Тени тебя

35

РОАН

Кулаки я сжал так сильно, что не удивился бы, сломай я себе кость. Слова репортера не переставали крутиться в голове, пятная взгляд черными пятнами: «Не в первый раз ты пытаешься разрушить жизнь мужчине, да?»

Голова ублюдка дернулась в мою сторону, и он побледнел. Умно. Внутри меня кипело столько ярости, что я мог бы свернуть ему шею одним движением.

Но потом он сделал глупость — решил изобразить браваду. Расправил плечи, пытаясь казаться выше. Не вышло.

— Я разговаривал с этой женщиной. Страна у нас, между прочим, свободная, не так ли?

— Конечно, — прорычал я. — Ты свободен в своих поступках. А я свободен сломать тебе руку в трех местах, прежде чем размозжу нос.

Челюсть мужика отвисла:

— Вы все это слышали. Он угрожал мне. Я добьюсь, чтобы тебя арестовали.

— Единственное, что я слышал, — это как ты пугал женщину, которая попросила тебя покинуть заведение, — протянул Джонси, насвистывая себе под нос.

Лицо репортера налилось свекольной краснотой:

— Я имею право задавать свои вопросы.

Я пошел на него. Ярость внутри стала живым существом — дышащим, голодным чудовищем.

— У тебя нет никаких прав. И уж точно нет права терроризировать невиновную женщину своими больными бреднями.

Он попятился на шаг, потом еще.

— Это правда. Я потратил больше времени на расследование этого дела, чем ты можешь себе представить. Я беседовал с обвиняемым. Ты должен послушать, что Джон говорит. Он…

Я с силой толкнул его в грудь:

— Если бы я хотел слушать дерьмо, я бы пошел за тобой в сортир.

В глазах репортера мелькнула злость:

— Смотри, с кем связываешься. Она и тебя погубит. Наплетет про тебя вранья и разрушит твою жизнь. Она такая же сука, как и все они…

Я ударил, не успев сдержаться. Кулак врезался ему в нос, и удовлетворяющий слух хруст стал финалом удара.

Он рухнул на пол, свернувшись калачиком и прижимая руки к лицу:

— Ты сломал мне гребаный нос! — взвыл он. Но голос звучал как-то не так.

В коридоре послышались шаги, и появился офицер Смит. Он лихорадочно оглядел помещение:

— О черт.

Я сверкнул на него взглядом:

— Где тебя черти носили? Ты должен был следить за дверью.

Аспен подошла ко мне вплотную. В ее прекрасных зеленых глазах не было ни капли страха. Она положила ладонь мне на грудь:

— Это не его вина.

— Еще как его. Он должен был караулить таких ублюдков, как этот.

— Я… мне нужно было в туалет. Простите, — пробормотал Смит.

— Купи себе чертовы подгузники в следующий раз, — отрезал я.

Джонси захрипел от смеха, а вторая посетительница кафе только таращилась на мужчину на полу, явно в шоке.

Репортер кое-как поднялся:

— Арестуйте его, — приказал он Смиту, все еще держась за нос. Но кровь уже потекла по лицу и залила рубашку. — Он ударил меня. Это нападение.

Аспен резко обернулась к нему:

— Похоже, тебе нужно сделать МРТ, потому что с памятью беда. Ты споткнулся и врезался лицом в пол.

Мужчина уставился на Аспен, потом его взгляд стал ледяным:

— Ты, маленькая лгунья…

Я сделал шаг к нему — угрожающий, выверенный, — и он снова отшатнулся, запнувшись о стул и рухнув на задницу.

Джонси разразился веселым воплем.

Смит подошел к мужчине и помог ему подняться:

— Мне придется вас вывести.

Репортер вырвал руку и потопал к двери:

— Ты не сможешь вечно скрывать правду, Тара. Я не один ее вижу.

Аспен затряслась, и мне захотелось снова размазать его лицо по полу.

