Трактирные шалости

Глава 17

Тема оружия снова сама собой всплыла на поверхность.

Пока я убиралась, нашла узкий кинжал, лежащий под подушкой. Неужели Мстислав оставил? Но откуда он у него, если я сама лично раздевала дружинника и не нашла в его вещах ничего колюще-режущего? Уж тем более зачем ему тогда брать мой кухонный нож якобы для самообороны?

Непонятно. Странно. Нет. Очень странно!

Или это всё злой дух, о котором он рассказывал? Я махнула рукой на всякие глупости. Вот ещё, буду думать о подобном, точно мерещиться начнёт.

Спрятала кинжал в потёртой кобуре за пазуху и пометила в уме расспросить гостя об этой находке, как выпадет подходящая возможность. Когда мы снова окажемся наедине. Илоне о подобном знать необязательно.

Тем временем внизу кипела жизнь. Дверь хлопнула, и с улицы послышались разные голоса. Мужские. Вроде Слава один должен был заняться веткой, а, судя по звукам, доносящимся ко мне в комнату, на улице разговаривали минимум трое.

Ладно уж, вдруг местные пришли помочь? Отвлекаться не стала. Занялась делом. Быстро навела порядок в комнате гостя и затем уже заглянула к себе, перенесла вещи, подушку и матрас. И впрямь ветку оттащили, а на полу валялось совершенно испорченное покрывало и много-много грязной листвы на столе, подоконнике и под окном.

Огромная дырень в самом центре тканевого прямоугольника невольно напомнила о том, что надо бы зашить штаны нашему дружиннику, иначе так и ходит с дырками на коленях и надорванными манжетами.

Ладно, к вечеру займусь и этим, а заодно покрывало пущу на тряпки и выстираю по отдельности, наверное, ещё не решила. А пока замела листву и комья грязи, окроплённые мелкой стеклянной крошкой. И только после выглянула вниз. Там уже никого не было, и я заметила только поваленную часть дерева — с виду широкий ствол будто треснул надвое, и одну его часть унесло в сторону моего дома ветвями вперёд: могучие, осенённые множеством пожелтевших листьев, они совершенно не походили на сухостой.

Воистину не перестану удивляться природным явлениям, таким как смерч, ураган или град. Хоть в моём мире им уже давно были найдены объяснения: показатели давления, влажности, температуры и прочее, мой мозг всё равно не улавливал взаимосвязь между низким атмосферным фронтом и прошедшим дождичком в четверг. Ранее я всегда полагалась на приложения метеослужб в смартфоне, а здесь пойди поищи погодного провидца, который по низко летающим ласточкам определит приближение очередного ливня и шквального ветра. Ага.

Илоша, когда я снова вернулась на кухню после уборки, уже встала и умывалась возле кадки с мыльной водой. Кстати, пора уже менять. Иначе внизу на дне образуется налёт и вода начнёт вонять.

— Ты сегодня разве не выпекаешь? — спросила Ила, кивая в сторону остывшей печки.

— Со вчера много еды осталось, — оправдалась я. — Но ты права, надо бы тесто поставить. К обеду сделать пышек.

— А может, сдобу?

— Можно и сдобу.

Я пожала плечами. В принципе, перетру сахар в ступке, сделаю пудру для посыпки сверху, будет вкусно. И корица тоже была где-то уже готовая — порошком.

— О, точно, улитки с корицей наверчу. Вот были бы грецкие орешки, было бы вкуснее.

— А кедровые разве не подойдут?

— Ой, дорого их использовать, тем более я на масло все перетёрла, которые мне подарили.

— Я, кстати, видела у купцов ванильные стручки, пахнут невероятно! — воскликнула Илона, глаза её зажглись энтузиазмом. Я чуть было не поддалась эмоциям и не наобещала всякого.

Но тотчас припомнила о налоге и задумчиво покосилась к буфету. Сыр мы себе не позволяли, зато разных копченостей было по-прежнему в достатке. О, зато теперь появился грузчик, которому можно поручить тяжести таскать!

Точно!

— Эй, ты меня слышишь? — Илона напомнила о своём присутствии. — Ваниль дорогая, знаю, но запах тоже очень приятный, не хочешь?

— Корицы будет достаточно, — отмахнулась я. — Ваниль бы в кексы пошла, а для булочек пудру сделаю сахарную, этого хватит. Не переживай. И хлеба тоже мало осталось.

— Угу.

— Тогда займёшься тестом на хлеб, как позавтракаешь? А я сейчас пойду окно заделаю и на рынок схожу. Яйца закончились и копчёности пристроить бы какому купцу на реализацию, или просто продать, если возьмут.

— Точно продать? Я на улицу выглядывала, печку твою разнесло к чертям. Уж прости, но как есть.

— Правда?

А, видать, её веткой зацепило! Ох, нет…

— Тогда просто пополнить припасы и к стекольщику загляну.

— Лучше к мяснику, проще плёнку кишечную натянуть, дешевле выйдет.

— Но холоднее, — не согласилась я.

Видела пару раз на окнах эту гадость, не хотела бы я у себя такую ставить. Так ещё и запах от неё идёт мускусный, как от свиного жира.

— Ну, смотри сама. — Она скосила взгляд к дверному проёму, встречая Мстислава. — Можешь у Болъивана спросить, он недавно окно себе стеклил после того, как я камень кинула.

— Илоша!

— Что? Я нечаянно! — выдохнула девочка. Но тотчас добавила — сама себе противоречила: — А что думаешь, как мне было ещё вещи свои забрать, если через парадную дверь меня не пускают?

— Вещи?

Уши мои запекло, неужели она это проделала, пока жила у меня? А я и не знала? Наверняка, Иван её прикрыл, да? Ох…

— Мамины и мои вещи, да. Их Рогнеда наверху в сундуке заперла. Мне нужна была металлическая гравюра — мамулин портрет, чтобы не забыть, как она выглядит.

