Тридцать сребреников в наследство

Глава 18

— Да у нее выкидыш! — бросилась к Веронике Анна. — Надо скорую вызвать.

— Какая скорая, Аня! — махнула рукой Эсфирь Ароновна, бессильно опускаясь на ступеньку крыльца. — Дима, неси ее в машину и вези в Волхов.

— Почему в Волхов? — беспомощно спросил Дима.

— Да потому что до Питера не довезешь. Ребята, помогите ему. Подождите! Света, Марина, найдите кусок полиэтилена и какую-нибудь подстилку. И пару-тройку чистых полотенец.

Никита и Алексей подняли Веронику и понесли к машине. Она по-прежнему была без сознания, кровь пропитала уже весь низ рубашки и капала на дорожку.

— Да что же это такое!

Дима шел рядом, нервно крутя в руках ключи.

— Да иди ты быстрее, заводи! — прикрикнул на него Никита. — Или давай я поведу.

— Нет, я сам.

— Тогда с тобой поеду, все равно надо будет помочь.

— Пусть Аня едет, она все-таки врач, — возразила Эсфирь Ароновна.

— Какое сильное кровотечение! — уложив Веронику на заднее сидение Диминого «форда», Анна бросила на землю насквозь пропитанное кровью полотенце. — Надо лед на живот положить.

— Полина, у нас есть лед? — крикнула Эсфирь Ароновна, не поднимаясь со ступеньки.

— В домике, в холодильнике, — выглянула из дома домработница.

— Быстро неси!

— Я принесу, я знаю где, — опередил Полину Костя.

Не прошло и пары минут, как он вернулся с большим полиэтиленовым пакетом, набитым кубиками льда. Анна, как была, в длинном открытом платье, села рядом с Димой.

— Обязательно позвоните! — наклонилась к окошку Евгения. — Слышишь, Дима?

Лязгнули ворота, растаяли в темноте габаритные огни.

— Никита, — совсем старческим, дрожащим голосом попросила Эсфирь Ароновна, — будь добр, принеси валидол. В моей комнате, в тумбочке. В верхнем ящике. Что-то сердце закололо.

Давно перевалило за полночь. Полина убрала со стола и ушла к себе. Спать никто не собирался. Мерное тиканье часов действовало на нервы. Все ждали звонка. Или делали вид, что ждут. По большей части молчали, если и переговаривались, то вполголоса.

Эсфирь Ароновна, полулежа в кресле, смотрела в никуда. Она набросила на плечи черную вязаную шаль с кистями, которая резко подчеркнула ее бледность.

Гроза, казалось, прошла стороной, но неожиданно сверкнула молния, где-то совсем недалеко, и почти сразу же раздался грохот. От порыва ветра распахнулось окно, в листве зашуршали капли, сначала редко, потом чаще и чаще, пока дождь не полил стеной.

— Хоть бы успели доехать, — вздохнула Марина. Ей никто не ответил.

— А мне интересно, кто все это устроил? — Алексей со стуком бросил на стол зажигалку.

— Леша! — умоляюще зашептала Марина, дергая его за штанину.

— Что «Леша»? Или тебе все равно?

— Я думаю, нам всем не все равно, — медленно чеканя слоги, сказала Эсфирь Ароновна.

— Кто выходил из гостиной после того, как мы ушли к церкви?

— Никто не выходил, — покачала головой Света. — Только сама Вероника пошла спать.

— Точно никто? Ни покурить, ни в туалет?

— Никто.

— А Полина?

— Она мыла посуду на кухне.

— И не могла оттуда выйти?

— Могла, но только во двор, через заднюю дверь. Никак не наверх. После вашего ухода не поднимался никто, это точно.

— Постойте-ка, — Алексей с подозрением взглянул на Викторию.

— Ты с ума сошел? — зашипела она, и Никите почудилось за спиной у нее раздувается очкастый капюшон.

— Но она тоже была здесь, — заступился за жену Валерий. — Чего ты на нее наезжаешь?

— Да не о ней речь, — как от назойливого комара, отмахнулся Алексей.

— Валерик, он думает, что этот Артур, — яростно сощурившись, пояснила Виктория.

— Парень, ты что, на голову упал? — возмутился Валерий. — Думай, что говоришь!

— А я, между прочим, ничего и не говорил. Кажется. Но он единственный, кто был наверху.

— Но он же ребенок!

— Все это вполне мог проделать и ребенок.

— Подожди, Леша, — вмешался Никита. — Совершенно не обязательно, что это сделали, когда мы ушли. Ведь мы не смотрели на окна, когда уходили. Может, чучело уже висело. А с тех пор, как мы собрались в гостиной перед ужином, практически все выходили и поднимались наверх. Так что теоретически это мог сделать кто угодно. Любой из нас.

— Нет, — возразил Костя. — На столе горела свеча. И она сгорела всего на несколько сантиметров.

— Кстати, о свечах, — противным голосом влезла Галина.

— Галя! — Костя дернул ее за руку.

— А пошел ты в задницу! — отмахнулась она. — Так вот о свечах. Похоже, никому уже не интересно, что там было в часовне. А зря. Между прочим, бабуля, в колокол никто не звонил. Дверь на колокольню закрыта, и все внутри заросло пылью. А в часовне, тоже закрытой, сами собой загорелись свечи. Их никто не мог зажечь, потому что никто не мог пройти мимо нас. Похоже, они действительно зажглись сами. И колокол тоже звонил сам. С чего бы это?

Тишина похрустывала, как накрахмаленная простыня. Никита скосил глаза: пальцами хрустел тесть, пристально рассматривая напольную вазу. Галина воинственно задрала подбородок и торжествующе поглядывала по сторонам: как я вас, а? Костя с досадой стукнул по колену.

— Ба, не обращай ты на нее внимания, — сказал он, не глядя на Эсфирь Ароновну. — Ты же ее знаешь.

— Никита, это правда? — неприятно скрипучим голосом спросила та.

Смотреть на нее не хотелось. Эсфирь Ароновна одряхлела на глазах. Еще недавно неестественно гладкое и розовое лицо побледнело и обвисло складками, яркий макияж выглядел на нем неудачной карнавальной маской. Костистые, пятнистые руки мелко подрагивали.

— Так правда?

Никите ничего не оставалось, как кивнуть.

— Ясно…

— Ну почему же они не звонят? — попыталась разорвать паузу Марина. — Ведь уже столько времени прошло. А все остальное… Ба, это все чьи-то дурацкие шутки. Просто какой-то кретин решил испортить праздник.

— Да не надо меня уговаривать, Марина. Что я вам, маленькая девочка?

Она обрезала Марину так резко, что больше уже никто не решался продемонстрировать сочувствие. Света, опустив голову Никите на плечо, задремала. Виктория, подойдя к окну, смотрела на всполохи молний. Костя и Вадик курили на веранде. Алексей задумчиво поигрывал сотовым.

Телефонный звонок хлестнул по нервам. Все смотрели друг на друга — кто подойдет. Решился Илья. Он стоял ко всем спиной, и никто не мог видеть его лица. Догадаться о чем-то по коротким репликам было сложно. Но когда Илья положил трубку и повернулся, все сразу стало понятно.

— Умерла, — испуганно выдохнула Марина.

Илья коротко кивнул.

— Еще по дороге. Аня повезла Диму домой. Это она звонила.

— Я сама займусь похоронами, — Эсфирь Ароновна тяжело встала и пошла к двери шаркающей походкой древней старухи. — Утром. Ложитесь все.

Ее последние слова заглушил раскат грома, долгий и ворчащий.