Смит, пробормотав извинение, вышел следом за ним. Я подошел к Аспен и взял ее лицо в ладони:

— Посмотри на меня.

Ее взгляд медленно встретился с моим, но он был рассеянный.

— Он тебя тронул?

— Нет, — прошептала она.

— Ты в порядке? — я знал, что нет, но должен был спросить.

Голова Аспен дернулась вверх-вниз:

— Он был худший из всех.

Я нахмурился:

— Ты его знаешь.

Она сглотнула, и я увидел, как туго работает ее горло:

— Орэн Рэндал. Он работает в газете в Джексоне. Когда все всплыло, большинство сначала мне поверили. Но не он. Будто ненавидел меня из принципа.

Ее глаза заблестели, когда она пыталась подобрать слова:

— Он звонил круглые сутки. Если я меняла номер — находил новый. Появлялся у моего дома. Искал меня, если я переезжала. На работе. Задавал самые чудовищные вопросы.

Я обнял Аспен, прижимая к себе:

— Я разберусь с ним, — прорычал я.

Ее пальцы вцепились в мою рубашку:

— Нет. В следующий раз он будет умнее. Спровоцирует тебя и позовет кого-то с камерой. Ты должен держаться от него подальше.

В ее словах звучала настоящая паника, пальцы сжимали ткань так, что я боялся, она ее порвет. Я крепче прижал ее к себе:

— Ладно, Нежное Сердце. Я не буду к нему приближаться.

Она дрожала у меня на руках.

Мне хотелось убить этого ничтожного ублюдка уже за один только страх, который он ей внушил. Но я сдержу слово. Я попробую держаться в стороне. А вот братьев я на него натравлю — без тени сожаления.

Аспен подняла голову:

— Нам нужно забрать Кэйди. Я не хочу опаздывать.

Я кивнул:

— Мой пикап на задней стоянке.

— Хорошо. — Она отпустила меня, сделала пару глубоких вдохов и обернулась к своим посетителям: — Простите за сегодняшние приключения.

— Не беспокойся ни о чем, дорогая, — сказал Джонси, похлопав ее по спине. — Просто береги себя. Позвони, если что-то понадобится.

— Спасибо, — сказала Аспен и потянулась, чтобы поцеловать его в морщинистую щеку.

Женщина, которую я пару раз видел в The Brew, поднялась и закинула рюкзак на плечо. Она взяла Аспен за руку:

— Пожалуйста, будь осторожна. Некоторые из этих людей…

Аспен сжала ее пальцы:

— Обещаю, Элси.

Та выглядела неубедительно, но кивнула.

Когда посетители вышли, Аспен заперла двери и помахала Смиту, давая понять, что уходит:

— Ладно, я готова.

Я обнял ее за плечи и повел по коридору. Она быстро зашла за сумочкой, и мы направились к черному выходу. Сердце все еще бухало в груди с болезненной силой. Ударить Орэна не помогло ни капли — ярость не утихла.

Мы остановились у пассажирской стороны моего пикапа. Аспен повернулась ко мне, вглядываясь в лицо:

— Ты в порядке?

Я уставился в этот внимательный взгляд:

— Это ты спрашиваешь, в порядке ли я?

Она пожала плечами:

— Ты ведь только что кому-то врезал. Надо было лед тебе прихватить.

— С рукой все нормально. — Она ныла как черт, но мне было плевать. Боль лишь чуть сглаживала мою ярость.

Аспен подняла руку и коснулась моего лица:

— Спасибо.

Под кожей вспыхнуло тепло.

— За то, что впервые за пять лет я чувствую себя в безопасности.

Паника вспыхнула внутри, как лесной пожар. Я хотел дать это Аспен. Больше всего на свете. Но живущий во мне страх шептал, что в решающий момент я ее подведу.

Я прижал лоб к ее лбу:

— Я сделаю для тебя все. Все, что угодно.

