Судный день после дедлайна

Глава 32. Завтра. Обязательно завтра.

Тишина, опустившаяся на академию «Вершина Дракона», была особого свойства. Она не была пустой или безжизненной. Она была насыщенной, густой, как добрый эль после трудного дня. Это была тишина выполненного долга, сданных сессий и, наконец-то, обретённого покоя. Даже вечно озабоченные огненные элементали на кухне приглушили своё бульканье, а магические метлы в коридорах замерли, уставшие от полугода непрерывной уборки за студентами.

Игнис и Серафина лежали на спине на их облачной поляне — на том самом месте, где когда-то началось всё самое важное. Под ними мягко колыхалась упругая белизна, над ними — простирался бархатный полог ночного неба, усыпанный алмазной россыпью звёзд. А прямо по центру этого великолепия висела Луна, с теми самыми, чуть поблёкшими, но всё ещё ясными инициалами «И..С.», будто кто-то гигантский и романтично настроенный поставил печать на небесном своде.

Спарк, наевшись до отвала украденной с кухни острой паприки, сладко посапывал, свернувшись калачиком в углублении между крылом Игниса и боком Серафины, изредка подрагивая и испуская во сне маленькие, сонные дымки.

— Знаешь, — нарушил тишину Игнис, его голос был глуховатым и разомлевшим от умиротворения. — Мне кажется, или Бюрократус сегодня чуть не улыбнулся, вручая мне диплом об успешном окончании курса?

— Не улыбнулся, — без колебаний ответила Серафина, глядя в небо. — У него дрогнула левая скула на 0.3 миллиметра. Это официально зафиксированное выражение безмерного ликования в его личном коде эмоций. Для него это равносильно истерическому хохоту с катанием по полу.

Игнис фыркнул.

— Ну, я рад, что смог его так... развеселить. Думаю, наш отчёт займёт почётное место в сейфе с пометкой «Безумные, но рабочие методики».

— Он уже занял, — кивнула Серафина. — Я видела, как он с любовью протирал его тряпочкой, прежде чем запереть. Рядом с трактатом «О пользе внезапных чихов в макрокосмических масштабах».

Они замолчали, наслаждаясь моментом. Прошлое семестровое безумие — экзамен, отчёт, лекции — осталось где-то там, внизу, за облаками. Оно было важным, оно изменило их, но сейчас оно казалось просто предысторией к этому невероятно мирному «сейчас».

— А помнишь, как ты пытался организовать мне свидание? — вдруг спросила Серафина, и в её голосе послышались смешинки.

— Оно было гениальным! — возразил Игнис, слегка приподнимаясь на локте. — Мы нашли... э-э-э... прототип мороженого! И нас чуть не арестовал комитет по наблюдению! Это же готовый сюжет для романтической баллады!

— С балладой о криогенном камне и ягодной жиже? — подняла бровь Серафина. — Сомневаюсь, что трубадуры будут стоять в очереди.

— А зря! — Игнис снова улёгся. — Это была самая честная неудача в мире. И самое настоящее мороженое.

Он замолчал, глядя на их инициалы на Луне.

— Я ведь тогда чуть не провалил всё. Из-за этого эликсира. Если бы не ты...

— Если бы не ты, — перебила его Серафина, — я до сих пор считала бы, что счастье — это пункт 7.3 в плане на пятилетку вперёд. А оказалось, что счастье — это лежать на облаке и слушать, как храпит саламандрик.

Серафина повернулась на бок, подперла голову рукой и уставилась на Игниса. И еще Серафина улыбалась.

— Ты научил меня... видеть, Игнис. Не оценивать, не систематизировать, а просто видеть. Красоту в опалённом камне. Историю в обычном камешке. И... любовь в драконе, который вечно всё откладывает на завтра.

Игнис посмотрел на неё, и в его глазах отражался весь Млечный Путь. Он поднял руку и медленно, почти с благоговением, провёл ладонью по её щеке.

