Тридцать сребреников в наследство

Глава 60

С утра пораньше Никита устроился наблюдать за Костиным подъездом. В крайнем окне на третьем этаже горел свет — похоже, хозяин квартиры собирался в институт, но особо не торопился.

Утро не задалось с самого начала. Света встала не с той ноги, дулась и пыхтела из-за пустяков, а когда он попытался втиснуть в ее ворчание слово, с готовностью завелась. Выяснилось, что он, Никита, — просто изверг, что он — очередная, дай бог, последняя, ошибка ее жизни и что он ничем не лучше Галины. Мол, она, Света то есть, в церковь не ходит, так и не притворяется белой и пушистой, а они строят из себя неизвестно что, хотя на самом деле…

Было обидно, но скандалить Никита не стал, просто налил в термос кофе с молоком, сделал пару бутербродов и ушел, оставив ее малость остыть. С чем-то подобным он уже не раз сталкивался. Почему-то очень многие считают, что верующий человек автоматически обязан стать святым, а если это не так, значит, притворяется и лицемерит. Гораздо обиднее было слышать подобное от Светы, но и это, в принципе, можно пережить. Семейная жизнь без ссор — нонсенс. Вот то, что его гаишник тормознул на пустом месте, ни за что, и штраф содрал — вот это гораздо неприятнее.

Он пил кофе, смотрел за окном и подъездом и тасовал мысли, как фишки.

Фальшивый флюс. Полоскание в термосе. Записка.

Ничего не складывалось.

Но вот свет в окне погас. Через несколько минут, зябко ежась под холодным ветром, из подъезда вышел Костя. Подождав немного, Никита медленно поехал за ним. До института было недалеко. Костя сел на автобус и проехал три остановки. Никита, пристроившийся следом, никак не мог его упустить.

Когда Костя скрылся за дверями института, он подождал еще минут двадцать и направился в деканат, где немного поулыбался девочкам и немедленно получил все интересующие его сведения.

У Костиной группы в этот день оказалось четыре пары, так что он вряд ли должен был вернуться раньше пяти. Никита мог наведаться к нему домой без особого риска.

В подъезде и на лестнице он никого не встретил, дверь тоже открылась без проблем. Обстановка оказалась достаточно скромной, и не скажешь, что хозяйка квартиры зарабатывала выше среднего. Кстати, а почему Костя ездит в институт на автобусе? У них же есть машина.

Никита мельком заглянул в большую комнату, на кухню и затем вошел в маленькую комнату, типичное обиталище холостого молодого человека. Типичное, но не совсем.

Тахта под клетчатым покрывалом, на ней брошенный свитер и томик Коэльо. На тумбочке музыкальный центр и маленький телевизор. Под шкафом пыльные гантели. Письменный стол с компьютером, россыпью компакт-дисков и тетрадей с конспектами. А вот у окна — еще один столик. Паяльник, какие-то провода, инструменты, коробочки с деталями.

Никита открыл откидную дверцу единственного ящика и увидел нечто, напоминающее оборудование химической лаборатории. Пробирки, колбочки, какие-то пузырьки с притертыми пробками, спиртовка, складная мини-вытяжка. Так вот зачем это отверстие в оконном стекле, плотно закрытое куском оргстекла на пазах.

До армии Костя учился в Военмехе. Света сказала, его завалили на сессии, потому что он имел наглость спорить с профессором и ставить под сомнение его научные взгляды. Стало быть, физика, техника — это понятно. А химия? Почему бы и нет?

На книжных полках почти не было художественных книг — только технические и научные. Та же физика и химия. Какой-то толстый том лежал в глубине полки обрезом вперед. Никита потянулся за ним, но потерял равновесие. Книга в ярко-красной обложке выскользнула из пальцев и упала на ковер, услужливо открывшись где-то в середине. Похоже, это место изучалось особенно тщательно: книгу здесь перегибали, чтобы она не закрывалась.

Подняв ее, Никита машинально пробежал глазами несколько строк и замер.

«…При введении в организм перорально или внутривенно, особенно в сочетании с алкоголем, может вызывать внутреннее кровотечение за счет резкого понижения свертываемости крови и повышения артериального давления, а также нарушение сердечного ритма…»

Никита перевернул книгу, чтобы взглянуть на заглавие. На обложке золотом было вытеснено: «Алкалоиды».

Когда-то он учился с девочкой по имени Злата, необыкновенной красавицей. Рядом с ней все другие девчонки казались натуральными жабами. Разумеется, по Злате сохли все мальчишки поголовно, и странно было бы подумать, что может быть иначе. Но стоило Злате перейти в другую школу, как тут же выяснилось, что в классе полно симпатичных девчонок. И где только они раньше были, интересно?

Никита взял со стола фотографию в рамке, подошел с ней к окну. Костя был снят вместе с двумя другими парнями у Медного всадника. Глядя на него, Никита подумал, что, как бы он ни относился к Косте, ему не откажешь в обаянии. Эта его чуть смущенная улыбка… Наверно, здорово нравится девушкам. Просто в тени профессионального мачо Бессонова он казался простеньким и не слишком интересным.

Достав из кармана телефон, Никита позвонил в больницу Диме и спросил, была ли Вероника знакома с Костей.

— А зачем тебе? — насторожился Дима.

— Потом объясню, — ушел от ответа Никита. — Так были они знакомы раньше или нет?

— Они познакомились на нашей свадьбе.

— А после этого встречались где-нибудь?

— Ну… — задумался Дима. — Мы были с Никой на дне рождения тети Жени. И потом еще Костя был на моем дне рождения. Правда, он опоздал, я тогда здорово напился, даже и не помню, что там было. А на что тебе сдался Костя? Ведь и так уже все ясно.

— Не совсем, — буркнул Никита и отключился. Подумал и выключил телефон совсем.