Судный день после дедлайна

Глава 31. Семестровый отчёт, или Апокалипсис сегодня. Или послезавтра.

Идея, посетившая декана Бюрократуса, была столь же грандиозна, сколь и проста в своей административной жестокости. Если Игнис способен импровизировать в условиях цейтнота, то почему бы не создать для него идеальные, контролируемые условия для демонстрации этого дара? Иными словами — стоит назначить ему дедлайн.

Не какой-то абстрактный, вроде «трактата на 500 страниц», который можно откладывать вечно, а конкретный, железный, неумолимый. Семестровый отчёт по его же собственному курсу «Основы импровизации в условиях экстремального цейтнота». Как пример… как вполне подходящее дело!

Когда Бюрократус объявил об этом на очередном совещании, в кабинете повисла тишина, которую можно было бы назвать почтительной, если бы она не была насквозь пропитана ужасом.

— Но, господин Декан, — осторожно заметил завуч по учебной части, дракон с лицом, напоминавшим смятый пергамент, — это же... цирк с конями! Он же его в последнюю ночь на коленке напишет! В лучшем случае!

— Именно, — без тени иронии ответил Бюрократус. — Я и ожидаю демонстрации процесса «написания на коленке в последнюю ночь». Но с одним условием. Процесс должен быть... задокументирован!

Он воззрился на собравшихся своим каменным взором.

— Игнис будет готовить отчёт. Мисс Рэйзорбэк будет его курировать и обеспечивать соблюдение формальных требований. А трио «Предприимчивых»... — здесь его голос обрёл оттенок ледяного удовлетворения, — ...будет осуществлять техническую поддержку и вести протокол всех этапов работы. Наблюдательный протокол.

Известие о грядущем апокалсисе достигло Игниса в его логове, где он как раз демонстрировал Серафине новую технику выжигания по камню с помощью ритмичного постукивания хвостом. И если до получения этого известия мордочку Серафины можно было назвать умильной, то вновь поступившая информация заставила ее полностью перемениться и даже перевоплотиться. И теперь ее лицо очень напоминало лицо человека, только что увидевшего собственное надгробие с высеченными на нём сроками дедлайна.

— Игнис, — произнесла она, и голос её дрогнул. — У нас проблема. Академического масштаба.

Игнис, уловив нотки паники в ее голосе и немедленно приуныл.

— Опять голуби? Я в этот раз ничего не трогал!

— Хуже, — Серафина опустилась на единственный более-менее свободный стул. — Семестровый отчёт. По твоему курсу. Сдача — послезавтра. В девять ноль-ноль.

Игнис несколько секунд молча переваривал эту информацию. Потом его лицо прояснилось.

— А, — сказал он. — Ну, это же послезавтра. Это же почти как никогда. У нас ещё куча времени.

— Игнис! — в голосе Серафины прозвучала настоящая мольба. — Это не трактат, который можно писать годами! Это отчёт! С таблицами! Графиками! Аналитическими выводами! Его нужно не просто написать, его нужно оформить по стандарту А-117 «Отчётность о педагогической деятельности»! Это двадцать семь разделов, не считая приложений!

В этот момент дверь в логово с грохотом отворилась, и внутрь вкатилась тележка, гружённая бумагой, чернильными приборами и одним очень несчастным на вид саламандриком. За тележкой, в белых халатах и с планшетами в лапах, стояли Глог, Зилла и Фризз.

— Комитет по техническому сопровождению процесса отчётности прибыл! — объявил Глог, щёлкая наручными часами. — Время начала подготовки: 14:08. Отсчёт пошёл.

— Помещение не соответствует санитарным нормам для ведения официальной документации, — тут же констатировала Зилла, с отвращением оглядывая комнату. — Требуется срочная уборка и дезинфекция. И, возможно, экзорцизм.

— О, какая благодатная среда для творчества! — восхищённо прошептал Фризз, уставившись на хаос. — Я фиксирую уникальный психологический фон, способствующий генерации спонтанных решений! Можно я тут тоже буду ночевать?

Игнис смотрел на них, потом на Серафину, потом на гору чистой бумаги, которая казалась ему Эверестом, покорять который его заставляют в одних носках.

— Я... я не могу, — прохрипел он. — Это же... система! Бюрократия! Мне нужен воздух! Простор! Вдохновение!

— Вдохновение зафиксировано в разделе 4, подраздел «Б», — безжалостно парировала Зилла, разворачивая свой планшет. — «Методологическая база педагогического эксперимента». Приступаем.

Так начались самые страшные сорок восемь часов в жизни Игниса. И, возможно, Серафины.

Хроника дедлайна.

День первый. 10:00.

— Итак, — Серафина, с лицом полководца перед решающей битвой, развернула на стене гигантский лист с нарисованной блок-схемой. — План написания отчёта. Мы начинаем с раздела 1: «Введение». Игнис, твои задачи: сформулировать актуальность курса.

— Актуальность? — Игнис уставился на чистый лист, как кролик на удава. — Ну... все вечно всё откладывают. Вот и актуально.

