Только не читайте эту книгу!

Глава 32. Братская вражда

Рон Нейриго быстро окидывает взглядом место, в котором очутился. Кажется, он и его спаситель находятся в школьном подвале: об этом писатель догадывается по сырому прохладному воздуху и высоким окошкам, через которые с трудом просачивается солнце. Но в остальном это место выглядит совсем не таким, каким он его запомнил. Стены выкрашены в белый цвет, плитка на полу сверкает глянцем – ничего похожего на пыльное темное помещение, где Рон Нейриго однажды прятался чуть ли не полдня, прогуливая диктант.

Еще в те времена, когда учился в этой школе.

Тогда, разумеется, его звали иначе. Не Рон Нейриго и даже не Джеки, а Пьер Мано. Пьеро-Зеро, как прозвали его одноклассники.

Пьеро-Зеро… Кулаки Рона Нейриго сжимаются сами собой, стоит ему вспомнить эту обидную кличку. Годы, что он провел здесь, были худшими в его жизни. Учился он из рук вон плохо, и особенно ему не давался французский. Пьера интересовали только научные дисциплины, химия и физика. Особенно нравилось проводить опыты, но такие уроки были редкостью. А в основном приходилось дни напролет читать, перечитывать, слушать, как читают другие, переписывать, зубрить и снова писать… Ух, как же он все это ненавидел!

А противнее всего было то, что его старший брат учился великолепно. Полная противоположность Пьеро-Зеро: круглый отличник по французскому, всегда опрятный, безупречно вежливый, такой обескураживающе послушный… Неудивительно, что сегодня он стал…

Директор школы молча разглядывает стоящего перед ним человека. Великий Рон Нейриго обливается потом после погони, парик сполз и растрепался – можно подумать, что сегодня утром писатель причесывался, повиснув вниз головой. Даже зубы его выглядят как-то неестественно – слишком торчат вперед, мешая ему закрыть рот. Литератор вдруг лезет себе пальцами в рот и вынимает… собственную челюсть? Ах нет, это протез, который покрывает его настоящие зубы, совсем не такие белые и ровные. Трудно поверить, что этот невзрачный человек – автор книги, из-за которой директор так потерял голову. Ему тут же вспомнился его кабинет, в том виде, каким он вдруг его заметил, очнувшись: замусоренный фантиками и остатками сэндвичей, сплошь заставленный грязными чашками и заваленный невскрытой почтой.

Да уж, в этом году господин директор не сумел проявить себя достойно своей высокой должности. А все потому, что позволил себе подпасть под чары… книги, которую сочинил его собственный брат.

Младший брат, которого он стыдился все свое детство! Который знать не знал, что такое труд, дисциплина… орфография, в конце концов, – все то, что так необходимо в жизни!

И при этом преуспел куда больше старшего, сделавшись самым знаменитым, самым читаемым писателем Франции. Хотя, как выяснилось, не благодаря своему уникальному литературному стилю, а благодаря способностям в области химии и физики, над которыми он, старший брат, все время потешался.

Двое мужчин пристально вглядываются друг в друга. Где-то там, снаружи, – шум, беготня и всеобщее возбуждение, а здесь – полнейшая тишина. Братья не сводят друг с друга глаз, точь-в-точь как в финальной сцене какого-нибудь старого вестерна. Кто же опередит другого и выстрелит первым? Кто в итоге окажется победителем?

Ни один из них. После долгого-долгого молчания директор наконец роняет:

– Привет, братец. Можешь стереть наконец свой… грим, причесаться и привести себя в порядок. Вряд ли тебе удобно ходить во всем этом.

– А потом? Что ты собираешься делать потом? – подозрительно спрашивает Рон Нейриго. – Сдашь меня полиции? Тебе это, наверное, доставит удовольствие.

– Не понимаю, зачем мне вмешивать во все это полицию. Ты ведь не сделал ничего противозаконного. Опасное и вредное – да. Но законов ты не нарушил.

– Но наказать меня есть за что, и не делай, пожалуйста, вид, что ты думаешь иначе.

– Пьер… – Давным-давно уже эти двое не называли вслух этого имени! – Пьер, я провел несколько месяцев, читая и перечитывая твою книгу, вместо того чтобы как следует выполнять свои школьные обязанности.

– Правда?!

Это признание действует на писателя странным образом: он так и покатывается со смеху. Директора это ничуть не радует:

– Вот уж не вижу в этом ничего смешного!

– Не видишь, да? Ты, король грамматики и орфографии, зачитываешься мной, которого дразнил мистер Десять Ошибок В Слове Из Пяти Букв.

Директор невольно улыбается:

– Ты прав, несколько неожиданный поворот. В любом случае я явно недооценивал твои способности к физике и математике. Ты с твоей книгой проник в самую глубь моего мозга. До чего кошмарная идея тебя посетила…

Неужели «Приключение твоей мечты», соединившее двух братьев после стольких лет, снова разлучит их?

– Ты зашел слишком далеко…

– Вот как?

– Да, верно. Мои ученики такого не заслужили. Подумать только, что докопался до истины не кто иной, как Макс Кусен!

Макс Кусен… Еще один мальчик, которого директор поспешно сунул не в ту ячейку – слишком для него тесную. Вроде той, которую он когда-то несправедливо отвел младшему брату…

– Пьер?

– А?

– Предлагаю нам вместе подняться к детям.

– Ты с ума сошел, они же меня линчуют!

– Нет. Я выйду первым. Объясню им, что ты мой брат. И расскажу… каково тебе было, когда ты здесь учился.

– Они все равно с меня шкуру сдерут!

– Необязательно… Если ты не будешь держаться так нахально, как в ту пору, когда тебя звали… как там? Гори Нейрон, а? И на этот раз я буду с тобой.

Впервые с тех пор, как придумал этот псевдоним, Рон Нейриго при его упоминании краснеет от жгучего стыда.