Трактирные шалости

Глава 35

Лес наполнился тихими звуками: шелестом, щелчками и хрустом, когда мы вернулись в этот мир. Моя доченька Марина, обнимая меня за шею, всхлипывала, а князь согревал теплом своей души и кожаной косухой. На мгновение я испугалась, правильно ли мы попали? Вдруг я ошиблась?

Но нет, всё было верно.

Тихое блеяние осла и лошадиное фырканье подсказали нам, что мы на месте.

— Вот и вы, — встретила нас Соня. Сейчас она была без маски, но повязала голову шерстяным платком. — Идёмте внутрь, там и поговорим.

— Мама? — Марина широко раскрыла глаза. — Где мы? Что…

— Давай зайдём в дом, я тебе всё объясню.

Мариша была слаба, её шатало, и едва она сделала шаг, как запнулась и чуть не упала.

— Я отнесу, — вызвался на помощь князь.

Я сняла с себя пальто и укрыла им доченьку.

— Да, идём.

Соня махнула рукой за спину и сказала:

— Тут близко.

Больше мы времени не теряли. Марина закрыла глаза и быстро уснула, вероятно, принимая новую действительность как сон. Только бы она не закатила истерику, когда проснётся. Помнится, раньше она любила повышать голос по любому поводу.

Я вздохнула и поёжилась. Было холодно в новом наряде и без пальто в осеннюю пору. Но, к счастью, далеко идти не пришлось. Мы вышли к поселению с другой стороны, обогнули дом сбоку и снова устроились на лавочке. Снимали сапоги и обували уже такие привычные лапти.

— Князь, — позвала Соня, — посади девочку в кресло, дальше мы сами.

Мысленно вздохнув, я подумала о её возрасте: Марине недавно должно было стукнуть восемнадцать, если течение времени в наших мирах было схожим. Но всё могло оказаться иначе. Надо будет узнать у неё по пробуждению. Лишь бы не заболела и не злилась на меня.

Горько усмехнувшись, я поняла, что желаю невыполнимого.

Однако из всей этой ситуации я извлекла жизненный урок. Раньше, по примеру моей матери, я продавливала решение и пыталась лепить из дочери вторую себя. Я не давала ей быть самой собой. Она ведь личность. Илона, спасибо ей, помогла мне понять, как следует себя вести с дочерью. Лишь бы она дала мне второй шанс всё исправить, лишь бы не отталкивала, как раньше.

— Её надо переодеть, — отвлекла меня бабуля, подойдя ближе. — Вот другая верхняя одежда. В баню ей пока нельзя. Разгорячённая выйдет на улицу, может заболеть. Но если нужно, наберём ей таз и в доме помоется.

— Я спрошу у неё сначала… — неуверенно ответила я, приязненно улыбаясь.

Слава, уличив возможность, едва устроил Илошу в кресле и укрыл её моим пальто, на этот раз потянул меня в сторону.

— Алина, нужно поговорить.

Сердце заныло в груди от ощущения неизбежности. Неужели он уедет? Я ведь не смогу оставить дочь… Но и его отпускать не хочу. Не хочу. Просто не хочу… Боюсь снова остаться одной, понять бы саму себя в этот миг… Однако с моей стороны будет эгоистично просить его не бросать нас с дочерью? Ведь так? Тем более сейчас, когда вместо молоденькой красавицы я вновь стала собой. Он, конечно, молодец, не выказывал удивления или же отвращения. Но я всё понимаю. Сейчас я наверняка ему не так интересна, как раньше, и он рядом только из чувства благодарности за спасение.

— Маришу переодену и поговорим, это подождёт? — посмотрела на него с надеждой. Не знаю, что я хотела увидеть в его глазах, но только не угрюмую настороженность.

Немного помолчав, он руку мою отпустил и шепнул еле слышно:

— Хорошо.

— Твоя одежда вон там, Гоша, проводи князя.

— Как? — изумилась я. — Куда?

