Судный день после дедлайна

Глава 4. Практикум по основам катастрофы

Аудитория для занятий огненным дыханием носила гордое и многообещающее название «Кузница Стихий». Как это часто бывает с многообещающими названиями, реальность смотрела на него с иронией. Стены были покрыты паутиной трещин, которые старательно замазывали каким-то подозрительным блестящим составом, похожим на застывшую лаву, но пахнущим дешевой магией и отчаянием. По углам стояли скульптуры древних драконов (да-да, тех самых!), и у одной из них отсутствовала голова — не в результате почтенной вековой эрозии, а, как казалось, из-за одного крайне неудачного чиха на прошлой неделе.

Преподаватель, магистр Игниус (не родственник, как он устало пояснял каждому курсу, попавшему сюда на этой неделе), был драконом, который, казалось, сам пережил столько катастроф, что смотрел на мир сквозь дымку философского фатализма. Его чешуя имела цвет потухшего угля, а на правом крыле красовалась аккуратная табличка: «В случае неконтролируемого возгорания разбить стекло». Он смотрел на очередную группу студентов с выражением человека, который вот-вот станет свидетелем очередного акта этой вечной трагикомедии.

— Итак, — произнес он голосом, в котором дребезжали осколки былых надежд, — сегодня мы постигаем азы. Основу основ. Альфу и омегу драконьего бытия. Огненный шар диаметром не более одного фута. Пять секунд горения. Никаких импровизаций, прошу вас, — с содроганием завершил он.

Игнис, разумеется, прибыл ровно через пять минут после начала. Не потому, что торопился, а потому, что его выгнал из комнаты Спарк, применив изощренную пытку — непрерывное чтение вслух и с выражением академического устава.

— Шар, — пробормотал Игнис, озираясь в поисках вдохновения или, на худой конец, готовых шпаргалок. — Круглый, горячий… шар. Элементарно.

— НЕТ! — зашипел Спарк, вцепившись ему в гриву. — Не элементарно! Там, в конспекте, который ты не читал, есть формулы! Коэффициент теплового расширения! Фазовая стабилизация плазмы! Это же целая наука!

— Наука — это когда скучно, — отмахнулся Игнис. — А я предпочитаю искусство. Штрих, еще штрих — и вот уже готов наш пламенеющий шедевр.

Его взгляд упал на пыльную полку в углу, где лежали свитки, явно разжалованные за ненадобностью. Один из них, перевязанный обугленной веревкой, подмигнул ему обещанием легких путей. На этикетке корявым почерком было выведено: «Сокр. рук-во. Пламя для чайников».

— Вот же оно! — обрадовался Игнис, выдернув свиток. — Сокращенное руководство. Люблю сокращенное. Зачем делать десять шагов, если можно сделать один? Или ни одного.

Он развернул свиток. Первые страницы действительно содержали нечто простое, но где-то в середине, после раздела «Как удивить гостей на пикнике», текст обрывался, а далее следовали вырванные страницы и приписка на полях: «…а коли силы осталось в избытке, дерзни воззвать к малому светилу, дабы осветить путь во тьме невежества. Рецепт смотри на обороте».

Оборота, разумеется, не было.

— Малое светило… — задумчиво прошептал Игнис. — Это, наверное, такая разновидность шара. Очень маленькая. Почти точка.

— ЭТО СОЛНЦЕ! — завизжал Спарк, пытаясь вырвать свиток из его рук. — МАЛОЕ СОЛНЦЕ! ТЫ ЧТО, СЛОВ НЕ ПОНИМАЕШЬ?!

— Все относительно, — возразил Игнис. — Для вселенной наше солнце — тоже довольно малая величина.

В этот момент магистр Игниус тяжело вздохнул.

— Практическая часть начинается. Студент Игнис, вы первый. Продемонстрируйте шар. Стандартный размер. Помните о технике безопасности.

— Техника безопасности — для тех, кто не уверен в своей силе, — с уверенностью заявил Игнис, выходя на середину зала.

Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить обрывки фраз из свитка. «…собери энергию в точке между глаз… представь сферу чистого света… не дай ей выйти из-под контроля, ибо последствия…»

— Последствия — это скучно, — вслух закончил Игнис, превратился в золотого дракона и чихнул.

