Судный день после дедлайна

Глава 8. Ночные манёвры

План, как и всё, что рождалось в голове Игниса, был гениален в своей простоте и катастрофичен в своей гениальности. Суть его заключалась в том, чтобы не писать скучный доклад по истории магического права, который Серафина вручила ему с таким видом, будто передавала собственные душу и честь. Вместо этого он решил украсить главную площадь Академии к предстоящей «Неделе Драконьей Доблести». Ночной подсветкой. Выжженной в небе. Что могло пойти не так?

— Всё! — пищал Спарк, бегая по спине своего дракона, как по плите. — Всё может пойти не так! Абсолютно всё! Она тебя сожрёт! Сначала Серафина, а потом Декан! Они будут есть твою печень по очереди! И легкие! И сердце! Мы все умрём!

— Успокойся, это же искусство, — лениво буркнул Игнис, прицеливаясь к тёмному бархату неба над Академическим шпилем. — И какое кому дело до какого-то доклада, если у них над головой будет вечно сиять… э-э-э… сиять…

Он замолча, поняв, что не придумал, что именно должно было сиять. Герб Академии? Слишком пафосно. Его собственное имя? Слишком эгоистично. Просто красивый узор? А где тут, простите, доблесть?

— Видишь! Даже идеи нет! — завопил Спарк, прочитав его мысли. — Идём спать! Сейчас же!

Но было уже поздно. Тревога, стресс от встречи с Серафиной и врождённое чувство приближающегося дедлайна создали в Игнисе тот самый коктейль из паники и безрассудства, который и был топливом для его магии. Кончик его хвоста затрепетал, наливаясь раскалённым докрасна золотом.

— Ладно, — прошептал он. — Сделаем абстракцию. В духе доблести… и чего-то там еще…

Он прищурил свои янтарные глаза и выпустил струю пламени. Но это было не яростное, разрушительное пламя катастрофы. Оно было тонким, как кисть, и послушным, как шелковая нить. Раскалённый воздух выписывал в небе сложные завитки, спирали и точки, сливавшиеся в причудливый, мерцающий орнамент, который напоминал то ли морозные узоры на стекле, то ли таинственные созвездия, забытые картографами. Игнис полностью сосредоточился, его крылья расправились для лучшего баланса, а дыхание стало ровным и глубоким. В эти мгновения он был не прокрастинатором-разгильдяем, а художником, чьим холстом была сама бесконечность.

Он не услышал тихого шелеста крыльев позади себя.

— Что… что это ты делаешь? — раздался голос, в котором смешались ужас, ярость и что-то ещё, неуловимое.

Игнис вздрогнул, и огненная кисть дёрнулась, оставив на идеальном узоре небольшой, но заметный клякс.

Он медленно обернулся.

На краю башни, озарённая призрачным светом его творения, стояла Серафина. Её медно-розовая чешуя отливала перламутром, а хризолитовые глаза были расширены до предела возможного. Она смотрела не на него, а на небо. Её пасть была приоткрыта от изумления.

— Я… — начал Игнис, готовый к новой порции шипящих упрёков. — Это…

— Тихо, — отрезала она, не отводя взгляда.

И он покорно замолчал. Спарк, издав тонкий писк, спрятался у него за гривой.

Серафина медленно парила вперед, пока не оказалась рядом с ним. Её взгляд скользил по мерцающим линиям, изучая каждый изгиб.

— Это… бесполезно, — произнесла она наконец, но в её голосе не было прежней стали и холода. Зато вовсю слышалось недоумение. — Это не внесено в реестр мероприятий. Не согласовано с комитетом по эстетике. Не…

Она замолчала, снова глядя на узор. Огоньки неба отражались в её зрачках, и в них плясали золотые искры.

— …не по плану, — закончила она шёпотом.

— Ну, знаешь ли, — осторожно начал Игнис, пользуясь паузой. — Иногда планы… они как тесные доспехи. Красиво, почётно, но двигаться мешают.

Он ожидал, что она взорвётся. Но Серафина лишь медленно покачала головой.

— Я потратила три дня на расписание открытия «Недели Доблести». Три дня! С точностью до минуты. А ты… ты за полчаса создал нечто, перед чем моё расписание выглядит… — она искала слово, и это давалось ей с видимым трудом, — …скучным.

И это прозвучало как самое страшное признание в её жизни.

— Мне нужно было написать доклад, — честно признался Игнис, разглядывая кончик своего хвоста. — Но он был такой скучный. А тут… ну, видишь ли, свободное место было.

Он махнул лапой в сторону неба.

Серафина вдруг резко повернулась к нему. В её глазах снова вспыхнул зелёный огонь, но на сей раз это был не гнев, а нечто иное — острая, почти научная любознательность.

— Как ты это сделал? — спросила она, и её голос снова приобрёл привычные командные нотки, но теперь в них слышалось любопытство. — У тебя же нет ни плана! Ни эскиза! Ни расчёта теплового воздействия на атмосферу!

Игнис пожал крыльями.

— А зачем? Оно же… само идёт. Изнутри. Просто смотрю и понимаю, где нужно провести линию, а где сделать точку. Как будто оно всегда там было, просто невидимое.

— Это антинаучно, — тут же отрезала Серафина. — Творческий процесс тоже можно и нужно структурировать! Разбить на этапы! Оптимизировать!

— Ну, попробуй, — предложил Игнис с лёгкой ухмылкой.

Она фыркнула, но взгляд её снова устремился к небу. Мерцающий узор начинал потихоньку рассеиваться, уступая место обычным звёздам.

— Он исчезает, — сказала она, и в её голосе прозвучала едва уловимая нотка сожаления.

— Временное искусство, — философски заметил Игнис. — Как и всё в этом мире. Кроме, возможно, бюрократии.

Он ожидал, что дракониха возразит. Но Серафина молчала. Она стояла рядом с ним, высокая, идеальная, пропорциональная, вся спланированная… и с сожалением смотрела, как исчезает созданный им, Игнисом, хаос. Её собственное, выверенное до секунды расписание, вероятно, предписывало ей уже давно быть в кровати. Но она не двигалась с места.

— Ладно, — наконец выдохнула она, ломая затянувшееся молчание. — Этот… перформанс… не отменяет необходимости сдать доклад. Завтра. К началу занятий.

— Обязательно, — кивнул Игнис с таким видом, будто он и не думал отлынивать.

— И… — она запнулась, словно слова давались ей с трудом. — …узор. Он был… достаточно доблестным.

С этими словами она резко развернулась и, не прощаясь, улетела в сторону своего общежития, оставив Игниса на башне одного со его тающим шедевром и тихо тлеющим от изумления Спарком.

— Она… она не стала тебя ругать, — прошептал саламандр, выползая из-за гривы. — Она даже… чуть-чуть… похвалила? Мы что, все умрём не сегодня?

Игнис смотрел в ту сторону, где исчез медно-розовый силуэт. На его морду медленно наползала задумчивая улыбка.

— Знаешь, Спарк, — сказал он тихо. — Кажется, у неё внутри тоже есть… свободное место… если ты понял, о чем я. Просто она давно не смотрела вверх, на звезды.

Он ещё раз взглянул на своё почти исчезнувшее творение, вздохнул и направился в свою комнату. Доклад, конечно же, написан не был. Но впервые за долгое время Игнис чувствовал, что создал что-то действительно важное. И дело было вовсе не в узоре в небе.