Сердце и надежда

Глава 5 Руби

Луиза — как мама, которой у меня никогда не было. Только вот мама у меня есть. Просто — отвратительная. И за такую мысль мне точно обеспечено место в аду. Но клянусь, это впервые в жизни, когда я чувствую настоящее тепло и родство со взрослой женщиной. Первый раз, когда мне хочется делиться мыслями и кусочками жизни с кем-то из семьи. Вообще.

Если не считать Адди, конечно.

Рид появляется рядом. От него пахнет божественно. Не то чтобы я позволяла себе обращать на это внимание. Он — тот ещё балагур. Но несмотря на то, что он постоянно где-то рядом, пока я нахожусь на ранчо, мне... приятно, что он здесь. Это, пожалуй, удивило меня больше всего.

Давно, очень давно не было мужчины, которого можно было бы назвать ненапрягающим присутствием. Уже прогресс. Для моего нового, чуть более расслабленного полувыходного образа жизни — отличный старт.

— Уже всё? — спрашиваю я, бросив на него взгляд.

Он облокачивается на кухонную стойку и переводит взгляд с бутылок вина в моих руках на моё лицо — и обратно. И мне становится любопытно, что там у него творится в голове, в этой красивой башке.

— Ага. Что дальше, капитан?

Я усмехаюсь и указываю на коробки, набитые гирляндами с тёплым белым светом.

— Я хочу, чтобы все эти чудесные старые деревья за окном сияли, Ридси.

Он разглядывает деревья за окном, снова упираясь локтем в стойку, и тяжело вздыхает, уронив голову мне на плечо.

— Ладно, ты хочешь Тарзана, юная леди? Буду твоей обезьянкой.

Он выпрямляется, наши взгляды встречаются, и я слегка наклоняю голову, будто даю добро.

— Повезло тебе, что ты милая, маленькая мисс, — хмыкает он.

Я корчу ему рожицу, и он смеётся, поднимает сразу две коробки, закидывая их себе на плечи. Его бицепсы напрягаются под тканью рубашки, предплечья выгибаются, и я с усилием отвожу взгляд обратно к своим коробкам. Вино, пиво и виски.

Аккуратно расставляю алкоголь по полкам в огромном винном холодильнике, который Гарри когда-то купил для Луизы. Упорядочиваю всё по категориям. Когда закрываю дверцу, проверив в последний раз, часы показывают, что до приезда кейтеринга остался час. Переставляю вещи в основном холодильнике, освобождая место под подносы и блюда с тем самым меню, которое Луиза продумала до мелочей.

Она одержима кухней. Размер этой кухни должен был бы сразу всё выдать, но, помимо прочего, она — гурман со стажем и повар с десятилетиями за плечами. Эта женщина знает, как составлять меню. Мама Адди и Луиза сошлись бы, как пламя с порохом. Сейчас она так лихо шинкует что-то у плиты, что Марта Стюарт нервно курит в сторонке.

Весь дом пахнет потрясающе — всё благодаря закускам, которые Луиза отказалась доверить кому-то ещё.

— Руби, милая, попробуешь это? — Она протягивает мне деревянную ложку с дымящейся подливкой. Я подхожу ближе, она кивает в сторону соуса, и я макаю палец, пробую.

О. Мой. Бог.

Горячий, насыщенный вкус взрывается на языке. Я сглатываю.

— Лу, это просто невероятно.

Чёрт. Сама не заметила, как вырвалось. Но, в моё оправдание, рядом с мамой Рида я чувствую себя настолько легко и свободно. А улыбка, которая озаряет её лицо — она растапливает сердце. Это чувство... быть с семьёй, где тебя слышат, видят, включают в разговор — такое новое, но уже цепляется за душу. И с каждой минутой становится всё роднее.

— Ещё попробуй, — говорит она. Её взгляд на секунду уходит куда-то за моё плечо.

Я не сомневаюсь ни секунды, макаю палец поглубже и пробую ещё. И когда вкус снова накрывает, я невольно стону и закрываю глаза, облизывая палец.

