Судный день после дедлайна

Глава 15. Танец с облаками

Грот Забытых Заклинаний оказался именно таким местом, где можно было бы снимать учебные фильмы ужасов для начинающих магов-пессимистов. Воздух был густым, как кисель, и казалось, состоял из тоски, и еще мерцал блёклыми бликами несостоявшихся заклинаний. Магический мох, покрывавший стены, тихо шептал обрывки чужих воспоминаний, создавая эффект нахождения в переполненной людьми комнате, где все одновременно говорят, но никто не договаривает фразу до конца.

«…а потом я так и не понял, куда делся левый носок…»

«…формула преобразования свинца в зефир, кажется, требует больше корицы…»

«…он сказал, что вернётся после того, как купит молока…»

— Согласно плану, — голос Серафины прозвучал удивительно громко в этом шепчущем хаосе, — мы начинаем с восточной стены. Метод — аккуратное соскабливание мха с одновременной нейтрализацией блуждающих заклинаний контр-заклинанием 7-го уровня. Готов?

Игнис посмотрел на свой инструмент — заступ, являющийся казённым имуществом и выданный ворчащим гномом под восемь расписок с печатями и клятвенные заверения Серафины, что весь инвентарь вернется неповрежденным. По мнению Игниса, вредить там было уже нечему, поскольку выданный инвентарь явно повидал за свою жизнь многое… Но Игнис благоразумно промолчал.

Заступ выглядел так, будто им уже пытались откопать дорогу в загробный мир и слегка в этом разочаровались.

— А нельзя просто… чихнуть? — робко предложил он. — Чтобы всё и разом…

— НЕТ! — отрезала Серафина с такой стремительностью, будто это слово было привязано к пружине. — Абсолютно нет! Мы здесь для того, чтобы ликвидировать последствия магического хаоса, а не создавать новый, пусть и с удалением прошлого. А если новый хаос окажется более масштабным?! Нет! Приступаем! — скомандовала Серафина, перевоплощаясь.

И они приступили.

Серафина действовала с точностью хорошо отлаженного механизма. Каждое движение её коготка было выверено, каждое контр-заклинание произнесено с идеальной дикцией. Она продвигалась вперёд сантиметр за сантиметром, оставляя за собой чистый, сияющий камень.

Игнис же… Игнис честно пытался. То естт, он действительно пытался. Но его заступ то и дело выскальзывал из лап, мох под ним оживал и начинал читать лекции по макроэкономике, а блуждающие заклинания, вместо того чтобы нейтрализоваться, от его прикосновения начинали вести себя как котята, которым дали кошачьей мяты: носились по гроту, сталкивались друг с другом и порождали новые, ещё более абсурдные эффекты. Один раз Игнис случайно создал небольшое, но стабильное облако, из которого непрерывно сыпались засушенные лепестки роз и звучала траурная музыка.

— Игнис! — взмолилась Серафина, отбиваясь от настойчиво пытавшегося прилипнуть к её крылу заклинания вечной любви к брюкве. — Ты не работаешь, ты… обогащаешь ландшафт!

— Я стараюсь! — оправдывался он, пытаясь отлепить от лапы мох, который настойчиво вспоминал его собственный третий день рождения. — Но он… липкий! И шепчет!

Через два часа Серафина очистила участок размером с парадные ворота Академии. Игнис — участок размером с тарелку для супа. И на его участке теперь рос небольшой, но гордый кактус, исполнявший драконьи романсы на несуществующем языке.

Серафина остановилась, тяжело дыша. Пот стекал с её идеальной чешуи. Она посмотрела на Игниса, потом на свой чистый участок стены, потом на его поющий кактус. И вдруг её плечи бессильно опустились.

— Безнадёжно, — прошептала она. — Это безнадёжно. Мы здесь пробудем до следующего ледникового периода.

Игнис видел её отчаяние. И впервые за всё время ему захотелось не просто избежать наказания, а сделать для неё что-то по-настоящему хорошее. Что-то, что не было бы в её плане.

— Эй, — тихо сказал он. — А хочешь, я покажу тебе кое-что? Не по плану.

