Судный день после дедлайна

Глава 2. Дедлайн первый по имени Бюрократус

Если бы существовало искусство прокрастинации, Игнис был бы его вечно дремлющим, непревзойденным никем маэстро.

Его путь к Академии «Вершина Дракона» был не просто дорогой — это было многоактное представление под названием «Как максимально сделать неизбежное невозможным, слегка поджигая окружающее пространство». Каждый его шаг по направлению к цели был маленьким философским высказыванием, выраженным в обугленных следах на камнях. Он не шел, а скорее дрейфовал в направлении своей судьбы, как айсберг, абсолютно уверенный, что у того, кто плывет по течению, никогда не бывает дедлайнов.

Спарк, его личный саламандрик и воплощенная тревога, метался на его плече, словно пытаясь запустить реактивный двигатель в теле этого пассажирского дирижабля.

— Уже… уже почти… о, черт! — визжал он, и его огненное тельце вспыхивало ярче от каждого приступа паники. — Мы опаздываем на дедлайн! На ПЕРВЫЙ дедлайн! Это как опоздать на собственное рождение, только хуже!

— Мы ещё не пришли, — лениво заметил Игнис, его голос был похож на медленный выдох дыма. — А раз мы не пришли, то технически у нас и дедлайна нет. Логично?

— Логично? Технически?! — Спарк подпрыгнул так высоко, что на мгновение превратился в миниатюрный фейерверк. — Ты понимаешь, что дедлайны — это не бумажки! Это живые, дышащие, кровожадные сущности! Они питаются опозданиями и выдыхают отчеты о невыполнении! Они уже там, ждут, точат когти и нумеруют списки!

Именно в этот момент, когда метафизика административного ада от Спарка достигла своего апогея, Игнис впервые увидел того, кто был, без сомнения, божеством в этом пантеоне бумажной волокиты, строго порядка и совершенного планирования. Декана Оникса Бюрократуса.

Если бы кто-то задался целью создать эталон бюрократа-дракона, он бы точно срисовывал своего героя с Бюрократуса. Чешуя этого могучего столпа академического порядка была отполирована до состояния, при котором солнечные лучи отражались от неё ровными, пронумерованными пучками. Каждая пластинка лежала строго в своем ряду, не смея даже думать выбиться из строя. Его крылья были сложены с такой геометрической точностью, что, казалось, по ним можно было сверять углы в архитектурных чертежах. Глаза — холодные, как лед на подоконнике казенной палаты в разгар бюджетного года — смотрели на мир через невидимую, но ощутимую сеть параграфов и подпунктов.

А за ним, словно магический артефакт величайшей силы, парил ПИРПП. Персональный Индекс Рабочих и Промежуточных Подотчётностей. Это была не стопка бумаг, а скорее вихрь из пергаментов, светящихся чернил и витиеватых печатей, организованный в идеальную, самообновляющуюся систему. От него исходил тихий шелест, похожий на шепот тысячи клерков, одновременно заполняющих формуляры.

— Игнис! — проговорил Бюрократус. Его голос обладал уникальным свойством — он не просто звучал, а регистрировался в окружающем пространстве, как официальный документ. — Я ждал тебя ровно три минуты и двадцать восемь секунд. Это классифицируется как Нарушение дисциплины №14а, подпункт «Б»: «Несвоевременная явка на первичный инструктаж без предварительно одобренной заявки на отсрочку».

Игнис, слегка наклонив голову, сделал вид, что осознает всю тяжесть этого временного дефицита. Внутренне же он размышлял о том, что три минуты — это прекрасный срок, чтобы вздремнуть, или, на худой конец, поджарить пару гренок.

— Эээ… потом исправлю, — пробормотал он, произнося то самое слово, которое в лексиконе Бюрократуса считалось ругательством похлеще любого драконьего проклятья.

— Потом? — Декан не кричал. Его крылья просто совершили микроскопическое, но абсолютно регламентированное движение, обозначающее высшую степень административного негодования. Глаза вспыхнули коротким пурпурным заревом, а из ноздрей вырвалась струйка дыма строго определенного оттенка серого, что, согласно внутриакадемическому уставу, считалось «Немым предупреждением третьей степени».

— Игнис, у тебя есть пять секунд, чтобы предоставить устные пояснения с последующим их оформлением в письменной форме в двух экземплярах, иначе я буду вынужден инициировать протокол о введении нового, персонального для вас, пункта отчётности!

— Угу… — Игнис медленно поднял руку, словно она была слишком тяжела для столь поспешных действий. — Я могу сделать это завтра. Или, если вам удобнее, в конце недели. Я слышал, концы недель для этого идеально подходят.