Позади раздаётся кашель. Я резко открываю глаза и оборачиваюсь.

А там Рид. Смущённый, красный, глядит куда угодно, только не на меня. Он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но лишь поднимает руку и пулей вылетает за дверь.

Когда я снова поворачиваюсь к Луизе, вижу, как она давится от смеха, а на лице у неё та самая хитрющая улыбка. Я не выдерживаю и начинаю смеяться.

Вот теперь я понимаю, откуда у её сына это чувство юмора.

— Лу! — шлёпаю её по руке.

Она чуть не падает, согнувшись от смеха, а я тщетно пытаюсь подавить собственный.

Уверена, Рид Роулинс никогда в жизни не терялся перед женщиной. А то, что только что отразилось на его прекрасном лице — это было бесценно.

Но Луиза внезапно замирает, рот у неё приоткрыт. Я оборачиваюсь, чтобы понять, на кого она так смотрит.

В дверях стоит парень. В нём явно что-то от Хадсона — похожие черты, но он совсем не ковбой. Джинсы Levi's, рубашка Tommy Hilfiger, мокасины. В руке — кожаная дорожная сумка.

— О боже мой! — Луиза обходит стойку, как молния, в тот момент, когда он роняет сумку и раскрывает руки.

— Привет, мам.

Он заключает её в объятия, опуская голову в её волнистые, светло-русые волосы. А я просто стою и смотрю, раскрыв рот, потрясённая той любовью, что течёт между ними. Тем, как он держит её — будто она самый драгоценный человек на планете.

Я никогда не переживала ничего подобного с кем-то из родителей. Или с сёстрами. Вообще. Воздух покидает лёгкие, вытесненный нахлынувшими эмоциями. Я резко отворачиваюсь, отказываясь позволить себе и дальше смотреть. Отказываясь дать кому-то увидеть, как я захлёбываюсь в своём детском, до сих пор не прожитом горе.

— Руби, это мой второй по старшинству — Лоусон, — говорит Луиза.

Натягиваю улыбку на лицо, которое уже начинает сводить от напряжения, и подхожу ближе. Он делает шаг навстречу, протягивает руку. Я пожимаю её — у него крепкая, тёплая хватка.

— Привет, рада познакомиться. Рид немного рассказывал о тебе, — выдыхаю я.

— А где этот мой младший брат? Или любой из них, если уж на то пошло...

— Руби загнала их всех на подготовку к вечеринке, — говорит Лу. Жестом обводит комнату, мол, вот, посмотри, чего мы тут натворили.

— Ничего себе. Если ты смогла заставить Рида слушаться — у тебя моё искреннее уважение, — смеётся Лоусон. — А мне работу найдётся, мэм?

— Иди найди Тарзана, — киваю я на двор. — Ему понадобится помощь. И вот эти коробки, — указываю на стопку с гирляндами в центре гостиной.

— Без проблем, только переоденусь сначала, а потом — в джунгли.

Луиза наблюдает за нами, в этот момент снаружи, где-то высоко, раздаётся череда цветистых ругательств.

— Извините, похоже, Тарзану нужна помощь от Джейн, — говорю я и бегом выскакиваю на улицу.

Рид висит вверх ногами на ветке, с кабелем между зубами, привязывая гирлянду к нижней ветке. Боже, насколько же он подтянут...

— Рид Роулинс, только попробуй свалиться оттуда! — кричу я вверх.

Он дёргается, разворачивается ко мне и улыбается, не вынимая провод изо рта. Я качаю головой и смеюсь.

— Лоусон сейчас выйдет помочь. Только, пожалуйста, не убейся из-за этих лампочек. В этом голосе у меня всё — и забота, и тревога.

— Лоус тут?

— Ага. Только приехал. Сейчас переодевается. Он милый.

Лицо Рида на секунду теряет выражение — он замирает, потом снова смотрит наверх, подтягивается, снимая ноги с ветки, и садится на нижнюю. Смотрит на меня сверху вниз.