— Недостаточно научно! — тут же вступила Зилла. — Требуется ссылка на академические источники! Как минимум, на труд Бюрократуса «О природе административных временных рамок»!

— А я могу сослаться на свой трактат? — с надеждой спросил Игнис. — Тот, что на 500 страниц?

— Вы написали хотя бы одну? — язвительно поинтересовался Глог.

— Я... начал. Введение. Там одно слово: «Чих».

Серафина закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Хорошо. Актуальность: «В условиях возрастающей сложности магических задач и ограниченности временных ресурсов, традиционные методы тайм-менеджмента демонстрируют свою неэффективность для определённого типа личности...»

— О, — прошептал Игнис, смотря на неё с обожанием. — Это же про меня. Но так умно!

День первый продолжается. 15:00.

Игнис, доведённый до отчаяния необходимостью заполнять таблицу «Динамика учебных показателей группы», объявил, что у него творческий кризис и ему срочно требуется сменить обстановку.

— Одобряю! — оживился Фризз. — Классический метод прокрастинационной разминки! Фиксирую: субъект приступает к фазе «активного бездействия».

Игнис вышел в коридор... и через пять минут вернулся, неся в руках идеально круглый, отполированный до блеска камень.

— Смотрите! — восторженно сказал он. — Он же идеальный! Я нашёл его под лестницей! Он должен быть в отчёте! Как иллюстрация спонтанного поиска красоты в рутине!

Зилла холодно посмотрела на камень.

— Артефакт не внесён в реестр учебных материалов. И не может быть использован. Предлагаю конфисковать.

Камень конфисковываться отказался и был водворён на полку к остальным «сокровищам» под убийственный взгляд Игниса.

День первый продолжается. 22:00.

“22:00. Игнис, пытаясь написать раздел «Практические кейсы», заснул лицом в чернильницу. Серафина, обнаружив это, не стала его будить”.

Серафина действительно не стала будить Игниса, а просто аккуратно вытерла ему морду, накрыла его мантией и села дописывать за него анализ домашних заданий студентов.

Глог, Зилла и Фризз, тем временем, вели протокол его сна.

«22:17. Субъект издаёт равномерные посапывания. Фаза быстрого сна. Вероятно, видит сны о несданных отчётах».

«22:45. Субъект дёрнул хвостом. Рефлекторная реакция на приближение дедлайна».

«23:10. Спарк устроился на голове субъекта. Влияние саламандрика на когнитивные процессы под вопросом».

День второй. 08:00.

Игнис проснулся с ощущением, что его проглотил дирижабль, набитый официальными бланками. На столе перед ним лежала аккуратно исписанная Серафиной половина отчёта и записка: «Игнис! Остались разделы 7, 9, 12 и ВСЕ приложения. И заключение. И аннотация. И твоя подпись. Я пошла на лекцию. Вернусь к полудню. НЕ ПРОКРАСТИНИРУЙ!»

И тогда паника, которую Игнис испытывал до этого, показалась ему лёгким волнением по сравнению с леденящим душу ужасом, охватившим его сейчас. До сдачи оставалось 25 часов.

— Время — деньги! — объявил Глог, заводя песочные часы. — А в нашем случае — ещё и административные взыскания!

— Приступаем к разделу 7! — скомандовала Зилла. — «Финансовое обоснование эффективности методики»!

Игнис с тоской посмотрел на цифры. Бухгалтерия не была его коньком. Его конёк был — чихать на бухгалтерию. В прямом и переносном смысле.

— Я не могу! — взмолился он. — Мои мозги отказываются думать о коэффициентах окупаемости! Мне нужен... прорыв! Отчаянная, сумасшедшая идея!

— Одобряю! — снова вступил Фризз. — Субъект входит в фазу «творческого озарения», предшествующую фазе «панической истерики»! Предлагаю стимулировать процесс!

Фризщ достал из кармана халата колбу с дымящейся жидкостью.

— Эликсир «Мозговой штурм»! — объявил он торжественно. — Побочные эффекты: временная телепатия и возможная смена цвета чешуи!

— НЕТ! — хором закричали Игнис, Глог и Зилла.

В этот момент в логово влетел запыхавшийся Спарк. Он что-то бешено жевал, а из его пасти торчал уголок пергамента. Игнис, действуя на рефлексах, выхватил у саламандрика жвачку. Это был... черновик его же лекции, испещрённый случайными пометками и рисунками на полях. Игнис собирался его выбросить, но его взгляд упал на одну из каракулек…

— Стойте, — прошептал он. — Это же... гениально.

На полях, рядом с фразой «импровизация как ресурс», он когда-то нарисовал схему, напоминавшую взрыв в чернильнице. И теперь, в свете раздела 7, он увидел в ней не хаос, а... диаграмму. Диаграмму снижения затрат на ремонт Академии благодаря «целенаправленному перенаправлению разрушительной энергии в творческое русло».