Она подняла на него усталые глаза.

— Что ещё? Ещё один поющий кактус?

— Нет. Нечто… более высокое. Другое.

Он отложил заступ, развернулся и вышел из грота. После мгновения колебания Серафина последовала за ним.

Игнис привёл её на Высокий Утёс — место, откуда открывался вид на все владения Академии. Но дракон не стал смотреть вниз. Он посмотрел вверх. На облака. Они плыли в вышине, розовые от заходящего солнца, пушистые и безмятежные.

— Смотри, — сказал он и взлетел.

Серафина, по привычке, хотела составить план полёта, оценить скорость ветра и траекторию. Но Игнис уже парил в воздухе, его золотисто-медная чешуя пылала в лучах заката. Он летел не так, как она — не с выверенной, экономичной грацией. Он летел с кажущейся небрежностью, почти ленцой, но каждый взмах его крыльев был на удивление эффективен. Он будто не преодолевал воздух, а договаривался с ним.

— Летать — это же не работа, — крикнул он ей. — Это же… кайф!

И он рванул вверх, к самым основаниям облаков. Серафина, повинуясь внезапному импульсу, последовала за ним. Ветер свистел в ушах, земля ушла далеко-далеко, превратившись в игрушечную карту. Они влетели в облако — и оказались в мире белой, прохладной ваты, где не было слышно ни шепота мха, ни голосов, ни бесконечного тиканья мыслей о планах и графиках.

Они вынырнули из облака выше его. И тут Игнис показал ей свой главный секрет.

Над основным слоем облаков была небольшая, плоская площадка — плотное, упругое облако, застрявшее между воздушными течениями. Оно было абсолютно чистым, белым и тихим. Солнце, уже скрывшееся с земли, здесь ещё сияло, окрашивая всё в золото и розовый.

— Моё место, — просто сказал Игнис, опускаясь на облако. — Здесь никто не ищет. Здесь нет планов. Здесь можно просто… быть.

Серафина осторожно приземлилась рядом. Она ступала по облаку, как по пушистому ковру, боясь провалиться. Но облако хорошо и уверенно держало ее.

— Это… против всех законов аэродинамики и физики облаков, — прошептала она, и её голос был сейчас полон благоговения, а не протеста.

— А кто их соблюдает? — философски заметил Игнис, растягиваясь на своём воздушном ложе. — Они же скучные.

Серафина медленно опустилась рядом. Она смотрела на закат, которого с земли уже не было видно. Она слушала тишину. Настоящую, глубокую тишину, без шепота мха и без гудения мыслей в собственной голове.

— Я… я не помню, когда последний раз просто смотрела на закат, — сказала она, и её голос прозвучал непривычно тихо и задумчиво. — Без того, чтобы параллельно не составлять план на завтра.

— Видишь? — Игнис улыбнулся. — А ты говорила — безнадёжно.

Серафина посмотрела на него. В свете угасающего солнца его янтарные глаза светились тёплым, спокойным светом. В них не было ни тревоги, ни лени. Было… удовлетворение.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Они молча сидели на облаке, пока последняя полоска солнца не скрылась за горизонтом и в небе не зажглись первые, самые яркие звёзды.

— Ладно, — наконец поднялась Серафина, и в её голосе снова зазвучали привычные нотки. — Пора возвращаться. Нас ждёт Грот.

— А может, не сегодня? — предложил Игнис. — Может… завтра?

Серавина посмотрела на юного пркрастинатора, и в её глазах мелькнула знакомая искорка, но на сей раз без раздражения.

— Знаешь что? — сказала она. — Пожалуй, ты прав. Завтра. Обязательно завтра.

Они полетели вниз, к зажжённым огням Академии. И Серафина, нарушив все свои правила, летела не по самой короткой траектории, а зигзагами, просто чтобы почувствовать, как ветер играет в её крыльях. Она всё ещё была Серафиной. Но в её идеально структурированном мире появилась маленькая, но очень важная брешь. И это была конечно же Брешь в облаках, чтобы вы там ни подумали. Или ДЛЯ облаков...