Трактирные шалости

Глава 37

Одинокий ворон парил в ясном небе, а на мрачном большом кладбище царила гнетущая тишина. И лишь издалека доносился тихий шёпот ветра в высоких кронах хвойных деревьев. Погода шептала. Воздух был прохладен, пах сырой землёй и жухлой листвой.

Широкий деревянный погост стоял на пригорке, прикрывая собой от чужого взора разросшееся кладбище. Небольшая церквушка стояла невдалеке у леса. Город объял низину и разросся вдоль узенькой речушки по обе стороны каменистых берегов. Сразу три моста были перекинуты через новый в старый мир. Сивас стоял, склонив голову, глядя на установленный в изголовье свежей могилы крест.

Береслав и Болъиван были по обе стороны от него. Батюшка завершал службу, тихонько читая молитву. Вот дело было сделано, священная книга закрыта, и возле могилы молочного брата князя снова воцарилось гробовое молчание.

— Покойся с миром, — вымученно выдохнул Сивас, перекрестившись. Его хмурое настроение разделяли все здесь присутствующие.

— Говорите, князь жив? — обратился воевода к одному из них. — А чем докажите, слухи ходят всякие. Народ недоволен. Неровен час взбунтуется, и мужики разгневанные натворят дел. Полягут почём зря.

— Цесаревич должен приехать вскоре. А нам предстоит выявить предателей. Тех, кто будет мутить воду. Под замок их до приезда князя, он сам решит, что с ними делать.

Кивнув, высокий широкоплечий бородач перенял из рук Сиваса княжеский кинжал, символ власти и принадлежности рода.

— Прибудет он скоро. — Береслав воздел руки к небу, умылся солнечным светом и обратно водрузил шапку на голову. — Обещал, значит, сделает.

— Главное, чтобы не опоздал. Народ уже на площади собрался. Ждут оглашение новостей. Думают, мы тут князя похоронили.

— Пусть думают. — Сивас кивнул. — Наше дело — маленькое. Император Сивольд отправил гонцов, приказ надобно исполнять.

Тем временем воевода быстрым шагом вернулся в город, угрюмо взирая на толпу, стоящую возле окованного металлом обоза. Время наставало платить оброк. Страшные времена, когда пороки людские обнажаются и становится не до улыбок.

— А где же сам князь? — начал первый крикун, ехидно щурясь. — Неужто деньги пойдут в карман воеводе?

— Правильно! Чем докажешь, что это дань князю, а? — подхватил другой.

— Где наш правитель? — задался вопросом другой.

— Да умер он! — крикнул кто-то из толпы. Воевода поднял кулак, запрещая дружине действовать.

— Мало, — сказал он одними губами.

Скрип амуниции послышался тот же миг. Приказ был принят безоговорочно.

— Слухи это! — крикнула женщина, протискиваясь сквозь толпу. — А вы, харе глотки драть. Не знаете, что ль? Славушка наш делами государственными занят. Враки это всё. Жив он, прибудет скоро.

Протянув кошель с рубчиками, она кивнула старцу-счетоводу.

— Марфа, из вольных хлебопашцев я. Заодно за дочь мою и зятя здесь. На две семьи. Живем в доме за рекою.

— Погоди ты платить, а вдруг князь приедет и снова дань попросит? — останавливал её некто, стоящий позади толпы.

Марфа скривилась и буркнула себе под нос еле слышно:

— Ну да, враки.

— Так войско Елычара стоит за лесом у ущелья. А где же сам князь? Почему не защищает нас от соседа лютого?

— Да не лютого, — добавил кто-то. — Пройдёт мимо и нас не тронет, говорю я вам.

— Ага, как же не тронет, — возразила Марфа. — Испокон веков враждовали с ними, а тут не станет грабить и убивать? Ищи дураков в другом месте!

Толпа закивала. Воевода тоже еле заметно склонил голову, приказывая взглядом, найти хитреца.

— Говорю я вам, не тронет! А лучше собрать оружие да присягнуть Елычару, пока не поздно. Потом уж будет не до того, едва хан войска перебросит. Стоять будем на коленях да жизнь вымаливать.

— Ты что мелешь? — послышалось с разных сторон. — Кто тебя за язык тянет? Сплюнь три раза и перекрестись!

Одинокий путник в несуразном наряде, сером капюшоне, тотчас спешился и взял гнедую под уздцы, останавливая фыркающую лошадь.

— Ну-ну, — он похлопал её по холке, слушая дальше.

— Да разве не умер князь ваш? Кому вы служить собираетесь? А коли Елычар здесь, так почему же и не присягнуть и ему оброк не собрать? Воевода, он ведь кто?

— Да, кто же здесь воевода? — спросил путник, повязывая лошадь к стойлу у ближайшего здания. — Почему столько горлопанов и до сих пор не в кандалах?

Узнав голос, тот поспешил махнуть рукой со словами:

— Задержать смутьянов!

— Да как же это?! — возмутились крикуны.

— Княжеский приказ, — ответил ему путник, развязывая повязки тканевого капюшона. — Не признали, голубчики, Великого князя Энского, неужто схуднул так сильно, м?

Улыбнувшись Марфе, он прошёл к воеводе и похлопал старого приятеля по плечу.

— Кинжал мой у тебя?

— Да, Сивас передал. Иэльдара похоронили рядом с матерью.

— И правильно, — кивнув, князь обернулся к народу. — Вот он я, жив-здоров. Кто ещё желает посудачить о моей смерти, шаг вперёд?

Ошеломлённая толпа, наоборот, сделала шаг назад.

— Говорила же я вам, — злорадствовала Марфа из дома за рекой. — Сам приехал и смуту не допустил.

— Так Елычар же там, за лесом, а мы что здесь?

— Мы исполняем волю императора Сивольда. Тех троих, кто кричал громче всех, взять под стражу. Остальным, кто может защищать земли родные, оружейную открою, выдадим оружие и отправимся на подмогу, чтобы дать отпор врагу.

— А ежели предаст нас князюшка, пожелает сместить отца? — не унимался горлопан, вырываясь из захвата стражи.

— Не предаст. Брат он мой, кровный, я сам лично встану плечом к плечу с ним и вам советую не верить вранью предательскому, — кивок в сторону крикунов в простых нарядах.

— Погляди-ка, цепочка золотая, — послышалось хриплое. — Продал ты свою землю родную за злато и серебро али ещё за какие посулы?

— Старик, — обратилась к нему Марфа. — Иди-ка ты домой, внуков воспитывать. Здеся и без тебя найдётся кому повоевать.

— Да как же я могу? Да я же… — не согласился старец, поднимая вверх деревянный костыль.

— Иди домой, дед, запрись и оборону держи, ежели моя дружина не удержит врага. Вдруг сбежит кто с поля боя и забредёт в деревню грабить, а тут ты?

— Добро, — кивнул дед.

Гордые улыбки появились на лицах людских, едва дед преисполненный достоинства зашагал обратно домой, стараясь повыше поднимать ноги, чтобы не шаркать по утоптанной земле городской площади. Крикунов уже успели связать и утащить, чтобы запереть в ближайшем хлеву.

— Никто более не усомнится в моём здравии? — Мстислав серьёзно оглядел толпу и не подметил ни единого злого взгляда. — Тогда дело будет так…