бог не ошибается, красавица.

Я сдавленно смеюсь и наклоняюсь к нему.

— Ты сейчас вообще не должен думать о Боге.

Он издаёт тихий смешок, резко обнимает меня и переворачивает. Но тут же выходит, и я оказываюсь на животе. Его грубые руки подхватывают мои бёдра… и он снова входит в меня. Глубже. Плотнее. Я вбиваю ладони в деревянное изголовье кровати.

— Блядь, Руби, я едва сдерживаюсь, — выдыхает он.

— Так и не надо.

— Господи, малышка...

Я широко раздвигаю колени и с каждым его движением подаюсь навстречу. Это натяжение — невероятное. Я падаю в сладкую агонию быстрее, чем раньше. И когда Рид хватает меня за волосы и наклоняется вперёд, осыпая позвоночник поцелуями, по телу пробегает дрожь — мурашки вспыхивают вдоль спины, и я срываюсь с края.

— Рид! О, не останавливайся. Пожа…

Слова превращаются в крик, когда моё тело сжимается вокруг него, волна за волной, а он догоняет меня, его движения становятся длинными, быстрыми — от них у меня перехватывает дыхание, а сердце бьётся о грудную клетку, как пойманная птица.

Когда дыхание выравнивается и последняя дрожь покидает моё тело, я снова подаюсь назад, не отпуская его. Даже после такого потрясающего оргазма я всё ещё жажду его. Я отталкиваюсь от изголовья, поднимаясь на коленях, пока моя вспотевшая спина не прижимается к его груди.

— Малышка, ты раз и навсегда портишь этого мужчину для всех остальных.

Я провожу рукой назад, обвивая его шею, и притягиваю его губы к своим, целуя его.

— Именно так и задумано.

— Хочешь ещё, детка?

— Да, — хриплю я, откинув голову ему на плечо.

Он врывается в меня с новой силой. Каждый резкий толчок сопровождается движениями его большого пальца у меня между ног. Я снова взрываюсь волной, пронзающей до кончиков пальцев.

На этот раз он стонет. Его тело начинает дрожать, рука исчезает с меня.

— Нам надо поменять положение, малышка.

Я не спорю. Он уже стоит у края кровати, раскинув руки, ожидая. Я, не в силах остановиться, подползаю к нему на коленях. Он подхватывает меня, прижимая к себе, и, перекинув на бёдра, несёт к стене. Моя спина касается дерева, и он, немного поправив хват, снова входит в меня.

О, Боже…

Чёрт возьми.

— Мне это нравится, — выдыхаю я, вцепляясь в его плечи.

Мои ногти вонзаются в кожу, и всё, чего я хочу — изогнуться ему навстречу. Но я боюсь соскользнуть вниз, поэтому просто наклоняю бёдра, впуская его глубже.

Он улыбается, глаза прикрыты, и с грохотом ставит ладонь на стену над моей головой, вбиваясь в меня ещё сильнее. Тело Рида напрягается, его начинает потряхивать. Господи, как же я хочу, чтобы он потерял контроль. Так, как сам говорил. Отдала бы всё, лишь бы он сорвался, пока я обвиваю его собой.

— Рид, — шепчу я, беря его лицо в ладони. — Посмотри на себя.

Я целую его губы, подбородок, оставляю лёгкие укусы на шее. Он стонет, и я ловлю его взгляд.

— Ты — всё моё сердце, Руби Джейн Роббинс.

Эти слова бьют в самое нутро.

Я никогда не была для кого-то главным, не то чтобы всем. Они обвивают сердце тугим узлом, и… в следующее мгновение мне не хватает воздуха. Я хочу отдать Риду всё. Всё, что есть у меня.

Из его горла срывается низкое рычание, движения становятся резкими, сбивчивыми.

Он на грани.

Я тоже.

Я закрываю глаза и позволяю голове упасть на бок. Тёплые губы обхватывают мой сосок, и я теряю контроль. Взрываюсь, сжимаясь вокруг Рида. С тихим всхлипом отпускаю его плечи, открываю глаза, проводя пальцами по его влажным волосам, сжимая их. Моё сердце и душа распадаются на части — для него. Только для него.

— Красавица... Господи, — срывается с его губ, и он резко врывается в меня, изливаясь горячими волнами. Отдавая всё, что у него есть.

Моё тело дрожит, когда он прижимает меня к себе, зарываясь лицом в моё плечо, и уносит нас прочь от стены. Я не знаю, куда мы движемся. Сил нет думать. Я просто прижимаюсь лбом к его виску, вдыхаю его запах, пока мы дышим в унисон. Когда открываю глаза, мы уже на кровати — его спина прислонена к изголовью, как раньше.

Я тянусь к его губам, и целую. Но в этом поцелуе уже нет жадности. Он другой. Пропитанный обожанием. Удовлетворением. Как будто всё, что между нами, обернулось чувством, которое я даже не могу точно описать.

Он всё так же крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе.

— Я не хочу отпускать тебя, Руби, — шепчет он едва слышно. Как будто это тайна, не предназначенная для чужих ушей.

Я чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. В его зелёном взгляде читается боль, чувство, такое глубокое, что у меня замирает сердце. Его пальцы скользят по моим скулам, вдоль линии челюсти. Он тяжело дышит, будто всё ещё на грани.

— Пожалуйста, не отпускай, — шепчу в ответ.

Что-то вспыхивает в его взгляде — боль, сомнение? Но он тут же прячет это и снова притягивает меня к себе. Уставшая, я зарываюсь лицом в его шею и позволяю себе просто быть в этих объятиях. Быть нужной.

Сон медленно окутывает меня, веки тяжелеют. Я зеваю, и он мягко двигается. Через секунду я уже лежу на боку. Его тепло исчезает, и я оглядываюсь через плечо.

— Рид?

— Всё в порядке, красавица. Я рядом. Обещаю.

Он скользит под одеяло позади меня и прижимается всем телом, укутывая меня собой. Его подбородок ложится мне на макушку, а сердце — глухо стучит в мою спину, будто колыбельная. Я переплетаю пальцы с его и позволяю сну утащить меня с собой.

Время… если не сложно, остановись, пожалуйста. Сейчас.