— Хочешь холодного чая, Рубс?

Он вглядывается в моё лицо, и я вдруг понимаю, к чему он клонит. О, он думает, что я запала на Лоусона.

— Мне не нужен чай, чтобы остыть от встречи с твоим братом, спасибо. А вот ты в этом дереве... это, возможно, вызывает у меня жажду чего-то другого...

У него отвисает челюсть. Я едва сдерживаю смешок и ухожу, оставляя его висеть. Буквально. Слишком легко.

Усмешка сама появляется на губах. За спиной шелестят листья, и я слышу, как кто-то спрыгивает с дерева. Шаги догоняют меня, и я останавливаюсь, уставившись в дом. Луиза всё так же хлопочет на кухне, а я вдыхаю-выдыхаю, стараясь не сорваться.

Нет. Мы туда не идём. Закрываю глаза.

Но вижу только Рида, висящего на ветке, с мощными руками и счастливым лицом. Сглатываю стон, открываю глаза и иду дальше.

И тут тёплая ладонь обхватывает меня за запястье и разворачивает. Последний вздох срывается с губ, когда зелёные глаза Рида опускаются к ним.

Он слишком близко.

Я тоже.

Волосы у него растрепались после лазанья по деревьям, как у озорного мальчишки.

Но то, что в этот момент ломается внутри меня... ничем не сравнимо. Этот дикий, свободный мужчина, полная противоположность всего, чем я была, чего хотела, и всё же с одним только движением руки в волосах он выбивает меня из равновесия.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но снова закрывает. Стоит, не двигаясь. И я, собравшись, кладу ладонь ему на грудь, на старую рубашку с закатанными рукавами и прилипшими кусочками листвы.

— Эти гирлянды сами себя не повесят, ковбой.

— Ммм, какой сладкий акцент, детка, — мурлычет он, прежде чем, скривившись, снова лезет на дерево.

Я остаюсь на месте, не в силах оторвать взгляд, пока он ловко карабкается вверх. Его мышцы работают, движения точные. Мой взгляд скользит ниже — на его зад — и я резко стряхиваю мысли, возвращаясь к реальности.

Дело-то у меня, вообще-то, есть. Вечеринка сама себя не организует, Руби Джейн Роббинс.

Закатываю глаза на свою глупую южную манеру. Мои родители бы в ужас пришли.

Когда Луиза встречает меня у двери, она мельком смотрит через плечо — Лоусон проходит мимо и направляется к дереву, где Рид снова устроился наверху. Луиза смеётся, когда её сын издаёт вопль обезьяны и начинает карабкаться, как его младший брат до этого.

Боже, они и понятия не имеют, как им повезло.

— Как там с закусками? — спрашиваю я.

Глаза Луизы возвращаются ко мне. Всё то тепло и обожание, что мгновением ранее было направлено на её сыновей, теперь целиком и полностью достаётся мне, когда она обнимает меня за плечи.

— Всё готово. А ты хочешь залезть на дерево, милая?

Я фыркаю, возмущённая.

— Вряд ли, Лу.

— А ты можешь, знаешь ли. Здесь ты свободна. И мы обожаем, когда ты рядом, Руби Роббинс.

Я не могу на неё смотреть. Жжение за глазами слишком острое. Она крепче сжимает моё плечо и на секунду прижимает голову к моей.

Когда Гарри проходит через белую калитку, а за ним — Маккинли, Луиза отпускает меня и возвращается в дом.

— Как дела, Руби? — спрашивает Гарри.

Грубые черты его лица — точная копия Хадсона, только постаревшая. И интуиция у него такая, что я за всю карьеру в ивент-индустрии ни у кого не видела, а у нас, между прочим, работа как раз в том и состоит, чтобы предугадывать желания клиентов. На его фоне мы все выглядим дилетантами.

— Отлично, Гарри. Ты с тем поручением справился?

Он подмигивает.

