Сердце и надежда

Глава 30 Руби

Это волшебство.

Чистое, искрящееся, настоящее волшебство.

Вся конференц-зала изменилась до неузнаваемости — от унылых бежевых панелей и пастельного ковролина не осталось и следа. Теперь это пространство словно парит. Можно сказать, гостиница пережила своё настоящее преображение. Это моя лучшая работа на сегодняшний день.

Половина зала занята круглыми столами. В центре каждого — высокие композиции, свечи, хрусталь и изящный фарфор украшают каждое место. Тема «белое на белом» полностью вытеснила устаревшие оттенки, создавая ощущение чего-то воздушного, сказочного.

Официанты в черных костюмах скользят сквозь толпу, неся серебряные подносы. Рид переплетает пальцы с моими.

— Это потрясающе, красавица, — шепчет он.

Я оглядываю зал, визуально проверяя каждый элемент по списку. Струнный квартет — на месте. Цветы от местного флориста — в изобилии. Бар работает, закуски разносят — всё как надо. Гости стекаются через распахнутые двустворчатые двери, где Мэри Сью приветствует каждого.

— Мне нужно пройтись по залу и помочь Мэри Сью. Сохранишь мне место? — спрашиваю я.

Он наклоняется ко мне, чисто выбритый, с запахом одеколона, с этими его зелёными глазами и чёткой линией подбородка.

— Без сомнений, красавица.

Я кручу на пальце обручальное кольцо. Обычно я не нервничаю на мероприятиях, но сегодняшний день был слишком насыщенным. И хотя подготовка прошла без сучка и задоринки, в душе неспокойно. Рид замечает, как я верчу кольцо. Он накрывает мою руку, подносит к губам и целует костяшки пальцев.

— Пойди и срази их всех, миссис Роббинс, — подмигивает он.

Я с усмешкой целую его в щеку и иду сквозь толпу туда, где стоит Мэри Сью. Она распахивает объятия:

— Руби, ты превзошла саму себя, милая.

— Я так рада, что вам понравилось. Я стремилась к элегантности — подумала, что это идеально подходит и гостинице, и её хозяйке, — отвечаю я, наклоняясь к ней. Она обнимает меня за плечи.

— А где твой красавец-муж?

— Ищет наш стол, — отвечаю я и кидаю взгляд в сторону Рида. Он разговаривает с Биллом.

— Ну, думаю, вам пора бы уже осесть и завести парочку красивых детишек, — улыбается Мэри Сью.

— Вообще-то, мы...

— Руби Роббинс, или всё-таки Роулинс? У меня уже каша в голове — то Нью-Йорк, то Грейт Фолс, или это вообще Льюисттаун? Так что, как всё-таки правильно, Руби? — голос звучит мягко, но в нём есть что-то ледяное, узнаваемое до дрожи.

Я оборачиваюсь и вижу Старр. Она в фартуке, с серебряным подносом на одной руке. Улыбка на её лице — почти издевательская. Когда она переводит взгляд на Мэри Сью, у меня перехватывает дыхание.

Чёрт.

— Роулинс? — повторяет Мэри Сью, хмурясь. — Я думала, Рид не знаком с семьёй Роулинсов. Это родственники с твоей стороны?

— Эм… они, ну…

— Так как всё-таки — Роббинс или Роулинс? — спрашивает Старр с приторной вежливостью.

— Роббинс, — выдавливаю я.

Мэри Сью смотрит на моё кольцо, потом ёна Рида, который смеётся над чем-то, что сказал Билл. Жар поднимается к моему лицу, заливает шею. Мимо проходит официант, и я хватаю с подноса высокий бокал шампанского, осушая его в три глотка.

— Роббинс, милая, — говорит Мэри Сью Старр. — Ты ведь знаешь это. Иди, двигайся дальше, у нас гости не должны ни голодать, ни жаждать. Это ж не по плану.

— Конечно, не хотелось бы испортить кому-то вечер, — отвечает Старр, уносясь прочь с подносом, будто это её трофей «пошла к чёрту, Руби».

— Вот балбеска, — качает головой Мэри Сью. — Забыла бы свою голову, кабы не прикручена.

Чёрт. Это было слишком близко. Я благодарю все звезды, что она не заговорила про иск.

Не представляю, как бы я это объясняла.

Моё последнее мероприятие в Монтане должно пройти идеально. Я решительно направляюсь к девушке с планшетом у входа — той, что сверяет список гостей.

— Все на месте? — спрашиваю я с лёгкой улыбкой.

— Все до одного. У тебя будет блестящий вечер, Руби.