— Так вот же оно! — закричал он. — Мы не считаем убытки! Мы считаем... сэкономленные средства на скучном, плановом разрушении! Наш метод не требует дорогих тренажёров! Он использует подручные материалы! Вот, смотрите! — он ткнул пальцем в свой «архив» — груду испорченных вещей. — Этот сломанный стул — это же наглядное пособие по теме «Неудачная импровизация с левитацией»! А эти обугленные книги — «Практикум по контролируемому возгоранию»! Мы не тратим, мы... инвестируем в наглядность!

Воцарилась тишина. Даже Зилла на секунду потеряла дар речи.

— Это... — она попыталась найти слова. — Это самая безумная бухгалтерия, которую я когда-либо видела.

— Но она гениальна! — воскликнул Фризз. — Мы оправдываем хаос с помощью... хаоса же, но поданного как система!

— Это не бухгалтерия, — с придыханием сказал Игнис. — Это... искусство.

Серафина, вернувшаяся как раз в этот момент, застыла на пороге, наблюдая, как Игнис, Глог, Зилла и Фризз с горящими глазами что-то чертят на огромном листе, споря и перебивая друг друга. Это был не тот Игнис, что панически избегал работы. Это был Игнис-творец, Игнис-новатор, который нашёл способ приручить бюрократию, превратив её в свой собственный, причудливый вид творчества.

Серафина медленно подошла и посмотрела на их творение. Это была не официальная отчётность. Это был манифест. Манифест прокрастинатора, облачённый в одежды академического стандарта. Таблицы были кривыми, графики напоминали кардиограмму испуганного кролика, но в каждом слове, в каждой цифре сквозила такая мощная, такая искренняя вера в свой безумный метод, что это было... прекрасно.

— Ну что? — Игнис посмотрел на неё, запыхавшийся, с размазанными по морде чернилами, но сияющий. — Как тебе мой... э-э-э... финансовый анализ?

— Это ужасно, — сказала Серафина, и её голос дрожал. — С точки зрения стандарта А-117 — это полный провал. Но как педагогическое открытие... — она посмотрела ему в глаза, — ...это самая честная и революционная работа, которую я когда-либо видела.

Она села рядом с ним.

— Теперь давай приведём этот хаос в божеский вид. Чтобы Бюрократус не умер от инсульта, когда это увидит.

Работа закипела с новой силой. Теперь это была не каторга, а общее, почти что веселое безумие. Серафина структурировала безумные идеи Игниса, Глог следил за временем, Зилла язвительно, но метко корректировала формулировки, а Фризз предлагал «улучшайзеры» вроде ароматических чернил, пахнущих паникой в последнюю ночь.

День третий. Дедлайн. 08:55.

Готовый отчёт лежал на столе в кабинете Бюрократуса. Он был... толстым. И не идеально ровным. Один угол был чуть опалён, другой — украшен случайным отпечатком когтя Спарка. Но он был. Игнис, Серафина и даже «Предприимчивые» стояли перед столом Декана, затаив дыхание.

Бюрократус медленно листал страницу за страницей. Его лицо оставалось совершенно неподвижным. Он дочитал до конца, отложил последний лист и уставился на Игниса.

Минута тянулась за минутой. Игнис чувствовал, как подкашиваются ноги.

Наконец, Бюрократус поднял взгляд.

— Раздел 7, — произнёс он. — «Экономическая эффективность, выраженная в сэкономленных ресурсах на целенаправленное разрушение». Объясните.

Игнис, собрав всю свою храбрость в кулак, шагнул вперёд.

— Это... новая парадигма, господин Декан. Мы не избегаем ущерба. Мы... включаем его в учебный процесс как неотъемлемую часть. Как плату за прорыв. Это делает метод... экономически оправданным. И морально... честным.

Бюрократус смотрел на него. И вдруг... уголок его каменной пасти дрогнул. Это было почти незаметно, но для присутствующих это было равно по силе извержению вулкана.

— Инновационно, — произнёс он. — Согласованию не подлежит, ибо не имеет аналогов. Но... логично. В рамках заданной... э-э-э... парадигмы.

Он взял печать, с грохотом ударил ею по титульному листу и протянул отчёт Игнису.

— Отчёт принят. С оценкой... «удовлетворительно».

Для Игниса это была победа, равная сдаче того самого экзамена. Он едва сдержался, чтобы не чихнуть от счастья.

Когда они вышли из кабинета, Серафина обняла его за плечи.

— Видишь? Ты можешь, когда захочешь.

— Я могу, — согласился Игнис, с облегчением глядя на потолок. — Но только если это... послезавтра. И если рядом есть ты. И если на меня смотрит целый комитет с песочными часами.

Он посмотрел на Серафину, на «Предприимчивых», которые уже спорили о том, кто внёс больший вклад в успех, и на Спарка, с наслаждением жевавшего уголок отчёта.

— Знаешь, — сказал он. — Это было ужасно. Но... почти весело.

— Почти, — с лёгкой улыбкой согласилась Серафина.

И они пошли прочь по коридору, оставляя за спиной очередной, успешно преодолённый дедлайн, и понимая, что их симбиоз — это не просто союз Хаоса и Порядка. Это нечто большее. Это умение превращать самую невыносимую бюрократическую пытку в общее, слегка сумасшедшее, но невероятно увлекательное приключение.