Судный день после дедлайна

Глава 22. Чих на миллион золотых

После чиха Игниса на плато воцарилась тишина. Та самая, что бывает, когда все, что могло издать звук, уже его издало и теперь скромно молчит, притворяясь невиновным. Даже ветер, обычно такой разговорчивый на вершине горы, притих, затаив дыхание и ожидая, чем все закончится.

Игнис так и сидел, понурый, посреди треснувшей обсидиановой плиты, напоминая несчастного птенца, который только что случайно разнес собственное гнездо, скорлупу и заодно — ветку дерева, на которой вся конструкция висело. Он смотрел на Серафину, и в его золотистых глазах стояла такая вселенская растерянность, что у нее сжалось сердце.

— Я… — попытался снова что-то сказать Игнис и чихнул снова. Но на этот раз это был всего лишь крошечный, сконфуженный «пффф», извергнувший маленькое облачко дыма с искоркой. — Кажется, у меня аллергия на экзамены.

— Согласно моим наблюдениям, — сказала она, иронично разглядывая окружающие разрушения, — у тебя аллергия на искусственно навязанный контроль. Что, в общем-то, логично. Ты же не версальский кустик, чтобы тебя подстригать под линейку.

Тем временем Декан Бюрократус совершал свой неторопливый обход поля битвы. Его длинные, отполированные когти не постукивали, а скорее скользили по камню, словно он уже вел незримый подсчет ущерба. Он остановился перед парой драконят-первокурсников, которые, опрокинутые ударной волной, безуспешно пытались придать своим перепуганным мордочкам выражение стоического спокойствия.

— Ваши имена? — спросил Бюрократус, доставая из складок мантии бланк. Бланк был идеально чистым, и это казалось чудом, учитывая, что все остальные бумаги в радиусе полумили теперь были голубями.

— Э-э… Бренди? — выдавил один.

— И… Когтинтин? — добавил второй, неуверенно.

Декан записал.

— Состояние до инцидента?

— Нормальное? — предположил Бренди.

— Опишите подробнее. Эмоциональный фон, физическое самочувствие, наличие ценных предметов при себе.

Пока Бренди и Когтинтин лихорадочно вспоминали, не было ли у них при себе бабушкиной брошки или магической конфеты, Бюрократус переместился к группе преподавателей, отряхивающих пыль с мантий.

— Профессор Игнис… в смысле, профессор Магма! — поправился он, бросив взгляд на виновника. — Ваша оценка структурной целостности западного фасада библиотеки?

Профессор Магма, толстый дракон в очках, снял их, протер и водрузил обратно на нос.

— Окна, — констатировал он мрачно. — Все. От витража «Подвиги Предка-Основателя» до слухового окошка в моем кабинете. Полная ликвидация стеклянных масс. Замена… — он умолк, производя в ухе сложные вычисления, — …обойдется в сумму, примерно равную годовому бюджету на печенье для столовой.

Бюрократус сделал новую пометку. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой заинтересованности, будто он изучал не последствия катастрофы, а особенно любопытный образец бюрократической процедуры.

— Печенье, — произнес он задумчиво. — Что ж, значит исключим его из сметы. Продолжайте.

Профессор покорно продолжил.

А в это время трио «Предприимчивых» переживало не лучшие моменты своей карьеры. Они пытались слиться с каменной стеной, но это получалось плохо — Глог был слишком коренастым, Зилла слишком темной, а Фризз периодически чиркал кончиком крыла по камню, высекая искры.

— План «Контролируемый успех», — шипела Зилла, глядя на Фризза с таким выражением, будто хотела его не съесть, а аккуратно разобрать на запчасти и обратно неправильно собрать. — Ты сказал, эликсир просто сфокусирует его силу!

— Он и сфокусировал! — оправдывался Фризз, размахивая лапами. — Смотрите, какой чистый, аккуратный срез в дальней скале! Никаких лишних осколков! А плазменный веер? Идеальная геометрическая форма! Это же прорыв в прикладной пиротехнике!

— Прорыв, который сейчас проломит нам головы, когда Бюрократус закончит с отчетами! — проскрежетал Глог. — Я уже вижу мысленным взором счет за фокусную плиту! Она из чистейшего обсидиана, добытого в жерле спящего вулкана в полнолуние!

— Может, сбежим? — робко предложил Фризз. — Пока он занят подсчетами?

— Куда? — с горькой иронией спросила Зилла. — Он, наверное, уже подал уведомление о нашем потенциальном побеге в драконью полицию. И хорошо, если только туда! А если охотникам? Вы что, не знаете этого Бюрократуса? Он еще и в трех экземплярах умудрился наверняка! Один из которых уже стал голубем и улетел.

Их диалог прервал Спарк. Саламандр, отлежавшись где-то в складках плаща Игниса, теперь подбежал к ним, его пламя пылало яростным багрянцем.

— Вы! — взвизгнул он, тыча в троицу горящим хвостом. — Вы это сделали! Вы впихнули в него эту… эту умную гадость! Я чувствовала, что это плохо кончится! Я всегда чувствую! Но он не слушал! Никто не слушает Спарка! А потом ба-бах! И все летит к драконьей бабушке!