— Завтра?! — это слово прозвучало так, будто декан обнаружил в официальном отчете грамматическую ошибку вселенского масштаба. Он одним точным движением извлек из парившего ПИРППа линейку, калькулятор с шестеренками из чистой математики и магическую печать, которая могла зафиксировать само понятие «опоздание». — Игнис! Сам акт планирования отложить действие на «завтра» является прямым нарушением пункта 7б, подпункт «Всегда Вовремя», и приравнивается к статье 42, раздел «Катастрофы, вызванные осознанной ленью»!

— Ну, — Игнис пожал плечами, отчего Спарк едва не слетел в обморок от ужаса, — я просто подумал, что вы, как ценитель, любите, когда всего много. Пунктов, подпунктов… На всякий случай, я их сегодня не читал. Планировал на… э-э-э…

— НЕ ГОВОРИ! — взвыл Спарк, зажимая свои крошечные огненные лапки над ушами-угольками. — Не произноси это слово! Он может ввести налог на его использование!

— Спокойно, — лениво сказал Игнис, обращаясь скорее к вселенной, чем к саламандрику. — Я мастер дедлайнов. Я не бегу от них. Я просто даю им дозреть, как хорошему сыру.

Бюрократус посмотрел на него взглядом, в котором ледяные глубины административной бездны встретились с зарождающейся головной болью.

— Именно поэтому, — произнес он с похоронной торжественностью, — твое первое практическое задание должно быть сдано в срок, описанный в приложении 1 к параграфу 3. — Он поднял руку, и ПИРПП отозвался, выбросив в воздух светящиеся строки текста, которые тут же выстроились в идеальную таблицу. В центре её пульсировала задача: «Создать маленький огненный шар. Диаметр: не более 1 фута. Длительность горения: ровно 5 секунд. Энерговыделение: в пределах санитарной нормы для закрытых помещений». — Без паники. Без мини-солнца. Без разрушений. Это простое, контролируемое упражнение.

— А если я не успею? — спросил Игнис с искренним, почти детским любопытством.

— Тогда… — декан сделал театральную, но от этого не менее леденящую паузу, — тебе придётся пройти обязательный курс «Основ планирования и тайм-менеджмента для хронических откладывателей» с последующей сдачей экзамена и защитой индивидуального плана по личной эффективности.

По лицу Игниса впервые за день пробежала тень настоящего, неподдельного ужаса.

— Ха! — нервно усмехнулся он, пытаясь скрыть панику. — Планирование — это для слабаков. Настоящая сила — в импровизации. Это когда ты делаешь… то, что делается… когда уже совсем припекло.

На этом моменте его отвлек звук, столь же чуждый хаотичной ауре Игниса, как тишина — битве. Это были странные звуки. Не просто звуки шагов, а идеально отмеренные, ритмичные постукивания каблучков по каменному полу, звучавшие как метроном, отбивающий такт самого мироздания. Из-за угла появилась она. Серафина.

В человеческом облике она была столь же безупречна, как и в драконьем. Каждый волосок в ее уложенной медной косе лежал так, будто принес присягу на верность общему замыслу. Ее одежда идеально выглаженная и без единой складки, нарушающей регламент, сидела… идеально.

Юная дракониха с достоинством прошествовала мимо Игниса, вежливо приветствовала декана и подошла к доске объявлений — конструкции, которая под ее взглядом сама собой выпрямилась и постаралась выглядеть презентабельно

Аккуратно, кончиком пальца, провела она по расписанию.

— Так… — проговорила она голосом, в котором звенела сталь и шелестели страницы ежедневника. — Согласно графику, Игнис должен был прибыть на вводный инструктаж в 8:00. Текущее время — 8:04. Вероятность его опоздания на первое практическое занятие в 9:00 стремится к девяноста семи процентам. Вероятность того, что это занятие закончится событием, требующим написания акта о чрезвычайной ситуации, — к ста процентам.

Бюрократус только обреченно вздохнул.

Игнис же заметил только ее взгляд, скользнувший по его несколько помятой мантии. Взгляд этот был строг, оценивающ и до неприличия ясен. В нем не было никакой неприязни, лишь холодная констатация факта, как если бы она смотрела на ураган, который только что получил студенческий билет. И в этой ясности было что-то очаровательное, как в сложном уравнении, которое вот-вот сведется к элегантному нулю.

— О, идеально, — прошептал Игнис Спарку, чувствуя странное возбуждение. — Похоже, у меня появился личный хронометрист. И личный вестник апокалипсиса. Конечно, кто-то же должен следить, чтобы я не спалил Академию до официального обеденного перерыва.