— Вечер Мэри Сью, — поправляю я. — И да, всё идёт по плану. Спасибо. Если что-то возникнет — сразу сообщи, ладно?

— Конечно, отдыхай.

Я иду обратно, сквозь смешение ароматов, смокингов и сверкающих платьев в пол. Рядом с Ридом свободный стул. Его рука лежит на его спинке, словно он его бережёт. Он смеётся, беседует, делает глоток пива и я сканирую стол взглядом.

И натыкаюсь на того, кто запускает волну холода по моему позвоночнику.

Морли.

Чёрт возьми.

И он сидит прямо рядом с Мэри-Сью.

Я наклоняюсь к Риду, позволяя волосам обрамить его лицо, и шепчу на ухо, самым мягким голосом:

— Морли снова здесь? Как, чёрт побери, это случается дважды?

Он поворачивает голову, поднимает на меня взгляд и подмигивает. Игриво, спокойно. В его глазах — уверенность. Всё под контролем. Я надеюсь, что так и есть.

С каких это пор Руби Роббинс надеется?

Всё — только труд, шаг за шагом. Без сбоев.

А Морли — это явный сбой. Как он вообще попал в список гостей, и я снова это проглядела?

Но если Рид не нервничает, мне этого достаточно. Или почти достаточно.

Пока я вглядываюсь в зал, замечаю рядом с Морли пустой стул. Кого он ждёт? Кто должен занять это место? Это может стать катастрофой.

Я сажусь рядом с Ридом и поправляю платье. Его ладонь ложится мне на бедро, тёплая, уверенная, затем пальцы переплетаются с моими.

Когда музыка стихает, Билл встаёт с бокалом в руке.

— Добро пожаловать! Прежде всего — спасибо, что пришли. И особая благодарность инвесторам, кто был с нами и на прошлом мероприятии, и на этом. Без вас обновление и открытие не состоялись бы. А ещё моей прекрасной жене за помощь в организации... моего нового проекта. Хорошего вечера, друзья!

Его нового проекта?

Мэри Сью вкладывает душу, работает днями и ночами. А он так просто, на глазах у всех, присваивает себе все лавры? У меня внутри всё кипит.

С каждым словом, которое выходит из его самодовольственного рта, Мэри Сью всё сильнее опускается в кресле. Боль в её глазах — словно удар под дых.

Как она может сидеть и слушать, как этот… этот муж-хвастун, присваивает себе всё, к чему она так долго шла? Уму непостижимо.

Передо мной появляется тарелка с едой, Рид заказывает себе ещё пива.

— Так, Руби, — говорит Морли, — Рид сказал, что у вас ещё и бизнес есть. Что-то вроде курортного ранчо?

Я напрягаюсь, но Рид кивает, а на лице у него появляется немного безумная, слишком радостная улыбка.

— Да, — отвечаю, — мы работали над ранчо неподалёку. Открытие прошло почти так же удачно, как и это.

И улыбаюсь. Слишком ярко.

— А как ты вообще получила этот заказ, Руби? — спрашивает Морли, в глазах сверкает недоброе.

Сдерживая желание воткнуть ему вилку в глаз, я прочищаю горло и отвечаю с натянутой вежливостью:

— Я организовывала приём у Луизы Роулинс возле Льюисттауна. Так что, можно сказать, сработало сарафанное радио.

Пожимаю плечами, надеясь… нет, молясь, чтобы Морли отстал.

— Роулинсы, и как они тебе? — наклоняется он, переводя взгляд с меня на Рида.

— Прекрасные люди. А вы местный?

— А Джастин у нас племянник. И один из новых инвесторов, — весело вставляет Билл, хлопая Морли по плечу.

— Как замечательно, — отвечаю с натянутой улыбкой.

Похоже, мы с Морли оба притворяемся — кто мы есть и что знаем. Играем.

— Да, у нас тут всё остаётся в семье, — говорит Морли, потягивая пиво и прищуриваясь.

Я едва успеваю остановить закатывание глаз, утыкаюсь в тарелку и принимаюсь за еду. Когда разговор замирает, поднимаю взгляд. Морли ухмыляется мне, потом смотрит на Рида. Тот — совершенно невозмутим. Как будто они и правда не знакомы. Как будто им не о чем говорить.

Я немного расслабляюсь, наслаждаясь вкусом ужина, отпивая шампанское.

— О господи, прости, что я опоздала, милый! — доносится звонкий голос, и девушка проносится мимо, задев мой стул. Она обходит стол и плюхается на пустой стул рядом с Морли.

Скай.

