Трактирные шалости

Глава 36

Бурная река осталась позади.

Наведя переправу далеко не с первой попытки, войска хана Арслана сумели перебраться на другой берег, однако заняло это далеко не один день. Конники вынужденно остались в лагере, сумела перебраться только пехота.

Терпение старого правителя было на исходе. Шаман сообщил благую весть, сын императора Сивольда покинул этот мир.

Случилось.

Это случилось!

Хан Арслан, окрылённый мыслью о будущей победе, приказал навести переправы, штурмовать погост и тотчас напасть на ближайшую деревню, чтобы вести о вторжении разлетелись по всем княжествам, добавляя сумятицы в рядах противника. Елычар, как и пообещал, поднимет восстание и сместит собственного отца. По плану хана, позже молодой и амбициозный князь и сам будет повержен от рук своих же воевод. Однако созданная сумятица и вражда между братьями даст хану возможность сломить нерушимую защиту княжеств и позволит сразить Велеслава Победоносного.

Время настало.

Время собирать «урожай». Время забрать должок. Время завоевать назад потерянные Аджузией земли, когда большой кусок земли по ту сторону реки отошёл хитрому стратегу и полководцу, ларойскому императору.

Оглядывая с искренней завистью молодых крепких солдат, хан Арслан с горечью подумал о том, что природа обделила его сыновьями. Только три дочери выжили. А все мальчики так или иначе сошли в могилу в разном возрасте, от младенчества до трёх лет. Устав менять жён, хан в конечном итоге смирился с неизбежным и выбрал себе приемника из числа приближённых, устроил свадьбу со старшей дочерью. Вот только характер и амбиции его довели молодого и надменного родственника до смертной казни. Вся надежда была на внуков. Но и тут не обошлось без злого рока, который будто преследовал семью правителя Аджузии по пятам.

У овдовевшей дочери родились девочки. Сразу двое. Близняшки.

Ожесточившись ещё сильнее на судьбу, вместо того чтобы внять посланию свыше, хан пошёл на отчаянный шаг. Усугубил и без того непростую ситуацию в собственных владениях.

Недалёк тот час, когда ему самому придётся сойти в могилу. От старости ли, или же с чьей-либо помощью, хан Арслан не боялся неизбежного. Одного он боялся больше всего на свете, собственных мыслей о тщетности усилий. Он отчаянно отказывался признавать очевидное. В период его правления Аджузия пришла в упадок, теряла территории. Напасти, болезни, стихийные бедствия. Судьба словно наказывала его раз за разом, заставляя признать собственные ошибки.

Но он отчаянно сопротивлялся, твердил изо дня в день, заставляя уверовать своих подданных и себя самого в высший замысел происходящего. Жизнь якобы подталкивала его совершить великое дело, отвоевать земли, некогда принадлежащие Аджузии много и много лет назад.

Река Хайту осталась позади, а впереди хайтарам предстоял настоящий марш-бросок через ущелье Атбе-Буши.

Недолгий разговор в доме, и Слава уехал, перед тем стиснув меня в объятьях на прощание. Чудом удержала эмоции под контролем.

Сердце было не на месте.

Охотно согласившись разместить нас у себя, болотницы на самом деле оказались душевными и добрыми людьми. Слухи, легенды и сказки, как мне пояснила Соня во время ужина, по большей части не имели ничего общего с реальностью. Вот лешие и лешачата, лесные духи, на самом деле обретались в чаще леса и частенько шалили. Игоша — это душа неупокоенного. Кикиморы, нетопыри и прочая нечистая сила — последствия тёмного колдовства, ритуалов призыва или же договоров с демоническими сущностями. Болотницы же — это самый настоящий миф. Выдумка. Ведьмы, обладательницы магического дара, в разных деревнях и княжествах назывались по-разному: ведуньи, вещуньи, ведьмы, колдуньи. И много-много разных придуманных названий и легенд ходило в простонародье да приумножалось, пересказывалось из уст в уста по памяти очередного фантазёра.

Я слушала молча и мотала на ус, с тоской поглядывая в сторону двери.

К моему счастью, под вечер Марина наконец проснулась, и мне предстояла долгая беседа с собственной дочерью. К счастью, сильно убеждать не пришлось. Первым делом она искренне порадовалась моему здравию и счастливо обняла, не обращая никакого внимания на странный внешний вид: одежду и окружающую нас действительность.

Затем время настало для извинений.

— Прости, мама, я не хотела! — зачастила она, будто боялась, что я исчезну. — Не хотела говорить те жестокие слова! Не знаю, что на меня нашло.

Погладила её по голове и поцеловала в макушку. Похлопала по плечу.