— Ему уже пора уезжать, — напугала меня Соня. — Ему предстоит вернуться на погост, дела всё хуже и хуже, нужна твёрдая рука и здравый ум.

— Я… — Открыла и закрыла рот.

— Хочешь, я сама переодену Маришу, — подсказала бабуленька. — Идите, поговорите. Тулуп вон на крючке накинь и платком повяжися.

Долго не думая, я сделала так и устремилась на выход первая, действуя вопреки, а не благодаря. Князь не отставал, вышел в сени и молча сел переобуваться, как и я. Зачем мы это делали, не понятно. Наверняка мне хотелось поговорить с ним без свидетелей в тишине леса. Есть в этом что-то романтичное и успокаивающее одновременно. Свежий воздух, природа и тишина. Никакой суеты кругом, только ты и деревья вокруг.

Это если нет поблизости волков и медведей, я горько усмехнулась собственным мыслям.

— Если не хочешь, можешь вернуться. Не обязательно рвать себе душу, — тихонько проронил Слава.

Вот что ему на это ответить.

— Понимаешь, дочь, куда я без неё теперь? — тихонько ответила я. — Идём, поговорим на опушке. Я тоже хочу тебе кое-что сказать.

Вначале ляпнула не подумав, а потом испугалась. Что мне ему сообщить такого, из того, что он ещё не знает обо мне? Неясно. Попробовать объяснить наше путешествие в мой мир? Да, наверное, об этом и скажу, если совсем ничего на ум не придёт.

Переобувшись, князь помог мне, придержал за локоть, едва я опять не оступилась. А внутри так потеплело вдруг. Его проявленная ко мне забота вселяла надежду и рвала душу одновременно. Мне не хотелось, чтобы он уезжал. Побольше бы времени провести рядом и, быть может, мы бы смогли найти общий язык, понять друг друга, притереться. Но сейчас? Он уедет и через некоторое время даже не вспомнит обо мне. Хотя попробуй забудь такое путешествие в другой мир.

— Алина… — князь вдруг застыл, едва мы скрылись с ним за поворотом тропинки.

— Не надо, Слава, я всё понимаю, — перебила его, заламывая руки. — Раньше я была молодая, красивая, а сейчас… снова стала собой. Я всё понимаю.

Обернувшись, он посмотрел на меня с грустью и досадой.

— Откажешь мне?

— Отказ? — Я вытерла непрошеные слёзы. — Разве ты о чём-то просил?

— А ты уже не помнишь?

— Но…

Смутившись, я опустила взгляд, слишком уж красноречиво он намекал на мою вину.

— Неужели не помнишь?

— Ты просил поехать с тобой! — воскликнула я обиженно. — В самом деле думаешь, это возможно? Кем я буду для тебя? Обузой, приживалкой с дочерью на руках? Смотреть на то, как ты заведёшь семью и будешь счастлив?

Боль стиснула мою грудную клетку, и я отвернулась, пряча лицо в ладонях. Нельзя раскисать. Нельзя думать о таком. Нельзя плакать перед отъездом, ему будет тяжело уходить.

— Алина…

Князь подошёл ко мне и обнял за плечи.

— Я готов ждать столько, сколько потребуется. Готов ждать, пока ты не откроешь мне своё сердце и не полюбишь всей душой, потому что на меньшее я не согласен.

Голос его охрип, и мой неожиданно тоже.

— Но как же, — было сложно поверить в его слова. — Я ведь…

Осторожно повернув меня к себе, он спросил с надеждой:

— Уважь в последний раз, прежде чем распрощаться. Позволь поцеловать тебя, как я того желаю, Алина.

Оцепенело кивнув вначале, я сама потянулась к нему и приобняла за шею. Большего и не потребовалось. Буря эмоций захватила нас настоящим вихрем, сметая всё на своём пути. Приобняв за талию, князь поднял меня выше и, кажется, двинулся куда-то. Я парила в облаках, забыв обо всём на свете. Мысли улетучились. Поцелуй наш длился и длился, пока я спиной не почувствовала твёрдую поверхность. Прижав меня к стволу дерева, Мстислав на этот раз позволил себе больше, чем просто объятья: высвободил одну руку, получив дополнительную опору, он запустил её под мой тулуп. Я не возражала, наоборот, сильнее прижалась к нему.