Это не был обычный чих. Это был чих, который, казалось, содержал в себе всю накопленную за годы прокрастинации энергию. Это был чих-катарсис, чих-освобождение. Воздух в аудитории дрогнул, затрепетал и сгустился перед его мордой, но отнюдь не в скромный огненный шарик, а в нечто ослепительное, бело-желтое, пульсирующее жаром, от которого немедленно начала пузыриться каменная кладка пола.

Над головами студентов-драконов и одного обезумевшего от ужаса саламандрика повисло мини-солнце. Оно было размером с добрый обеденный стол и испускало такой свет, что тени поползли по стенам в обратном направлении, словно пытаясь спастись.

Наступила тишина. Было слышно только легкое потрескивание плазмы и шипение плавящегося камня.

— Это… — магистр Игниус сглотнул. — Это не шар. Это астрофизический инцидент.

— Но оно круглое! — возразил Игнис, щурясь от света. — И горячее. Два критерия из двух. Я бы сказал, это даже перевыполнение плана.

В этот момент с потолка начала капать каменная лава. Один из студентов, пытаясь спастись, неловко отпрыгнул и задел крылом статую без головы. Статуя не выдержала натиска и с грохотом рухнула, рассыпавшись на несколько менее крупных, но все еще весьма внушительных кусков.

Дверь в аудиторию распахнулась. На пороге стояла Серафина. Она держала в руках толстенный фолиант «Регламента проведения практических занятий и сопутствующих инцидентов». Ее взгляд скользнул по мини-солнцу, по плавящемуся полу, по паникующим студентам и, наконец, остановился на Игнисе.

На ее безупречно невозмутимом лице появилось удивленное выражение.

— Статья 14, параграф 3, — произнесла она голосом, в котором плавились осколки ее идеальной реальности. — «Несанкционированное создание самоподдерживающихся плазмоидов класса «Светило» на территории академии». Санкция — немедленная изоляция источника угрозы и составление акта на семи свитках.

— Акта? — переспросил Игнис с интересом. — Можно я потом? Сейчас, видите ли, творческий процесс…

— ТВОРЧЕСКИЙ?! — взвизнул Спарк и повалился в обморок.

Серафина сделала шаг вперед, и даже мини-солнце, казалось, отпрянуло.

— Вы расплавили базульку основателя! Тень от вашего… эээээ….. «творчества» теперь навсегда запечатана в южной стене! Расписание занятий по всей академии сбилось из-за электромагнитного импульса!

Она подошла к Игнису так близко, что он почувствовал исходящий от нее холод ярости, более пронзительный, чем любое пламя. И тут же вернул себе человеческое обличие.

— С этого момента, — объявила Серафина, и каждое слово падало, как заклепка в его гробу репутации, — вы, ходячее чрезвычайное происшествие, вы, хаос в чешуе, вы, Игнис, объявляетесь моим личным врагом. Не потому, что вы некомпетентны. А потому, что ваша некомпетентность достигает масштабов стихийного бедствия. И я, — ее глаза сверкнули стальным блеском, — буду лично следить за тем, чтобы ваша «творческая энергия» была направлена в русло, предписанное учебным планом. Или вы будете разбирать последствия своих опытов по камушку. Лично. Под моим надзором.

Она развернулась и вышла, оставив за собой гробовую тишину, нарушаемую лишь веселым потрескиванием новорожденной звезды.

Игнис посмотрел ей вслед.

— Личный враг, — произнес он задумчиво. — Это уже прогресс. В прошлый раз я был просто «неопознанной угрозой». Чувствуется динамика.

— ДИНАМИКА?! — Спарк забился в истерике. Поняв, что никто не собирается его откачивать, саламандрик счел за лучшее вскарабкаться на своего личного дракона. — МЫ ЧУТЬ НЕ СТАЛИ ЦЕНТРОМ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ! А ТЫ ГОВОРИШЬ О ДИНАМИКЕ!

— Ну, знаешь, — Игнис лениво ткнул рукой в мини-солнце, которое с тихим шипением начало понемногу оседать, превращаясь в лужу раскаленного шлака, обжегся и начал усердно дуть на пальцы, — чтобы завоевать внимание такой девушки, нужно уметь заявить о себе. А я, как видишь, умею.

Магистр Игниус медленно подошел к стене и повесил на новое, еще дымящееся пятно табличку: «Не уничтожать. Исторический памятник. Инцидент №742-бис».

Практикум по основам катастрофы был официально завершен. И у практикума, и у Игниса появилась своя, личная, муза.