— Успокойся, огонек, — попытался вкрадчиво сказать Глог. — Мы всего лишь хотели помочь товарищу по учебе раскрыть его потенциал.

— Раскрыть? — Спарк фыркнул, и из его ноздрей вырвался крошечный дымный шарик. — Вы его не раскрыли, вы его… перезапустили в аварийном режиме! Теперь у нас тут не экзамен, а площадка для тренировки космических ракет на прочность!

Тем временем Бюрократус завершил свой предварительный обход и вернулся к центру событий. Его взгляд упал на Игниса и Серафину, все еще сидевших на плите.

— Мисс Медное Пламя, — произнес он. — Ваше присутствие здесь зафиксировано. Вы можете удалиться.

Серафина подняла голову. Ее зеленые глаза встретились с ледяными звездами декана.

— Согласно параграфу 7 устава Академии, — сказала она четко, — студент имеет право на присутствие адвоката или доверенного лица на любом этапе разбирательства. Я являюсь доверенным лицом Игниса.

Игнис посмотрел на нее с таким обожанием, что чуть не расплавил камень под собой. Спарк закатил глаза и метнулся к своему дракону.

Бюрократус медленно моргнул. Это было равносильно бурной реакции у любого другого дракона.

— Весьма находчиво, — заметил он. — Ваше заявление принято к сведению. Протокол допроса свидетелей начнется через пятнадцать минут в зале заседаний №3. Приведите своего … ммм… подзащитного, — он с легким оттенком брезгливости окинул взглядом закопченного и по-прежнему растерянного Игниса, — в презентабельный вид.

Декан развернулся и направился прочь, его мантия развевалась за ним знамя победы.

Когда он скрылся из виду, Игнис испустил долгий, дрожащий выдох.

— Ну все, — простонал он. — Мне конец. Меня отчислят. Заставят расплачиваться следующие пятьсот лет. Имя мое будут упоминать в учебниках по архитектуре в разделе «Как не надо проверять здания на сейсмоустойчивость».

— Вздор, — сказала Серафина, поднимаясь и отряхивая с мантии пыль, пепел, камешки и прочую прилипшую ерунду. — Ты не виноват.

— Как это не виноват? — удивился Игнис. — Это же я чихнул!

— Нет, — возразила Серафина с тонкой улыбкой. — Это чихнул не ты. Это чихнул «Концентратор Воли» в сочетании с экзаменационным стрессом и коварным планом твоих «друзей». Ты был лишь… проводником. Как громоотвод во время грозы. Только вместо грома — чих.

— Чих на миллион золотых, — мрачно констатировал Игнис, оглядывая разрушения. — Спарк, начинай копить на наши выплаты. Из тюрьмы.

Спарк, подбежав к нему, сел на задние лапки.

— Выплаты? Из тюрьмы? Да они заставят тебя работать! Восстанавливать все это! — он махнул лапкой вокруг. — Ты будешь таскать камни до скончания веков! А я буду тебе носить сухарики! Маленькие, черствые сухарики!

— Прекрати, — мягко сказала Серафина. — Никто никого не посадит. Бюрократус не таков. Он… он будет счастлив. У него теперь есть материал для работы на годы вперед. Составление отчетов, смет, актов списания… Для него это не наказание, а праздник.

Игнис задумался. В ее словах был смысл. Декан действительно выглядел не столько разгневанным, сколько… поглощенным. Как художник, внезапно получивший в распоряжение целый мир вместо крошечного холста.

— Так что же теперь? — спросил он с некоторой надеждой в голосе.

— Теперь, — Серафина аккуратно смахнула с его плеча кусочек застывшей сиреневой стеклянной пыли, — мы идем в зал заседаний. И ты будешь вести себя как невинная жертва обстоятельств и некачественных фармацевтических продуктов. А я буду это доказывать. По пунктам. И согласно графику.

Она помогла Игнису подняться. Игнис пошатнулся, но удержался на ногах. Он посмотрел на расколотую плиту, на выбитые окна, на голубей, которые теперь уселись на карнизах и взирали на происходящее с глуповатым видом.

— Знаешь, — сказал он, и в его голосе впервые за этот день прозвучала привычная самоирония, — а чих был ничего так. С эффектами.

Серафина фыркнула:

— Слишком пафосно. В следующий раз, когда захочешь чихнуть, предупреди. Я успею эвакуировать библиотеку.

И друзья пошли к выходу с площадки, опираясь друг на друга — он, потому что еще дрожал, она, чтобы его поддержать. Спарк семенил следом, ворча что-то о страховых полисах и своем подорванном психическом здоровье.

А высоко в небе, на самой Луне, ярко горели три загадочные буквы, выжженные чихом дракона-прокрастинатора. «И. П. С.». Игнис Пламенное Сердце. Самая масштабная, самая дорогостоящая и самая нелепая подпись в истории магического образования.

И как знать, может быть, оно того стоило?