Спарк, который к этому моменту уже сполз на пол и бился в мелких конвульсиях, выдохнул:

— Она! Она! Она — ходячая инструкция по технике безопасности! А ты! А ты — ходячее нарушение всех пунктов этой инструкции! Вы — как прямая и обратная стороны одной медали, и это точно, это совершенно обязательно взорвется у кого-нибудь в руках!

— Возможно, — философски заметил Игнис, лениво поднимая глаза к потолку, где взирающие с портретов основатели Академии, казалось, смотрели на него с немым укором. — Но, возможно, скучная правильность как раз и нуждается в небольшом творческом беспорядке. Для баланса. Да?

***

Первое практическое занятие по «Основам контролируемого пиромантийного выдоха» началось с того, что Игнис понял: пять минут до дедлайна — это совершенно не время для паники. Это время для вдохновения и отдохновения.

Подумаешь, что необходимый для занятия Древний свиток он отыскал в самом темном и пыльном углу библиотеки (отложив ее планомерное посещение, разумеется, на потом) за пять минут до начала занятия. Ведь нашел же!

Древний искомы свиток именовался «Секреты малых огненных сфер». К несчастью для академического имущества, страницы с 10 по 15 оказались утеряны, а далее следовало приложение: «…а если энергии избыток, сие знание можно обратить на сотворение светила малого, для освещения путей во тьме вечной».

Игнис прочел то, что попалось на глаза из оставшегося свитка. Неожиданно

комната начала плавиться с краев. Фолианты на полках дружно загорелись, не выдержав подобного пренебрежения к техникам безопасности. Преподаватель, старый дракон с дымящейся от стресса бородой, кричал, потрясая мерной линейкой:

— Игнис! Я предупреждал: маленький шар! ШАР! А не прототип звезды главной последовательности!

— Это и есть маленький шар! — добродушно отвечал Игнис, с интересом наблюдая, как плавится каменный пол под объемной сферой раскаленной плазмы, висящей в центре зала. — Просто маленький, а уж в масштабах галактики вообще микроскопический! Относительность, вы слышали о таком явлении?

Результат, как ни парадоксально, был и ожидаем, и совершенно непредсказуем. Коридор академии окутал дым, плавно превратившийся в свет, способный вызвать зависть у самого Феба. Запахло озоном, растерянностью и дорогим камнем, превращающимся в пар. Один из старинных глобусов, изображавших миры до Великого Раскола, от жара взлетел к потолку и застрял там, навсегда зафиксировав Антарктиду в районе хрустальной люстры.

— ПРЕКРАТИТЕ! — ревел Бюрократус, появившись на пороге с таким видом, будто лично застал кого-то за рисованием усов на портрете дракона-основателя. — Вы превратили классическую контрольную работу в межгалактический инцидент! Это потребует написания отчета как минимум на десяти свитках!

Игнис добродушно улыбнулся и вздохнул, словно только что выполнил небольшую, но приятную разминку.

— Ну что, — сказал он Спарку, который пытался затушить себя в аквариуме с учебными карпами-пиромантами, — кажется, мы начинаем входить в учебный ритм.

— Начинаем… умереть! — булькал саламандрик, выпуская пузыри пара. — И я первый в списке!

И в тот самый момент, когда казалось, что чаша терпения академии переполнилась и сейчас изольется огненным потопом административных взысканий, в дверном проеме, окутанном дымом, опятт появилась Серафина. Она стояла, аккуратно держа в руках увесистый том под названием «Как правильно не гореть до полуночи: структурный подход», и ее брови были слегка сведены у переносицы. О нет, это было отнюдь не выражение гнева, скорее сосредоточенность бухгалтера, обнаружившего интересное отклонение в годовом отчете. Ее взгляд переместился с профессора на Игниса, потом на мини-солнце, потом на плавящийся пол и вновь на почти обезумевшего от возмущения преподавателя.

— Любопытно, — произнесла она ровным, ясным голосом. — Ты — ходячее нарушение всех правил, утвержденных методик и, судя по всему, законов термодинамики. Ты — персональная угроза академической репутации этого заведения.

Серафина сделала небольшую паузу, а в ее глазах мелькнула искорка чего-то, что при определенных обстоятельствах вполне могло бы сойти за уважение.

А больше она ничего не добавила.

Игнис улыбнулся. Широко и совсем не лениво. Он еще не знал, что именно эта правильная, строгая и невероятно привлекательная дракониха станет тем самым «дедлайном», который нельзя отложить. Совершенно определенно нельзя!