Сердце и надежда

Глава 32 Руби

Как только за мной захлопывается дверь моей квартиры на Ист-Сайде в Манхэттене, я понимаю — я больше не принадлежу этому месту. Всё кажется холодным. Чужим. Стерильным.

Безжизненным.

После недели восстановления в Льюистауне и ночного рейса обратно в город у меня есть два дня на отдых, прежде чем я встречусь с Олив. Чтобы выяснить, осталась ли у меня работа. Но после всего, что случилось, хочу ли я её обратно?

Одно я знаю точно — потеряв свои правила, проведя время с Роулинсами… я больше не смотрю на жизнь так, как раньше. Я бросаю сумки у двери и иду на кухню. Это место настолько вылизано, настолько лишено жизни, что кажется не домом, а отелем.

Мой телефон издаёт син=гнал.

Адди:

Привет, Рубс. Ты добралась до Нью-Йорка?

И от Лу:

Дай знать, когда будешь на месте, милая.

Нью-Йорк — «на месте». Не дома. Даже Адди теперь на стороне Монтаны.

Я фыркаю — ну конечно. А кто бы не был? Мы думаем, что жизнь происходит здесь, в этом городе. Но на деле это просто каркас выживания, нечто без плоти и крови, без того, что заставляет сердце биться чаще и вытягивает смех наружу. Без той любви, что расцветает глубоко внутри, в местах, о существовании которых ты даже не подозревала.

Чёрт побери, да я стала, как эти открытки с сентиментальными фразами.

Святые угодники.

Моё дыхание сбивается от автоматичности этой фразы, как легко она срывается с губ — так же, как у мужчин семьи Роулинс.

Я бесцельно брожу по маленькой квартире уже больше часа, трогаю вещи, которые раньше казались мне важными. Поднимаю рамки без фотографий — внутри всё ещё улыбаются стандартные счастливые семьи из типографии. Единственное растение, которое у меня есть, покрыто слоем пыли — пластиковые зелёные листья давно потеряли блеск. Когда я дохожу до спальни, я просто падаю на кровать. Над головой поблёскивает хрустальная люстра.

Я отправляю сообщение Адди, чтобы она не волновалась. Но пальцы сами тянутся к переписке с Ридом. Я прокручиваю назад, пока не натыкаюсь на фото, где мы с ним сидим у камина, я на его коленях, прижавшись к нему. Это Адди нас сняла, потом прислала Риду. А он переслал мне — с подписью: «R & R — всё, что мне когда-либо будет нужно, малышка.»

Боже, каким счастливым он выглядит.

Какими счастливыми мы выглядели.

Я захлёбываюсь всхлипами, позволяя телефону упасть на кровать. Каждый судорожный вдох, каждое всхлипывание уносят с собой немного той тревоги и боли, что я носила в себе всю жизнь. Я переворачиваюсь и кричу в подушку, выкрикивая остатки напряжения и злости.

Пять минут.

У тебя есть пять минут, Руби Роббинс, чтобы выплакаться, взять себя в руки и начать разгребать этот кошмар.

Пришло время поднять с глубин души ту крошечную искру, которая всё это время спала во мне, и позволить ей вырваться наружу. Потому что в этой жизни есть вещи поважнее даже самых тщательно продуманных планов.

Олив вне себя от злости. И, честно говоря, кто может её винить? Только не я. Я облажалась — и теперь смирилась с этим. Возможно, у меня даже не будет работы после этой встречи. И впервые в жизни… я в порядке с этим.

— Как это случилось, Руби? — рявкает она, нависая над своим стеклянным столом и указывая пальцем на планшет перед собой. На экране — фото отеля, Мэри Сью стоит у входа с никем иным, как с этим засранцем Джастином Морли. — У меня куча писем от владельцев Heritage Inn. Они в восторге от мероприятий, но работать с нами больше не будут из-за твоего обмана.

— Она сама решила, что я замужем. А ты сказала мне уладить ситуацию — я и уладила.

Олив откидывается на спинку кресла и начинает постукивать безупречными ногтями с бледно-розовым лаком по столешнице.

— Я не говорила тебе лгать целому городу. Или использовать своё положение, чтобы завести пошлый роман с каким-то незнакомцем.

