Тридцать сребреников в наследство

Глава 51

— Эй, мужик, дай закурить!

Алексей вздрогнул и обернулся.

Во дворе, как всегда, было темно, хоть глаз коли. Фонари традиционно не горели. Еще не совсем облетевшие кроны деревьев, посаженных по периметру, скрывали окна первых этажей, а света с верхних не хватало, чтобы как следует осмотреться. С превеликим трудом он разглядел стоящую у подъезда машину нездешних очертаний. Внутри, за опущенным стеклом, угадывалось нечто темное. И, между прочим, виднелся огонек сигареты.

Вяло удивившись последнему обстоятельству, Алексей буркнул: «Не курю!» и прибавил шагу. До подъезда оставалось всего несколько метров, когда путь ему преградил громоздкий силуэт.

— Не куришь, гришь? А это что?

Из его кармана резко выдернули пачку сигарет. Пачка эта стремительно понеслась ему в лицо, но Алексей успел перехватить руку. И не просто перехватить, а слегка повернуть. Но от этого «слегка» раздался основательный хруст. Силуэт взвыл и, виртуозно матерясь, рухнул на колени. Из машины спешно выбрались еще двое.

Алексей отступил к стене дома, чтобы не напали сзади, быстро огляделся, не найдется ли поблизости чего-нибудь подходящего для обороны, но в круге тусклого света ничего дельного не отыскалось. Оставалось надеяться только на свои руки и определенные навыки.

Справиться с ними удалось до смешного просто. То ли это были тупые быки, полагающиеся на массу, то ли никак не ожидали от него такой прыти. Бежали мужики примерно с одинаковой скоростью, парочкой, но все же на некотором расстоянии друг от друга. Алексей нырнул им навстречу, проскользнул между ними, абсолютно синхронно вскинув вверх руки. Как в школьной задачке — встречные скорости сложились. Удар пришелся тому и другому по горлу и прочно вывел обоих из строя. Он не стал интересоваться, выбиты ли у них кадыки или что-то еще можно починить. Рванул в подъезд, потирая на ходу запястье, уже и вздохнул с облегчением, не подумав, что внутри тоже могут ждать.

Света на лестнице не было. Алексей на секунду остановился, но с улицы донесся какой-то шум, и он решился. Но не успел преодолеть и полпролета — на голову обрушилась вся вселенная разом, и стало еще темнее…

Когда он открыл глаза, было все так же темно. Подумал даже, что ослеп, но тут вспыхнул огонек зажигалки, яркий, как атомный взрыв. Лезвие ножа в нем сверкало, притягивало взгляд, завораживало. Рука, держащая нож, медленно переместилась, холодный металл коснулся горла. Алексей даже не пытался сопротивляться, и так было понятно: бесполезно.

— Прости, сучонок, но придется тебя немножечко убрать, — проскрежетал мерзкий до тошноты голос. — Ты нам всю музыку испортил.

— Какую еще музыку? — просипел Алексей, чтобы потянуть время. На самом-то деле он нисколько не сомневался, что все из-за наследства.

— Денежек чужих захотелось? Жадный, да? Таблеток тебе надо от жадности, да побольше.

— Подождите!

Комбинация в мозгу провернулась мгновенно.

Сделать все так, как задумано, уже не удастся. Тут уж не до жиру, выжить бы. Хотя есть шанс не только остаться при своих, но и подзаработать. Главное — быть поубедительнее.

— Ну что еще?

Лезвие скользнуло чуть наискось, разрезая кожу, почти безболезненно. Вниз потекло теплое, пахнущее отвратительно сладко. Такой же отвратительно сладкий был привкус и у паники, которая мгновенно затопила его. И все же Алексей сумел взять себя в руки.

— Слушайте! Я могу вам помочь.

— Ха!

— Нет, правда. Вам ведь Васильева мешает? Ну, что она получила все материно дело. Так?

— Ну, — нехотя буркнул по-прежнему невидимый обладатель скрежещущего голоса.

— Если вы ее просто убьете, акции разделят поровну между двумя ее братьями. А вам это не выгодно. Если вы заставите ее отказаться от наследства в пользу всех других наследников, это уже проще, но все равно хлопотно. А я знаю, как сделать так, чтобы она наследство приняла, а потом с радостным визгом передала все вам.

— Гонишь! — без тени сомнения заключил голос.

— Подожди! — остановил его другой, низкий, рокочущий. — Вот с этого места поподробнее.

— А что подробнее? — Алексей едва сдержал дрожь: неужели клюнули?! — Просто я знаю кое-что. Кое-что такое, что может ее заинтересовать. Честно говоря, сам хотел этим воспользоваться, но раз уж так вышло…

— Что ты знаешь, гнида?

— Не скажу! — уперся Алексей.

— Ну и хрен с тобой.

— Ну и ладно. Только не пожалейте потом.