Неужели это правда? Неужели я ему нравлюсь? Я настоящая.

— Любимая… — прошептал князь, насилу отрываясь от моих губ. — Как ты можешь после такого желать, чтобы я уехал и никогда не возвращался?

— Я не хочу! — выпалила я, не подумав. Радость на лице плавно сменилась удивлением и досадой. — Не хочу, чтобы ты уезжал, но разве тебе можно остаться? Разве у нас что-то может получиться?

Реальность накатывала волнами. Я постепенно вернулась в этот мир мыслями и попробовала собраться.

— Пойми, у меня теперь дочь.

— Алина, не рви душу, не отказывай, — взмолился он, роняя голову мне на плечо. Он всё ещё держал меня, притиснув к дереву, но в этот раз погладил по щеке.

— Я не отказываю, — честно призналась я. — Мне бы хотелось, чтобы ты остался, но я боюсь, это невозможно. Они же сказали, тебе нужно ехать на погост… Дела совсем скверные.

— Скажи, Алина, — спросил князь с надеждой в голосе, — позволишь ли ты вернуться и забрать тебя с собой, едва срочные дела будут кончены? Едва опасность минует?

Действуя по наитию, я потянулась к нему и поцеловала в губы такого, как оказалось, родного человека.

— Возвращайся поскорее, а там решим. Мне сложно представить, как это будет, но я действительно хотела бы быть рядом с тобой, Слава.

Шумно выдохнув от облегчения, князь стиснул меня, аж кости затрещали.

— Я вернусь, обязательно. Только дождись и никуда не уезжай. Иначе я всю жизнь положу, чтобы тебя найти, слышишь? Не успокоюсь, пока мы не будем вместе, Велимира. Ой, Алина.

— Можно, — улыбнулась ему я. — Велимира, Алина, какая разница. Главное, чтобы ты сдержал своё слово. А я буду тебя ждать.

Легко коснулась губами его бородатой колючей щеки. Поистине счастливая улыбка князя вызвала во мне уже давно забытое чувство — любовь. Да, я его полюбила. Неясно, когда это произошло, но ясно, что очень и очень сильно.

— Не хочу тебя отпускать, — проворчала я, прижимаясь к нему.

Слава тихонько усмехнулся:

— Опасно говорить такое в глуши. Могу ведь и не сдержаться.

Я счастливо промолчала, не решаясь провоцировать на более активные действия. Задним умом я понимала — не время и не место для занятия подобными делами. Но я тоже была на пределе. Могла бы сдаться в любой миг и попросить о близости.

— Месяц, — проронил князь. — Думаю, за этот срок управлюсь, — вымолвил он, опуская меня на землю. Встала в полный рост и первым делом оправила одежду.

— Буду ждать, — вначале пообещала, но после испугалась. — Ой, а если меня попросят уйти?

Мстислав нахмурился.

— Мне с ними поговорить?

— Нет, я сама. Давай схожу, узнаю и дам ответ?

— Идём вместе, там и решим, как быть дальше, — предложил Мстислав. — На погост тебя не зову, смутное сейчас время, надо разобраться. Но теперь-то я уж точно не позволю причинить вред моему народу. Сделаю всё от меня зависящее, чтобы вернуться к тебе поскорее.

Не могу от него оторваться, снова обняла любимого и тихонько шепнула:

— Главное, чтобы ты был жив.

— Буду.

На том тихий и щемяще-приятный разговор в лесу окончился раньше, чем мне бы того хотелось, и настало время действовать не благодаря, а вопреки. Брать судьбу в свои руки и творить новую историю, чтобы наступающее «завтра» было точь-в-точь таким, как нам бы того хотелось.