Жгучий стыд внутри меня вспыхивает в ярость. Да что вообще происходит?

— Между мной и Ридом Роулинсом нет ничего пошлого. И да, я попросила его сыграть роль моего мужа. Всё ради того, чтобы успокоить капризного клиента с устаревшими взглядами, которые давно пора было списать на дно ковчега! — Я вскидываю руки.

— То есть ты посчитала уместным солгать людям, которые строили твою карьеру, доверяли тебе свои бюджеты и влияние в профессиональной среде?

У меня отвисает челюсть. Она серьёзно преувеличивает.

— Да что за чёрт, Олив? Ты сказала решить проблему — я и решила. До самого конца всё шло идеально, пока не рухнуло.

— Прости, Руби, но мы не можем держать в компании нечестных сотрудников. Наша репутация строится на доверии, и я не позволю, чтобы твои скандалы подорвали эту основу. Даже если они и происходят вдали от нашей уважаемой клиентуры.

То есть она меня увольняет.

Прекрасно, чёрт возьми.

Я встаю и выпрямляю юбку-карандаш цвета загара. Красные туфли, ставшие моей второй кожей, врезаются в её пушистый ковёр.

— Знаешь что, Олив? Я сама увольняюсь.

— Тогда без выходного пособия, Роббинс.

Она почти никогда не обращается ко мне по фамилии. Помню только один случай — тогда она тоже была в ярости. Я тогда ещё была младшим помощником. С тех пор многое изменилось.

Я изменилась.

— Не беспокоит, дорогуша, — отвечаю я её же оружием — голосом Гарри, — и разворачиваюсь к двери.

— Руби!?

Я оборачиваюсь, рука уже на серебристой ручке.

— Оставь пропуск на ресепшене.

Я дарю ей улыбку, от которой даже лаву можно заморозить. Она вздрагивает. Секретарша у двери вжимается в кресло, когда я прохожу мимо.

— Она и тебя отчитала? — тихо спрашивает она, коснувшись пальцем двери, что только что захлопнулась.

— Я вообще уволилась.

— Повезло. Она с тех пор, как узнала об измене мужа, просто невыносима. Я знаю, мне должно быть её жаль… но она такая злюка.

Ну вот и объяснение.

На мгновение моё сердце сжимается от сочувствия к Олив. Но сожжённые мосты не восстанавливаются — особенно когда от них остался только пепел.

— Дай ей время. Придёт в себя, — говорю я с мягкой улыбкой, на этот раз искренней, и отдаю ей салют двумя пальцами. Пока я стою у лифта, до моего сознания наконец доходит, что я только что сделала. Я закрываю глаза и прислоняюсь к стене кабины.

Капитан.

Мак рассказывал мне, что этот салют — не просто жест. Это целое признание между мной и Ридом.

И как он тогда отреагировал, когда я впервые надела его старую выцветшую красную футболку с надписью Выбор капитана…

Но мне нужно сначала разобраться с собой, прежде чем я смогу понять, где мы стоим с Ридом. И стоим ли мы вообще.

Вернувшись в квартиру, я достаю коробки из шкафа в гостевой. Пыль падает с крышки последней коробки, когда я её открываю. Даже не помню, зачем я полезла в эти завалы из прошлого, из детства и последних десяти лет. Но если я уже на последней коробке, то почему бы не закончить?

Книги и дневник лежат на дне. Я сдуваю десятилетнюю пыль с обложки и открываю первую страницу.

Руби Джейн Роббинс

Возраст: 10 лет

Я перелистываю страницы пальцем, читая наивные мечты и размышления десятилетней девочки. Переплёт потрескался, и когда я кладу дневник на пол, он распахивается посередине.

Моя самая большая мечта:

Иметь дом, где я буду чувствовать себя своей.

И людей, которые будут любить меня.

Много. Всегда. Несмотря ни на что!

Я уставилась на страницу. Слова, написанные восемнадцать лет назад, ударили в самое сердце. Я никогда не чувствовала себя любимой в родительском доме. И, если честно, я никогда особо не задумывалась об этом.

До недавнего времени.

До семьи Роулинс.

До Рида.

До Луизы и Гарри.