— Всё готово, милая. — Его взгляд скользит на жену в доме, потом — на младшего сына, висящего в дереве. — И тссс.

Маккинли, как всегда молчаливый, просто склоняет голову и следует за отцом. Он — загадка. Но я знаю, Рид его обожает. Почти каждая история, которую он мне рассказывал, так или иначе связана с его самым близким братом. И Адди, судя по всему, тоже его очень уважает.

Когда снова раздаётся обезьянье кривляние, я оборачиваюсь и вижу: гирлянды развешаны. Каждый старый дуб и каждая ива теперь украшены нитями лампочек, и скоро, через пару часов, весь двор превратится в нечто волшебное. Лоусон спрыгивает с дерева, отряхивая джинсы и рубашку, и кивает мне с улыбкой, проходя в дом.

Я остаюсь ждать Рида. Но он не появляется. Я прохожу к последней плакучей иве и пробираюсь сквозь завесу зелени. Сначала я его не вижу. Он сидит, вытянув ноги на ветке, привалившись к стволу.

— Эй? — зову я.

Он медленно поворачивает голову, и на губах появляется грустная улыбка.

— Привет, детка.

Меня это «детка» должно бы смутить. Но почему-то не смущает. В этом есть что-то... наше. Эта лёгкая, шутливая близость.

— Спускаешься? У нас ещё куча всего по плану.

— Нет.

— Рид, мне нужна твоя помощь.

Он не отвечает, просто откидывается на ствол, закрывая глаза.

Ох, ну всё ясно.

— Ладно, тогда я лезу.

Глаза Рида тут же распахиваются, и пока он открывает рот, чтобы возразить, я уже на второй ветке. Скидываю туфли, закатываю рукава, нахожу рукой следующую ветку, встаю ногой на развилку и подтягиваюсь.

Когда добираюсь до его уровня, он протягивает руку. Я вкладываю свою ладонь в его — она тёплая и полностью накрывает мою. В животе вспархивает целый рой бабочек. И я мысленно посылаю жару на моём лице куда подальше.

Он осторожно усаживает меня на соседнюю ветку. Я не отпускаю его руку.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, спасибо. — Мой взгляд скользит по зелёному куполу вокруг нас. Это волшебно. Мягкий ветер треплет тонкие, как шёлк, ветви. — Это просто... невероятно, Ридси. Мне очень нравится.

Он усмехается.

— Ага, одно из моих любимых мест.

— Понимаю почему.

Молчание между нами не неловкое, а уютное. Я откидываю голову и закрываю глаза. И тут же ощущаю, как всё вокруг, снова начинает вращаться без меня. Я тут же распахиваю глаза.

— Спасибо, что делаешь всё это для Луизы. Она заслуживает праздник.

Он смотрит на меня мягко, пристально.

— Пожалуйста, — выдыхаю я.

— Каждый год у нас куча планов, как сделать для неё что-то особенное... но мы, пятеро, вообще не организаторы. И уж точно не планировщики.

— Думаю, она всё равно счастлива с тем, что вы для неё делаете.

— Да, всегда радуется. — В его голосе лёгкая грусть.

— Рид? Ты даже не представляешь, как тебе повезло с такой мамой, как Лу.

— Лу, да? У вас уже почти как у подруг всё, да? — усмехается он.

— Ну... наверное, да.

И это наполняет меня каким-то странным теплом. Когда он протягивает руку и берёт мою, я не отдёргиваюсь. Просто встречаю его взгляд. Его грудь поднимается и опадает. Его большой палец мягко водит по тыльной стороне моей ладони, потом он переворачивает её и медленно проводит пальцем по моей ладони и вниз к запястью.

— Рубс...

Я сглатываю.

Правило номер один.

Правило номер один.

Правило номе…

— Как я вообще могу тебя отблагодарить за всё это?

И по какой-то дикой причине в голове тут же всплывает Heritage Inn. Сумасбродные правила Мэри-Сью насчёт того, что работающие женщины обязаны быть замужем. Настойчивость Олив, что я должна сама всё это разрулить. Мне нужен фальшивый муж.