— А ты научила меня, что завтра... оно иногда наступает. И когда оно наступает, оказывается, что оно того стоило. Стоило всех этих «завтра», чтобы дождаться одного-единственного «сегодня». С тобой.

Так они лежали, нежно глядя друг на друга. В этом взгляде был весь их путь — от вражды до дружбы, от дружбы до этой тихой, всепоглощающей, абсолютной уверенности друг в друге. До любви!

Они были Инь и Ян Академии, Хаос и Порядок, и вместе они составляли идеально сбалансированное, слегка абсурдное, но бесконечно гармоничное целое.

Внезапно с краю поляны послышалось шуршание. Из облака, словно из воды, вынырнула сначала одна, потом вторая, потом третья голова. Глог, Зилла и Фризз, облачённые в свои белые халаты, с планшетами в лапах.

— Протокол наблюдения за финальной стадией симбиоза, — монотонно объявил Глог.

— Обстановка: романтически-созерцательная, — констатировала Зилла, делая пометку. — Нарушений регламента ночного нахождения на облачных объектах не выявлено.

— О, какая идеальная эмоциональная синергия! — прошептал Фризз, чуть не роняя планшет от восторга. — Фиксирую полное отсутствие напряжения! Можно я тоже прилягу?

Игнис и Серафина переглянулись. И вместо раздражения на их лицах расцвели улыбки. Эти трое стали частью их истории, её комическим рефреном, вечно сопровождающим их саундтреком из язвительных замечаний и бюрократических протоколов.

— Знаете, — сказал Игнис, не двигаясь. — По протоколу наблюдения за частной жизнью, пункт 4, подпункт «В», вы обязаны находиться на расстоянии не менее 50 драконьих шагов.

— Это в дневное время! — парировала Зилла, листая свой свод правил. — Ночью действует поправка 7-«Гамма»: дистанция сокращается до 25 шагов для улучшения видимости!

— А у нас есть еще и специальные бинокли! — добавил Глог, доставая увесистый предмет.

— И я приготовил успокоительный чай для субъектов! — радостно сообщил Фризз, доставая дымящийся чайник. — Для поддержания атмосферы!

Серафина рассмеялась.

— Что ж, — сказала она. — Раз уж вы здесь... Присаживайтесь. Только тихо. А то вы помешаете Спарку спать.

«Предприимчивые», ошеломлённые таким поворотом, несколько секунд переминались с ноги на ногу, а затем, с видом заговорщиков, устроились на краю поляны, стараясь быть как можно тише, что у них, разумеется, получалось с грохотом падающих планшетов и шёпотом, слышным аж на другом конце Академии.

Но это уже не имело значения. Это был их хаос. Их порядок. Их маленькая, странная, но совершенно идеальная вселенная.

— Сера, — тихо сказал Игнис, снова глядя в небо.

— Да, Игнис?

— План на следующий семестр... его ведь нужно подать послезавтра, да?

Серафина повернула голову и посмотрела на него. На его спокойное, умиротворённое лицо, на глазах, в которых не было ни капли паники, а лишь тёплый, мягкий свет. Она видела в них отражение Луны, звёзд и их с ним будущего — такого же бесконечного и прекрасного.

Она улыбнулась. Самой нежной, самой любящей улыбкой, которую только можно представить.

— Послезавтра, — кивнула она. — Но не раньше.

Игнис обнял её, нежно притянул к себе ближе и прошептал ей в самое ухо, так тихо, что только она одна могла это услышать, вложив в эти слова всю нежность, всю преданность и всю свою огненную, хаотичную, но такую верную душу:

— Завтра. Обязательно завтра.

И высоко в небе, над самой Луной, проплыло маленькое одинокое облачко, по форме напоминавшее дракона и дракониху, лежащих рядышком, а рядом — три забавные фигурки и одно крошечное пятнышко. И, если бы кто-то составил протокол его движения, он бы с удивлением обнаружил, что у этого облачка не было никакого плана. Оно просто плыло туда, куда дул ветер. В завтра. Обязательно в завтра.