У меня в животе всё опускается.

Когда её взгляд скользит по столу и останавливается на мне, я выпрямляюсь, расправляю плечи и глубоко вдыхаю. Я почти физически ощущаю, как моя карьера летит в трубу вместе с этим вдохом. Рид сдвигается в кресле.

Чёрт.

— Что за… — говорит Скай, поворачиваясь к Мэри Сью. — Это та самая женщина, которая плеснула мне вином в лицо в баре!

Только бы она не упомянула про иск. Пожалуйста. Пожалуйста…

Лицо Мэри Сью за считанные секунды меняется — от радости из-за появления Скай, к замешательству, а потом к откровенному отвращению. Похоже, Морли — ей действительно близкий племянник. И Скай автоматически стала «семьёй».

— Руби, это правда? — спрашивает она тихо, и я вижу, как разочарование медленно заполняет её черты.

— Это было… — я бросаю взгляд на Рида. Лгать больше не могу. — Знаете что? Да, это была я. Скай и её подруга домогались Рида. Это было... ну, скажем так, совсем не пристойно.

Я знаю, какое значение слово «непристойно» имеет для Мэри Сью. И я нарочно его использовала. Тело бросает в жар.

— Он был как шелковый, пока ты не появилась, — говорит Скай, скривившись.

Мэри Сью смотрит на нас обоих, на её лице смешались ужас и растерянность.

— Но почему твой муж был в баре в Грейт Фолсе, если он... — она качает головой. — Неважно. Сплетням не место в этом зале. Почему бы вам не рассказать, как вы познакомились? И как давно вы женаты, Руби?

Я с облегчением хватаюсь за эту спасительную перемену темы и сосредотачиваюсь на Мэри Сью, игнорируя взгляд Скай, сверлящий мне голову.

— Мы познакомились в городе, на одном из благотворительных вечеров, вы знаете, как это бывает.

— Я тогда работал над проектом на восточной стороне, получил приглашение в последний момент. А Руби была там, — подхватывает Рид.

Я оборачиваюсь к нему, но он просто улыбается и сжимает мою руку. Из меня будто воздух выходит. Я чувствую, как сердце становится больше и тяжелее одновременно.

Морли захлёбывается пивом и, наконец, замечает кольца на наших руках. Он усмехается — хрипло, с недоверием:

— Да бросьте, тётя Мэри, они не женаты. Это же Рид Роулинс, сын Гарри. А она — из Нью-Йорка. Вы вообще вместе?

Вот и всё.

Меня сковывает страх, как будто змей обвил позвоночник. Я с отчаянием смотрю на Рида.

Его лицо — камень. Взгляд прямо на Морли. Кулаки сжаты. Он медленно закрывает глаза, качает головой. Всё. Нам пора. Я встаю, извиняюсь, хватаю сумочку. Тяну Рида за собой. Он встаёт, обнимает меня за талию, держит близко.

— Руби? Я не понимаю, — в голосе Мэри Сью звучит боль.

— Простите меня, Мэри Сью, — выдыхаю я, проглатывая ком, застрявший в горле. — Надеюсь, ваш вечер пройдёт прекрасно. Вы этого заслуживаете.

Я бросаю взгляд на Билла, разворачиваюсь и иду к двустворчатым дверям, Рид рядом.

— Вот это поворот, детка, — произносит он.

— Всё нормально. Всё… всё будет хорошо, — я глотаю рыдание, которое уже царапает горло, и двери закрываются за нами с глухим стуком.

Рид разворачивает меня к себе, берёт лицо в ладони.

— Эй, ты справилась отлично. Мэри Сью получила именно тот вечер, о котором мечтала. Её гостиница теперь настоящая жемчужина, и ты была частью этого.

Я обхватываю его запястья, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Я никогда ещё не чувствовала себя такой неудачницей. Даже рядом со своей семьёй — этой бесконечной чередой отличников. Я правда хотела, чтобы всё получилось. Я думала, что смогу.

— Поехали домой, — шепчу. Всё внутри оседает. Надежды. Упорство, с которым я держалась за свою карьеру. Слёзы наполняют глаза.

— Руби? — раздаётся за спиной голос Мэри Сью, от дверей.

Мы оба оборачиваемся. Рид опускает руки с моего лица и обнимает меня за плечи, словно пытается защитить.

Я встречаюсь с её взглядом, прикусывая губу.

— Давайте проясним, — говорит она, подходя ближе. — Ты — Роулинс, — кивает на Рида, потом снова смотрит на меня, — а ты — Руби Роббинс?

— Да, мэм, — кивает Рид.