— Не гневайся, Вель, — вмешался в разговор Мстислав, — если будут проблемы, просто отправь их ко мне. Я разберусь.

— Велимира её зовут! Вель — это для родных и друзей!

Теперь и дружиннику досталось, чтобы не вмешивался в разговор. Илона упрямо воззрилась на нашего гостя и не думала менять гнев на милость.

— Ничего страшного, — я попыталась разрядить обстановку, — перестань, Ила, не повышай голос с утра пораньше. Лучше покушай, вон что я приготовила.

Я прошла к печи и зачерпнула ей в тарелку вчерашнего рагу.

— Когда голоден и сил нету, чтобы думать, отсюда и раздражение на пустом месте. Давай, дорогая, садись, я подам.

— Ладно, — буркнула она.

— И ты тоже садись.

— Так это, руки грязные.

Слава наконец зашёл в кухню, ведь до того лишь стоял в проходе. Я кивнула в сторону мыльной кадки.

— Помой и, после того как поешь, вынеси её на улицу, вылей. Уже пора. И надобно будет заново сходить за водой. Можно к заводи, до туда ближе, чем до ручья. А мыло я сама наведу.

— Я помогу, — одумалась Илона и спокойно ответила. — Но он пусть вынесет и за водой сходит.

— Да, и на втором этаже ведро мусорное, тоже на тебе, — ловко я нарезала задачи. Дружинник лишь усмехнулся, перенимая от меня полную до краёв тарелку. Не возражал, вот и отлично.

— Ложки сами возьмите. А я пошла окном займусь.

На том разговор был окончен, и я принялась за дело, быстро покинув кухню. Даже не спросила, с кем Слава на улице разговаривал. Ведь я никого так и не увидела, когда выглядывала немногим ранее. Всё было уже сделано, и с этой стороны дома — ни души.

Это у Илоны — угловая комната, окнами выходила на другую сторону, там, где коптильня. А у меня в сторону леса.

В который раз подумала, что удобнее было бы, если бы из кухни имелся выход во двор и не пришлось бы проходить весь зал, нести дрова, щепу, мясо, делая крюк вокруг дома.

Но увы, пришлось применить маленькую хитрость, открыть настежь окно и передавать из рук в руки. О том, чтобы прорубить дверь, я даже не думала. Некому этого сделать, да и вдруг стена треснет? Оказаться на улице в одночасье очень уж не хотелось. Поэтому ограничилась маленькой хитростью. Жаль, ненадолго. Потому что коптильню снесло ураганом.

Зато в этот раз я исправлю старую оплошность. Когда я её делала, не думала о разных нюансах, что было бы удобнее пристроить её сбоку от входа. Буквально за углом. Да, красоту портит. Но главное, ходить меньше.

Поднявшись наверх, я первым делом зажгла свечу в подсвечнике и некоторое время молча пялилась на закрытые створки окна. Покрывало по-прежнему валялось в углу, там, где я его и оставила. А что если им и заделаю щель? Но для начала, конечно, выйти и вытряхнуть бы его как следует.

— Велимира, — в дверях тотчас показался Мстислав, и выглядел он довольно озадачено.

— Ты чего не ешь? — Я посмотрела в его сторону вопросительно. Но он пожал плечами, приговаривая:

— Успеется, — и сразу перешёл к делу. — Я тут вспомнил, что кинжал свой оставил под подушкой, поднялся, а в комнате его нет. Ты забрала?

— А, да.

Я полезла за кинжалом, а Мстислав подошёл и смотрит так внимательно, будто ждёт, что я начну его расспрашивать. Но мне вдруг совершенно перехотелось что-либо узнавать. Ведь он стоял слишком близко и немного угнетал своим ростом и весом, комната мне вдруг показалась такой маленькой.

— В-вот, — голос мой дрогнул, когда я протянула ему кинжал. Он медленно забрал его и заткнул за пояс штанов сзади. Да уж, было бы из-за чего нервничать.

— Ничего не хочешь узнать? — Брови на лице могучего воина слегка изогнулись. Он остался стоять на месте. — Откуда он у меня?

— А ты разве скажешь правду?

Громкая усмешка послышалась в угнетающей тишине комнаты.

— Ты про игошу так и не поверила, да?

Что это, он тему переводит?

— Неа.

— А зря.

В следующий миг поведение Мстислава вмиг переменилось. Он стиснул меня в объятьях и запечатлел на моих губах требовательный поцелуй. Я, смущённая сверх меры, поначалу перепугалась, но кричать не стала. Нагло совру, если не скажу, что его объятья были приятны. Возмущало другое, как он посмел сделать такое против моей воли?

Не успела я опомниться, как он вдруг отпрянул и залепетал, словно пьяный:

— Я… это… ты… ну…

Он заломил руки за спину и тихонько зарычал.

— Что с тобой?

Изумлению моему не было предела. Неужели он изображает всю эту комедию, чтобы оправдать себя за недавнее?

— Иго… ша, — выдохнул дружинник. — Я попытался его уничтожить. Вроде бы удалось, но как будто сейчас во мне сидит гадкая сущность и действует мне на нервы, нашёптывает всякое.

— Ты явно бредишь или врёшь. Иди проветрись и возвращайся только когда придёшь в себя, — приказала я. — Давай, живо.

Хорошо хоть, упираться он не стал. Покинул комнату. Плохо другое — а кто теперь займётся кадкой и мусорным ведром? Неужели это всё ради того, чтобы отлынить от работы?

Я горько вздохнула, понимая очевидное: такое абсурдное оправдание мне за всю мою жизнь (прошлую и нынешнюю) ещё не встречалось. Эх…