Нет. Это же просто бредовая идея. Я не собираюсь участвовать в их устаревшем, безумном, доисторическом спектакле. Но потом я говорю…

— Будь моим мужем.

Слова вылетают, как рвота.

Рид замирает, уставившись на меня.

Я дёргаю руку, как будто обожглась.

Чёрт.

— Нет, я не это имела в виду. Мне нужен ненастоящий муж — для работы в отеле. У клиентки какие-то дикие взгляды насчёт того, что женщинам неприлично работать, если они не…

— Без проблем. Я могу быть твоим мужем, Руби Роббинс. Или мне лучше называть тебя Руби Роулинс?

Я таращусь на него, разинув рот. Такая уверенность в голосе, так небрежно сказано. Но в глазах — что-то промелькнуло. Мгновение сомнения. Мелькнуло и исчезло, и если бы я не смотрела, то точно бы не заметила.

— Ты уверен? Нам не придётся целоваться или что-то в этом духе. Просто нужно, чтобы ты побыл моим фиктивным мужем на первом мероприятии. Это всего неделя, максимум. Начнётся, когда я вернусь в отель.

— Вернёшься? — в голосе Рида сдавленность.

— Ага. После дня рождения твоей мамы мне нужно вернуться домой на пару месяцев. Но потом я приеду на гала-вечер и официальное открытие. А ещё, они хотят рождественскую вечеринку. Это дополнительное мероприятие, которое надо согласовать с главными.

— То есть по почте не обойдётся, да?

Он звучит разочарованно. Я не могу понять из-за того, что я уезжаю? Или из-за того, что задержусь здесь дольше, чем он ожидал?

— Не получится. Но, может, мы успеем прокатиться верхом по твоим великолепным холмам?

— Что угодно, Руби Роулинс, — улыбается он, как Чеширский кот.

Ветка давит на спину, я поёрзываю.

— Вообще-то, по версии Мэри-Сью, ты — Рид Роббинс. Она думает, что моя фамилия после брака — Роббинс.

Он морщится, а потом склоняет голову.

— Странно, но меня это устраивает. Как угодно — я в деле. Просто скажи, когда понадоблюсь, детка.

— Во-первых, вытащи меня из этого дерева.

Он усмехается, спрыгивает с ветки, цепляясь за ствол, и кивает назад.

— Лезь, жена.

— Угу. Щас прям.

— Ну же. Если хочешь быть моей женой, Руби, придётся научиться доверять.

Я стону и опускаю голову.

— Ладно.

Стоит мне прижаться к его спине, как воздух вырывается из лёгких. Закрываю глаза, пока он медленно спускается. Пальцы вцеплены в него чересчур крепко — я чувствую это. Но он молчит. Когда мы оказываемся на земле, он чуть поворачивает голову.

— Можешь отпускать.

Тёплый, мягкий шёпот. Такой, что отпускать совсем не хочется.

Но мои правила, моя голова берут верх. Я отпускаю и спрыгиваю.

— Иди мойся, Ридси. Ах да, давай оставим всю эту фиктивную брачную историю между нами? Не хочу расстраивать твою маму. Она такая милая.

— Договорились. Счастливая жена — счастливая жизнь. — Он подмигивает и уходит в дом.

Боже.

Я создала монстра.

Как, чёрт возьми, мне удастся сохранить профессиональную дистанцию?

Я выпрямляю плечи, делаю глубокий вдох.

Ты справишься, Руби. Играешь — по правилам. Правило номер один. И номер три.

Это несложно. Всю жизнь так живу.

Но моя жизнь никогда не была вот такой. Не была в этом месте. С этими людьми.

Сердце громко бьётся о рёбра, пока Рид исчезает в коридоре, стягивая через голову рубашку. Его спина, мышцы, руки — всё двигается, перекатывается, тянется от того, что он только что лазал по дереву.

Чёрт.