— Так почему ты мне солгала, Руби?

— Вы хотели, чтобы вашим мероприятием занималась замужняя женщина. И я...

— Но вы не замужем, — перебивает она, качая головой.

— Нет. Простите, что солгала, Мэри Сью. Просто я видела, как вам было важно, чтобы всё получилось. И, да, это может прозвучать пафосно, но я знала, что смогу сделать ваше событие лучше, чем кто-либо другой в округе. Это буквально дело всей моей жизни. И...

Пожилая женщина поднимает руку, останавливая меня:

— Мне неприятно, что вы солгали. А ещё больше — что между вами и Скай случился... инцидент. Но больше всего меня ранит то, что вы сочли допустимым втянуть этого молодого человека в свои игры.

Внезапно весь воздух в огромном фойе гостиницы будто испаряется. Я изо всех сил вдыхаю через нос, но каждый вдох — резкий, жгучий. Прижимаю тыльную сторону ладони ко рту.

— Я напишу вашей начальнице, Олив, завтра утром. Доброй ночи, Руби Роббинс. Рид. — Она разворачивается и исчезает за дверьми.

— Руб... — Рид тянется ко мне. Я отступаю и быстро направляюсь к выходу.

Мне нужен воздух. Срочно.

Холодный, колкий воздух хлещет в лицо, наполняет лёгкие, когда за моей спиной с шипением закрываются стеклянные двери.

— Машину, миссис Роббинс? — спрашивает парковщик.

— Да, пожалуйста, — отвечаю я, из последних сил сдерживая поток ужасающих мыслей и эмоций. Когда тяжёлый рёв пикапа Рида доносится с поворота и он останавливается передо мной, я киваю юноше и сажусь за руль. Пальцы вцепляются в него до побелевших костяшек. Я опускаю лоб на руль.

Пассажирская дверь открывается, и Рид садится рядом.

— Куда едем, детка?

— Не знаю. Куда угодно, только не сюда.

— Хочешь домой? Я могу вернуться и забрать наши вещи.

Я включаю первую передачу и выезжаю на улицу. Рид был прав — звук работающего двигателя немного успокаивает.

— Я могу вести, Руби, — предлагает он.

— Нет, — шепчу я.

Мы подъезжаем к последнему светофору в Грейт Фолсе, и когда он загорается зелёным, я нажимаю на газ. Слёзы катятся по щекам, пока мы набираем скорость, выезжая за пределы городка, пока нас не окружают лишь заснеженные поля.

Я еду на север, не имея ни малейшего понятия, куда. И каждое рыдание душит меня всё сильнее. Рид держится за ручку двери одной рукой, другая сжата в кулак на сиденье. Я всё испортила. Глупые, глупые враньё. Праздничное ранчо теперь может пострадать из-за моей безответственности. Фальшивый брак? Да кто вообще был настолько наивен, чтобы думать, что это сработает?

Это всё моя вина.

— Красотка, сбавь скорость, — голос Рида твёрд, его взгляд прикован ко мне.

Он тянется, включает фары.

Чёрт. Я даже об основах забыла.

— Руби, это всё уляжется, детка. Пожалуйста, сбавь скорость.

— Нет, не уляжется, Рид. Я всё испортила. Я...

— Олень!

— Чёрт!

Я резко бью по тормозу, когда олень выходит на дорогу, ослеплённый светом фар на снежном покрытии. Каблук слетает с ноги от резкого давления. Животное замирает на дороге, и я резко дёргаю руль вправо.

— Нет! Не выворачивай…! — Рид кидается к рулю.

Олень врезается в передний угол машины, фара врезается ему в бок. Его тело исчезает под машиной, когда её разворачивает вправо. Мы задеваем ограждение, теряем сцепление на скользкой дороге, и пикап взмывает в воздух, переворачиваясь.

Тело теряет вес, нас бросает внутри салона.

Я не могу дышать.

Глаза Рида горят страхом, он тянется ко мне. Наши пальцы едва касаются друг друга.

Из панели вырывается белое облако, заполняя кабину.

Подушки безопасности.

Я закрываю лицо руками, когда воздух в салоне заполняется шипением и порошком.

— РУБИ! — в его голосе — чистый ужас.

Звон в ушах заглушает грохот, когда пикап ударяется о землю и перекатывается. Стекло разлетается, осыпаясь внутрь, будто взбесившиеся ветреные колокольчики. Машину резко останавливает.

И сразу же рулевое колесо с силой ударяет меня в лоб.

Шипение.

Потом — тишина.

И тьма, медленно наползающая со всех сторон.