Судный день после дедлайна

Глава 10. Спасительная прокрастинация

План Серафины по «социализации и структурированию хаоса студента Игниса» был, как и всё, что она делала, безупречен.

План занимал три пергаментных свитка, включал почасовой график на ближайшие две недели и имел цветные маркеры для визуального отслеживания прогресса.

Пункт №1 на сегодняшний день включал в себя «Приведение в порядок логова в Северном крыле с последующей инвентаризацией».

Игнис, разумеется, планировал заняться этим так же. Не сейчас. Чуть позже. Возможно, после короткого, двадцатичасового сна. Он уже мастерски освоил тактику кивания и угукания в ответ на тирады Серафины, мысленно в это время составляя каталог самых причудливых форм облаков над Академией.

— Ты даже не слушаешь меня, да? — голос Серафины, острый как бритва, разрезал его полёт фантазии о пухлом облаке, напоминавшем спящего Спарка.

Они находились в заброшенном хранилище карт в Северном крыле — месте, которое Декан Бюрократус счёл идеальным для исправительных работ. Пыль лежала здесь вековым слоем, а паутина была столь густа, что могла бы вполне послужить материалом для пошива занавесок.

— Слушаю, слушаю, — пробормотал Игнис, лениво проводя пальцем по полу и рисуя в пыли замысловатую загогулину. — Уборка. Инвентаризация. Доблесть. Понял, принял, в процессе.

Серафина издала звук, средний между шипением и стоном отчаяния.

— «В процессе» — это когда ты что-то делаешь! А ты просто… существуешь здесь, повышая энтропию вселенной одним своим присутствием! — возмущенно чихнула Серафина.

В этот момент снаружи, из Зачарованного Леса, окаймлявшего Академию, донёсся приглушённый, но отчётливый звук — металлический лязг и грубые голоса. Серафина насторожилась, её изумрудные глаза сузились.

— Слышишь? Это не академические патрули. График их обхода не совпадает.

— Наверное, садовники, — безразлично предположил Игнис, пытаясь поймать солнечный зайчик, играющий на стене. — Подравнивают кусты. В соответствии с планом озеленения.

— У Академии нет садовников с таким низкочастотным, хриплым тембром и с явным пренебрежением к правилам согласования падежей! — отрезала Серафина, походя к зарешеченному окну.

Она осторожно выглянула и моментально побледнела.

— Наёмники, — испуганно пискнула она. — И не простые. На них шлемы Погасшей Стали. Это охотники на магов.

Игнис моментально перестал ловить зайчика.

— Охотники? Зачем? — улыбнулся он.

— Чтобы охотиться! — прошипела Серафина, отскакивая от окна. — Моя семья… у нас есть влиятельные враги. Я думала, академия — безопасная зона… Очевидно, я переоценила их бюрократическую бдительность!

Она лихорадочно озиралась, ища путь к отступлению. Перевоплотилась, но как-то на редкость неудачно, её крылья нервно подрагивали. Перфекционистка, живущая по плану, оказалась абсолютно не готова к тому, что в её расписание впишется отряд профессиональных киллеров.

Дверь в хранилище с грохотом распахнулась, и на пороге возникли три массивные фигуры в дымчатых доспехах, поглощающих магические колебания. В руках они держали странные устройства, похожие на арбалеты, но со свивающимися вокруг стволов сияющими рунами подавления.

— Серафина Медное Пламя, — прогремел один из них. — По приказу Теневого Синдиката, вы должны с нами проследовать. Живой. Или… не совсем живой. Примите человеческое обличие и мы избежим ненужных вопросов.

Серафина приняла боевую стойку, из её пасти вырвался сноп зелёного, очень даже контролируемого пламени. Но оно, столкнувшись с доспехами, лишь беспомощно облизнуло металл и погасло. Зато руны на оружии пришельцев вспыхнули ярче.

— Сопротивление бесполезно, дракониха, — усмехнулся один из наёмников. — Наши щиты поглощают структурированную магию. Твои выверенные заклинания для нас — что детские пузыри.

Именно в этот момент самый близкий к Серафине носитель лат, прокладывая путь к пятвшейся драконихе, грубо отшвырнул ногой валявшийся на полу старый деревянный ящик. Ящик с грохотом влетел прямо в бок Игнису, который всё ещё сидел на полу в позе задумчивого философа, пытаясь осмыслить вторжение грубой силы в его и без того сложный день.