Дыхание Аспен сбилось:

— Я знаю.

Мы постояли так несколько мгновений, пока я вдыхал ее запах с корицей и позволял ему усмирить зверя, все еще рвущегося изнутри. Потом я отпустил ее и открыл дверь:

— Поехали за нашей девочкой.

В глазах Аспен мелькнуло что-то похожее на надежду, когда она забралась в салон.

Мы доехали за две минуты и остановились в очереди на въезд как раз к концу занятий. Кэйди выскочила к машине, и Аспен усадила ее на заднее сиденье.

— Мистер Гриз, у нас сегодня было рисование, и я нарисовала для вас картинку. Это я и Дори. Чтобы вы никогда, никогда не забыли Дори. Это как будто она говорит вам «спасибо». Она в моем рюкзаке.

Ребра сжались, сдавив легкие:

— Спасибо, Маленькая Танцовщица.

Она забила ногами от радости, блестящие сапожки сверкали:

— Можно нам с Чарли поиграть завтра вместе? Школы не будет.

Аспен обернулась на сиденье:

— Думаю, можно. Я напишу Лоусону и спрошу, не против ли он.

— Ура! — завопила она. — Я когда-нибудь выйду за Чарли замуж. И тогда мы все будем семьей.

Брови у меня чуть не полезли на лоб:

— Ты слишком мала, чтобы думать о замужестве.

— Не сейчас, мистер Гриз. Потом. Когда я буду старая, как мама.

Аспен фыркнула:

— Большое спасибо.

Уголки моих губ дернулись:

— Главное, чтобы ты не думала сбежать от нас прямо сейчас.

— Никогда! Мне тут слишком весело. Наши пижамные вечеринки — самые лучшие на свете.

Аспен взглянула на меня — в ее глазах стало меньше тьмы, стоило дочке заговорить с таким восторгом:

— «Самый лучший на свете» — это высшая похвала у нее.

— Неправда, — возразила Кэйди.

Аспен изогнула бровь:

— А тогда что?

Она расплылась в улыбке:

— Делиться со мной блестящим лаком для ногтей.

Я расхохотался:

— Буду знать.

Когда я свернул на подъездную дорожку у дома Аспен, рядом не было ни одного репортера, но у обочины по-прежнему стоял полицейский внедорожник. Я понимал, что это жертва, особенно с учетом убийства, расследование которого шло прямо сейчас, и был благодарен больше, чем мог выразить словами.

Я махнул офицеру, когда мы подъехали. Пока я парковался, Кэйди подпрыгивала на сиденье:

— Я должна выйти!

Аспен поспешила расстегнуть ремень и открыть дверь:

— Тебе нужно в туалет?

— Нет! — Кэйди умчалась в дом, а Аспен бросила на меня озадаченный взгляд.

Через секунду Кэйди снова появилась — на этот раз в шлеме.

— Кэттидид, — сказала Аспен. — Давай оставим катание на велосипеде после перекуса.

— Я не собираюсь кататься на велосипеде, — крикнула она, убегая к пастбищу.

Мы пошли за ней.

— Куда ты? — крикнула Аспен.

— Мисс Брейкер сегодня рассказывала нам про коз. Сказала, что они так играют.

Кэйди проскользнула между перекладинами забора и направилась к четырем козам. Те оживились, заметив ее. Потом она опустила голову и побежала прямо на одну из них.

Аспен вцепилась в мою руку, но козел лишь наклонил голову в ответ — и они боднулись. Кэйди захихикала и повернулась к другой козе. Они снова столкнулись, и Кэйди с визгом полетела на землю.

— Теперь я козочка! — крикнула она.

Из груди вырвался громкий смех, когда третья коза начала грызть штанину Кэйди.

Аспен застыла рядом, медленно подняв взгляд на меня. В ее зеленых глазах сверкало восхищение.

— Что? — спросил я.

— Самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала — твой смех.