Я всегда знала, что у меня есть Адди. Она — моя сестра в гораздо более глубоком смысле, чем мои родные братья и сёстры когда-либо будут. Но семья Роулинс… это было впервые, когда я почувствовала, что меня по-настоящему любят. По-настоящему ценят. Проведённые дни с Луизой были как исполнение давней мечты — безусловная любовь, которую может дать только мать.

А дни с Ридом…

Ничто с этим не сравнится.

И вряд ли когда-либо сравнится. И ведь ни один день, проведённый в Монтане, не имел ничего общего с моими правилами. Я лежу на полу и смотрю в потолок. Пора переписать правила. Настало время изменить курс.

Новый маршрут для этого капитана.

Я улыбаюсь, глупо счастливая, пока слёзы заливают пол под моей шеей. Потому что этому капитану нужен его помощник. Наш корабль и всё, что ждёт нас впереди — этого будет достаточно.

Старая Руби бы сейчас отчаянно сопротивлялась этим мыслям. Старая Руби настаивала бы на том, чтобы двигаться вперёд, добиваться успеха и прокладывать себе путь в этом большом мире с помощью планов и списков дел. Но старая Руби была… несчастной занудой. Я не стану такой, как Олив, — ни за что.

Я вскакиваю с пола и бегу к сумке, оставленной у двери. Достаю ноутбук и, плюхнувшись на диван, раскрываю его, набирая пароль.

Переосмысление. Новый план… новые правила.

Вот чего я хочу. Правил, основанных на мечте той десятилетней девочки — иметь дом, где я нужна, и людей, которые будут любить меня. Без условий. Без требований. Я открываю браузер и вбиваю google в адресную строку. Пустой экран поисковика глядит на меня, как открытая книга с бесконечными возможностями.

Я нажимаю на иконку заметок. Пальцы зависают над клавиатурой.

Шесть правил — это слишком.

Слишком много ограничений — именно они и загнали меня в угол.

Три. Три — хорошее число. Никто не любит одержимых контролем. Достаточно, чтобы задать направление и не потеряться.

Я закрываю глаза и позволяю себе подумать.

Чего я хочу?

Чего я действительно хочу…

Во-первых — принадлежать.

Что мне нужно?

То ощущение, которое я испытала на кухне Луизы. В доме Рида.

Безусловную любовь. Такую, при которой можно жить и расти, не боясь разочаровать тех, кого любишь.

Без чего я не смогу?

Ответ прост.

Рид Джеймс Роулинс.

Всё остальное — карьера, статус, расписания — это уже вторично. Но мне всё равно нужно чем-то заниматься. Наполнять свою душу. Поддерживать свою независимость.

Перед глазами всплывает вечеринка у Луизы. Счастливые лица. То, как засияло лицо Лу, когда Гарри вывел её к семье и друзьям. Это ощущение уюта, общности, сплочённости. Люди, которые знают друг друга всю жизнь, которые прошли огонь, воду и медные трубы — вместе.

Я хочу этого. Мне нужно это.

И если я смогу создавать такие моменты для других семей… это будет бесценно.

Бинго.

С небольшой подготовкой и новым фокусом, я смогу заняться семейными праздниками, встречами… а может, и свадьбами?

Праздничный организатор, который становится частью семьи.

Господи, какая банальность. И при этом — именно этим я и займусь.

Я стучу по клавишам, открываю Pinterest, набираю идеи, составляю фальшивые таймлайны и списки дел для трёх новых концепций. И когда перехожу к бизнес-плану, экран снова показывает последнюю вкладку. Ранчо R & R, бизнес-план туристического ранчо.

Я улыбаюсь экрану, как старому другу. Воспоминания о том, как мы с Ридом писали это предложение, вспыхивают в памяти. Это странное, но знакомое чувство — когда понимаешь, что тебе что-то нужно, хотя ты и не знал раньше, что именно.

Тепло наполняет меня изнутри, и я пролистываю в голове все моменты, проведённые с семьёй Роулинс в доме на ранчо Роузвуд. Ощущение принадлежности вспыхивает в груди — уверенное и яркое. И когда мне становится трудно дышать от этого нарастающего чувства…

Я захлопываю ноутбук.

Господи, как же я была глупа?