Трактирные шалости

Глава 39

На излёте второго дня князь прибыл обратно в чащу тёмного леса близ болот, ранее хорошенько запомнив дорогу. Вот только в этот раз никто его не встречал. Дом словно замер. Не было слышно изнутри ни скрипа.

Перекрестившись, Мстислав спешно переобулся и влетел в дом, предчувствуя беду.

— Держись, — услышал он старушечье бормотание. — Отпусти силу, не цепляйся за неё. Пусть уйдёт, пусть покинет тебя, Алина.

Сердце его заныло от боли, едва он заметил угрюмые лица Илоны и Гоши, сидящих в кухне, не притронувшись к еде.

Вошёл в комнату, где сейчас вокруг кровати сидели сразу трое.

Марина, красная от слёз, прятала лицо в ладонях, безмолвно рыдала. Соня и бабуля суетились над Алиной. Та, белая как мел, лежала, будто покойница. И только пальцы на её руках шевелились, комкали простынь.

— Что здесь происходит? — громыхнул его голос в тишине.

— Сила не отпускает её. — Болотница опустила взгляд к своим рукам. — Первый раз встречаю подобное. Плату природа не приняла и как будто жаждет забрать её с собой.

— Нет! — вскричала Марина. — Пусть меня заберёт! Пусть оставит маму в покое!

— Успокойся, Мариш, слезами делу не поможешь, — ответила ей Соня. А у самой лицо осунулось, и скорбь застыла в глазах.

— Ну-ка прочь все! — скомандовал князь. — Будете вы мне тут нюни разводить.

— Что это ты удумал? — изумились женщины в один голос.

— А то и удумал, договариваться буду с силой природной. Глядишь, и сторгуемся, — тихонько ответил Мстислав. — Вон отсюда. И дочь её заберите, да возьмите себя в руки.

У самого же на душе похолодело от одного взгляда на любимую. Волосы её облепили бледное лицо, губы и вовсе посинели, веки почернели. Едва дверь тихонько закрылась, князь тотчас скинул с себя пояс с кинжалом, тулуп и встал на колени перед кроватью, схватил Алину за руку и взмолился истово.

— Прошу, не забирай её у меня, Боже! Откажусь от наследования престола, женюсь и буду жить скромно в деревушке вместе с ней и семьёю дружною, жизнью своей клянусь. Младенца, что под полами на крыльце закопанного, захороню, как положено. Помолюсь о душе его окаянной, прошу тебя, Боже! Дорогую сердцу, милую Алину оставь нам с дочерью её, а силу её великую забери себе, коли надобно будет, я и сам явлюсь тебе по зову твоему первому, не убоюсь клятвы своей и буду верен тебе, раб твой. Прошу, Боже, не позволь случиться страшному. Не позволь ожесточиться против мира честного, а коли не будет в нём Алины, боюсь, мне не мил будет этот мир, пойду я за ней туда, куда ты её заберёшь, Боже.

— Слава… — прохрипела Алина. — Как ты здесь…

Подняв полный надежды взгляд, Мстислав несмело улыбнулся и с жаром поцеловал руку холодную, будто лёд.

— Знобит… — тихонько пожаловалась бедняжечка. — Холодно...

— Сейчас, сейчас, сейчас… — засуетился князь, подхватывая шерстяные одеяла, лежащие в кресле. Укрыл Алину и сам принялся раздеваться. Стянул с себя кофтан, рубашку, штаны. Оставаясь в одних подштанниках залез под одеяла и прижал к себе суженную. Она охотно прильнула к нему, словно напитываясь его теплом, отогреваясь в его любви, чувствуя небывалое до сих пор облегчение. Словно тяжкий валун упал с души, а тело приобрело небывалую лёгкость.

Кровь заструилась по венам с новой силой, сердце ускоренно забилось в груди, едва Алина осознала, что Слава ей не привиделся в бреду, а в самом деле лежит рядом и прижимает её. Не веря своему счастью, она нехотя приоткрыла глаза и снова удостоверилась в том, что это не сон.

— Не оставляй нас, Алина, — услышала она тихую просьбу.

— Ты, — ответила она, — ты нас не оставляй. А я вас не брошу. Люблю…

На том силы кончились, и она вновь закрыла глаза, погружаясь в оздоравливающий сон без сновидений, но на этот раз жаркие крепкие объятья придавали сил бороться за свою жизнь. На этот раз всё было иначе. Чувства были другие. Покой пришёл в её душу и боль отступила, будто и не было.

Едва на небосводе показались первые утренние зарницы, Алина вновь открыла глаза и первым делом погладила тугое крепкое плечо Мстислава. Любимый сердцу мужчина спал рядышком, и на лице его застыло тревога и печаль. Не удержавшись, она протянула руку и пальчиком попыталась разгладить морщины на лбу, чуть выше переносицы.

— М…

— Разбудила? — смущённо спросила она, заливаясь краской стыда. Надо было дать ему ещё поспать.

— Я… прости, уснул.

— Ты так быстро вернулся? — спросила Аля, пряча руку под одеялом. — Или я месяц в кровати валялась?

— Так уж вышло, — тихонько ответил князь и тотчас принялся одеваться. Встал с кровати, выискивая одежду взглядом. — Негоже нам лежать вместе до свадьбы.

— Свадьбы?

Застыв на месте с рубашкой в руках, Слава только и спросил с сомнением в голосе:

— Откажешь мне?

— Почему же, — смутилась Алина. — Просто мне казалось, ты никогда не просил моей руки. Только поехать с тобой, но что это в сущности значило бы…

Спешно натянув рубашку, он присел с краешку и подхватил руку любимой, с упоением поцеловал теплые кончики пальцев.

— Виноват, исправлюсь. — В его улыбчивых глазах светилось искреннее счастье. — Ты выйдешь за меня, Велимира из другого мира?

Негромкий смех прокатился по комнате, и тотчас послышался скрип.

Счастливая Марина влетела в комнату со словами:

— Мама!

Князь пропустил дочь к маме и продолжил на этот раз уже обуваться.

— Так каков твой ответ? — напомнил он, украдкой поглядывая в сторону любимой.

— Согласна, но только если мы не поедем в столицу.

Мстислав охотно кивнул и продолжил уже громко:

— Тогда я пойду пока, баню растоплю да дров натаскаю. А там, как ты окрепнешь, вернёмся в деревню и решим вопрос с кликушей. Надо бы малютку похоронить по-человечески и ещё много дел. Но это уже потом. Свадьба подождёт, правда? Вначале разберёмся с деревенскими, и там уж заживём дружно.

Открыв и закрыв рот с изумлением, Алина возражать не стала, улыбнулась и счастливо стиснула дочь, которая только и добавила к сказанному:

— А можно Гоша к нам в гости приходить будет? — и после секундной паузы добавила: — И Илона, Соня и бабуленька, а?

— Было бы здорово.

— Так и будет, — согласился князь, в дверях комнаты накидывая кафтан.