— Всё уже в прошлом, дочь. Я очень рада, что ты не держишь на меня зла.

— За что?

— За то, что ругала тебя по поводу и без, строила из себя всезнайку и не прислушивалась к твоему мнению. Я ведь тоже наломала дров. Кричала, ругала, злилась на вас с отцом.

— И правильно делала, — вздохнула Марина. — Папа, он… Бросил меня. Всучил карту и ключи. Сказал собрать вещи, мол, хотела жить отдельно — получи.

— И ты ушла? — кивнула я.

Больно было осознавать, с каким чёрствым человеком прожила столько времени. Да вообще связала свою жизнь. Сама тоже хороша, не скрою. Но и Коля, прямо скажем, не идеал.

— Будто выбор был. У него теперь другая жена.

— Погоди, но как же так? Меня разве не признали пропавшей без вести?

— Отец подсуетился, оформил бумаги. Кого-то похоронил в Подмосковье. Красный спорткар снёс ограду и вылетел на встречную полосу, собрал ещё несколько машин. Были погибшие.

Марина всхлипнула, продолжая:

— А я знала, что ты жива. Нутром чувствовала. Только вот отец меня в этом разубеждал, спорил, голос повышал.

— В этом он мастер. — Потрепала её по плечу, успокаивая. — Ну всё, перестань. Скажи лучше, ты не злишься, что я тебя забрала?

— Да я жила на одном анакоме и овсянке. Денег на карте едва хватало на коммуналку и четыре тысячи оставалось на питание. А на метро и прочие расходы крутись как хочешь. Поэтому устроилась на разные подработки, но стала заваливать институт, спала на парах, была уставшая и злая, несколько раз выгоняли с экзамена. Вдобавок телефон вчера сломала. В общем, жизнь вразнос.

— А компания у тебя в квартире…

Не хотела упрекать, мысленно поругала себя за подобное, но дочь восприняла мои слова спокойно:

— Это друзья заявились, обещали принести еды. Но одни газировки, чипсы, энергетики и прочее. Мне плохо стало. Изжога последнее время сильно мучила. А тут выпила немного.

— Понимаю.

Вздохнула я.

— Сегодня на ужин у нас суп картофельный, будешь?

— Угу.

Взъерошив Марине волосы чутка, я поспешила на кухню, чтобы её покормить, пока она не передумала. Надеюсь только, теперь всё наладится. И все эти перепады настроения, беспричинная агрессия — тоже.

На следующий день Марина отправилась в лес по грибы вместе с Илоной и Гошей. Я же окрестила эту троицу как три «ша»: Мариша, Илоша и Гоша.

Веселье моё, однако, длилось недолго. Настало время платить по счетам. Выбор сделан. Марина после недолгого раздумья согласилась остаться со мной в этом мире, а позже, когда сила ведьмовская в ней проснётся, тоже сделает свой собственный выбор.

— Сядь на кровать, лучше принимать эту отраву лёжа. Кости будет ломить, руки выкручивать. Слабость, озноб. Магия покинеть твоё тело не сразу. Дня три будешь мучиться. Но иначе никак. Иначе, ежели не пожелаешь отплатить судьбе, она сама выберет, где и когда забрать нечто тебе дорогое, нечто ценное, неизмеримое деньгами, золотом и прочими побрякушками.

Кивнув, я взяла чарку мутной серой жидкости и повела носом, чуя хвойный горький запах.

— Лучше залпом, чтобы назад не пошло, — подсказала бабуленька. — Зато после всего тело твоё заметно помолодееть. Сможешь вдохнуть свободно, будто тяжесть с плеч упадёть.

— Аж завидно, — добавила Соня, глядя на чарку в моих руках.

Понятное дело, они меня подбадривали, но раз уж выбрала свою судьбу, тем более в ведьмовстве ничего не смыслила и не собиралась начинать. Поэтому сделала, как велено. Опрокинула в себя эту гадость в три глотка. Будто горький пепел, разбавленный водой. Язык и глотку запоздало обожгло. Ух, какая жесть. Я широко открыла глаза, чувствуя лёгкое головокружение.

— Кху, и подсластить бы, — сипло проворчала я.

— Оно такое неспроста, — наставляла бабуленька. — Сейчас начнёться озноб. Ложися и укройся. О Марише твоей мы позаботимся, не переживай. Три дня, и отмучаешься наконец. Будешь свободная, и родимое пятно тоже сойдёть. Но больше путешествовать не сможешь, как и силу призывать. Домовых видеть, лешачат…

Слабость накатывала волнами, я легла под одеяло и охотно закрыла глаза.