Сердце выдало барабанную дробь. Несколько секунд тишины, потом раздалось попискиванье мобильника: кто-то набирал номер.

— Палыч, тут небольшое осложнение. Этот хрен с горы заявил, что может помочь нам разложить Васильеву на акции. Вдруг не врет?.. Везти к вам? Лады.

Ему связали руки, заклеили рот скотчем и выволокли из подвала. Машина стояла у самого подъезда. Неподвижных туш поблизости не наблюдалось: то ли унесли, то ли сами очухались.

Тот, с голосом, похожим на лязг металла о металл, оказался маленьким здоровячком в длинной кожаной куртке. Он предупредительно открыл дверцу машины, и Алексея впихнули в салон, где уже сидел звонивший начальству — среднего роста, худощавый, со стрижкой бобриком.

Было довольно поздно — вообще-то он возвращался домой от Анны, когда на него напали. Во-первых, она еще могла пригодиться, а во-вторых, все-таки опасался рвать с ней слишком резко. Кто его знает, на что способна обиженная баба. Вернее, наоборот, это очень хорошо известно: на все самое худшее, что только можно вообразить. Сколько он пробыл в подвале, оставалось лишь догадываться. Судя по пустынным улицам, было уже за полночь.

Его привезли к вычурному дому на Кирочной с ярко освещенным крыльцом. Охранник в камуфляже распахнул дверь, Алексея протащили через просторный холл, потом по мраморной лестнице на второй этаж. Коридор, другой. А вот и кабинет, хозяин которого, пожилой мужчина с раздражающе идеальным пробором, курил, глядя в окно.

На шум он обернулся, махнул рукой в сторону кресла, куда Алексея и толкнули. Он шлепнулся неловко, сполз, попытался подняться, но не вышло.

— Развяжите, — брезгливо дернув губой, приказал… кто? Как его называть-то, усмехнулся про себя Алексей. Шеф, босс, пахан, начальник? Да не все ли равно. Пусть будет босс. Под его пиджаком мелькнули широкие подтяжки. У Алексея когда-то были такие, именно с надписью «BOSS».

— Ну, молодой человек? — Босс присел за стол и начал постукивать пальцами по краешку. — Я вас внимательно слушаю.

— А что я буду с того иметь? — нахально поинтересовался Алексей, потирая саднящий от содранного скотча подбородок.

— То есть?

— Ну, какой мне интерес помогать вам? Материальный, я имею в виду.

— Вы остались в живых. Пока. Горлышко не болит, нет?

Алексей сделал вид, что не заметил издевки. Дотронулся до пореза с запекшейся кровью.

— Не болит, но промыть не мешало бы. А то инфекция попадет.

— Успеется. Скажите, вы так дешево цените свою жизнь? Ведь еще не поздно передумать.

— Пожалуйста, — Алексей дернул плечом. — Возитесь с ней сами. Только учтите, вы ее плохо знаете. Она упертая, как баран. Да к тому же ее еще найти надо.

— А вам что, известно, где она? — насторожился Босс.

— Нет. Но в этом нет нужды. Сама объявится.

Босс поцокал языком, покатал по столу дорогой «Паркер» с золотым пером.

— Сколько?

— А сколько не жалко? — осторожно спросил Алексей.

— Десять тысяч устроит?

— Монгольских тугриков?

— Американских долларов.

— Не смешно! — обиделся Алексей. — Припишите нолик.

— Наглость — второе счастье, — усмехнулся Босс. — Фильм «Место встречи изменить нельзя» помните? Откроем счет, положим на него… тридцать тысяч, отдадим вам карточку. Устроит?

— А где гарантия, что вы меня не обманете?

— А где гарантия, что вы нас не обманете?

— Моя жизнь, — с дурным пафосом заявил Алексей. — А как насчет вас?

— Caveat emptorium. Что значит, качество на риске покупателя.

— Ну нет, — Алексей демонстративно закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. — Меня это не устраивает.

Босс добродушно расхохотался.

— Миленький, да вы шутник. Теперь у вас просто выхода другого нет.

— Это почему еще?

— Слушай, парень, — Босс перестал смеяться, похоже, цирк ему надоел. — Ты идиот или прикидываешься? Между прочим, людям моим указания тебя убивать не было, только попугать, чтобы обосрался по самые уши. Что ты и сделал. И сам себя перехитрил. А вот теперь… Теперь тебе деваться некуда. Ты достанешь нам Васильеву и принесешь на блюдечке с голубой каемочкой. В противном случае — что называется, кирдык. Видишь ли, мы без тебя как-нибудь обойдемся, пусть даже себе в убыток. А вот отпустить тебя не резон. Мало ли как ты нам еще помешать можешь. Поэтому все сделаешь, как надо. И получишь тридцать тысяч. В принципе, я мог бы тебе ничего и не платить, но так уж меня приучили, что всякий труд должен быть оплачен.