Тридцать сребреников в наследство

Глава 43

Тамара Губанова жила в Гавани, и добрался туда Никита уже затемно. Ее дом, если и не элитный, то все же вполне приличный, расположен был как-то уныло, на отшибе. Наверно, из окон виден залив, подумал Никита, подходя к двадцатиэтажной башне.

Адрес узнала все та же Ольга. Звонить и договариваться Никита не стал, поехал на свой страх и риск. По принципу «не догоню, так согреюсь». Вот только что сказать, если застанет Губанову дома? О чем спрашивать? За всю дорогу ему так и не пришло в голову ничего дельного. Оставалось надеяться на импровизацию.

— Кто? — спросил из-за двери густой бас, когда он нажал на кнопку звонка. Басу вторил утробный собачий лай.

— Я к Тамаре Губановой, — Никита попытался как можно обаятельней улыбнуться в глазок и помахал своим вишневым служебным удостоверением. — Из детективного агентства.

Обладатель баса задумался, но дверь все же приоткрыл — на ширину цепочки. К великому Никитиному удивлению, им оказалась миниатюрная женщина лет тридцати, одетая в небесно-голубой атласный халат. Ее длинные черные волосы крупными кольцами падали на плечи, а пухлые губы казались еще больше из-за ярко-вишневой помады. Под стать была и собака — черная блестящая такса с рыжими подпалинами, которая просочилась на площадку и принялась обнюхивать Никитины ботинки.

— Гутя, брысь! — рявкнула Тамара, и такса, виляя задом с двумя завитками-«подфарниками», нехотя вернулась в квартиру.

— Я по поводу вашего бывшего мужа, — Никита еще сильнее растянул рот в улыбке. — Скажите, вы с ним общаетесь?

— Молодой человек, мой муж умер пять лет назад, — с видом оскорбленной невинности отрезала вдовушка.

— Я имею в виду Алексея Бессонова.

— А-а… этого… Ну, проходите, — Тамара сняла цепочку и позволила ему войти. — Ботинки снимайте.

Развязывая шнурки, Никита подумал, что о характере незнакомой женщины можно составить первичное мнение, когда заходишь к ней в квартиру. Нормальная пригласит на кухню, но в ботинках. Стерва — в комнату, но заставит ботинки снять и ни в коем случае не предложит тапки. Терминальный вариант — босиком на кухню, особенно если там линолеум или, еще хлеще, плитка.

Именно так Тамара и сделала. Дернула подбородком в сторону белого пластикового столика: присаживайтесь. Сама села напротив. Интересно, предложит чай или кофе, мысленно усмехнулся Никита. Вряд ли.

Так и вышло.

— Ну и что? — Тамара нетерпеливо дернула подбородком и пошевелила коленом, позволяя халату соблазнительно распахнуться. Впрочем, она тут же его строго поправила: мол, не про вас, молодой человек. — Что там насчет Бессонова? Жаль, вы частный детектив, а не мент.

— Почему? — удивился Никита.

— С великим удовольствием поучаствовала бы в опознании тела. Ладно, не обращайте внимания. Спрашивайте.

— Так вы не общаетесь? — едва открыв рот, Никита понял всю глупость вопроса, но было поздно: Тамара сочно расхохоталась. Халат снова распахнулся, до самой критической отметки, и она уже не стала его поправлять.

— Разумеется, нет. Скажите, вы женаты? — Никита быстро кивнул. — В первый раз?

— Во второй, — нехотя ответил он.

— А с бывшей женой поддерживаете отношения?

— Нет. Вообще о ней ничего не знаю.

Это действительно было так. На Ирочке, студентке педагогического института, он женился на пятом курсе Голицынского училища, перед самым выпуском. Она поехала с ним в Приморье, на дальнюю заставу, полгода без особых жалоб терпела мерзкий климат, щелястый деревянный барак и унылое общество двух офицерских жен. А потом уехала в Москву на сессию. И больше не вернулась. Еще через год Никита приехал к ней и обнаружил на пятом месяце беременности. Развод оформили быстро и без особых сожалений — у нее фактически был другой муж, а у него все уже перегорело. Он и женился-то на ней сгоряча, уж больно не хотелось ехать на заставу одному. После развода они ни разу не виделись, и вспоминал Никита о своей недолгой супружеской жизни редко и с известной долей недоумения: это что, на самом деле было?

— Ну вот видите! — Тамара подперла щеки двумя руками, и ее глаза превратились в две щелочки. — И я о нем ничего не знаю. И знать не хочу.

— Вы знакомы с кем-нибудь из его друзей?

— Из друзей? — Тамара задумалась, вытащила из кармана сигареты и зажигалку, протянула Никите, но тот отказался. Закурив, она выпустила в потолок мощную струю дыма. — У нас мало кто бывал. Да и мы с ним ни к кому не ходили. Разве что один парень, он у нас на свадьбе свидетелем был. Кажется, Лехин одноклассник. Виктор его зовут. Фамилия… Странная такая фамилия. Обрюзговец. Или Обрызговец? Не помню точно.

— А как его найти, Обрызговца этого, не подскажете?

— Он работал в компьютерном магазине на Московском проспекте. Напротив «Электросилы». И жил где-то там рядом. Но это было года три назад.

Никита задал еще пару вопросов, но больше ничего интересного Тамара ему не сказала, только вылила на бывшего супруга громадную бочку помоев. По всему выходило, что Алексей — натуральное исчадие ада.

На следующее утро Никита позвонил начальнице Инне и попросил отпуск за свой счет — по семейным обстоятельством.

— Да что там у вас, не понос, так золотуха! — возмутилась Инна. — То юбилеи, то аварии, то похороны. Работаешь без году неделя, а туда же, отпуск!

Никита извивался ужом и сочился сиропом. В конце концов Инна сдалась, но предупредила, что если в следующий четверг он не появится, то может искать себе другую работу.

— Кит, ты с ума сошел? — вяло поинтересовалась Светлана: ей нездоровилось. — Выгонят тебя, что будешь делать?

— Проедать твое наследство, — сладко улыбнулся Никита.

— А серьезно?

— Серьезно? Тогда мести церковный двор, наверно.

— Да ну тебя! — Света надулась и ушла в комнату.

Допив кофе, Никита крикнул: «Я уехал!» и отправился на поиски таинственного Виктора со странной фамилией Обрызговец. Или Обрюзговец.