Из ящика высыпалась пыль. Не простая пыль. Это была вполне себе пыль веков, смешанная с пылью от высохших чернил, пылью от пергамента и, что было самым главным, пылью от высохших чешуек арктической моли — известнейшего магического аллергена.

Эта мелкая, едкая взвесь густым облаком поднялась прямо к носу Игниса.

Щекотно. Очень щекотно.

Его ноздри задёргались. Глаза заслезились. Он попытался сдержаться, зажать нос рукой, но это было бесполезно.

И ЭТО ПРОИЗОШЛО ОПЯТЬ.

ЭТО был не маленький чих скуки, как в Плюшевых Холмах. И не чих паники перед дедлайном. Это был чих — нет, правильнее сказать ЧИХ — глубочайшего, неподдельного раздражения. Его отвлекли от важного дела (созерцания зайчика), в него врезались, и теперь в носу свербила древняя, магически усиленная пыль.

Его тело содрогнулось в немом конвульсивном спазме. И Игнис не чихнул. Игнис изверг.

Это не было пламенем. Это была ударная волна. Сжатый, раскалённый до состояния плазмы воздух вырвался из его ноздрей с звуком, напоминающим одновременный разрыв тысячи надутых шаров. Волна чистой, неструктурированной, абсолютно хаотичной энергии прокатилась по комнате.

Волна эта не поглощалась доспехами — она их просто не заметила. Щиты Погасшей Стали с треском разлетелись на осколки. Наёмников, как соломинки, швырнуло на стену, где они и повисли в причудливых позах, благополучно потеряв сознание. Вся пыль в хранилище, включая ту, что только что висела в воздухе, испарилась. Каменные стены на мгновение просвечивали, как раскалённый кварц, а затем остыли, став на несколько оттенков светлее.

Наступила тишина, звонкая и абсолютная.

Игнис, смущённо потирая нос, посмотрел на результат своего чиха.

— Вот чёрт, — произнёс он сипло. — Прости. Нервы.

Серафина стояла, не двигаясь. Её боевая стойка обмякла. Она вновь стала девушкой и смотрела то на бесчувственных наёмников, то на Игниса. Её идеально составленный план действий в чрезвычайной ситуации, который занимал у неё в голове отдельную папку, был уничтожен одним этим… этим актом абсолютного, бессознательного хаоса. И этот хаос только что спас ей жизнь.

Серафина медленно опустилась на пол. Не потому что упала в обморок от перенапряжения. Нет. Ноги просто подкосились.

— Ты… — она начала и снова замолчала, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ты… уничтожил отряд охотников на магов… пылью? Аллергией?

— Ну… да, — беспомощно улыбнулся Игнис. — Я не специально! — тут же добавил он. — Они сами! Они же мне в нос влетели, — развёл он руками Игнис, как будто это было совершенно очевидным объяснением. — Это была самозащита. Самозащита чихом.

Серафина продолжала смотреть на него. И вдруг с её губ сорвался звук, которого Игнис от неё никогда не слышал. Тихий, сдавленный… смех. Он был похож на треск крыльев мотылька о стекло.

— Самозащита носовая, — повторила она, и смех её стал громче и отчётливее. Смех был нервным, истеричным, но настоящим. — Я два года изучала боевые тактики против заклинателей-подавителей! А всё, что требовалось — это найти кого-то с магической сенной лихорадкой!

Она сидела на пыльном полу и смеялась, а Игнис смотрел на неё, и на его лице медленно расплывалась робкая улыбка.

— Значит… я помог? — осторожно спросил он.

Серафина перестала смеяться. Она подняла на него взгляд. Зелёный лёд в её глазах растаял, уступив место чему-то тёплому и невероятно усталому.

— Да, Игнис, — тихо сказала она. — Ты меня спас. Спасибо.

Она поднялась, отряхнула свою безупречную мантию, снова став серьёзной.

— Теперь помоги мне связать этих «гостей». А потом… — она вздохнула, — …потребуется составить очень подробный отчёт для Бюрократуса. Нарушение периметра, несанкционированное проникновение, применение силы…

— О, отчёт! — оживился Игнис. — Это я могу! Ну, то есть, не я, но я могу… э-э-э… морально поддержать тебя, пока ты его пишешь.

Серафина покачала головой, но на сей раз в её взгляде читалась не раздражение, а странная, новая терпимость.

— Знаешь что? — сказала она. — Для начала просто посиди рядом. И… постарайся не чихать на бланки и на пергаменты, ладно?