Тридцать сребреников в наследство

Глава 54

Визит к Анне в кожвендиспансер ничего не дал. Она тоже пребывала в крайнем беспокойстве, потому что Алексей должен был ей позвонить еще два дня назад, но так и не позвонил. По его мобильному никто не отвечал.

Анна сидела за своим столом и некрасиво плакала, роняя на белый халат черные от растекшейся туши слезы.

— Я знаю, с ним случилось что-то ужасное, — твердила она. — Его убили. Наверняка убили!

В кабинет заглянула медсестра, которую Анна отправила погулять, когда пришел Никита. Увидела, в каком состоянии ее начальница, ойкнула и исчезла. Никита чувствительно встряхнул Анну за плечи.

— Прекрати орать! — тихо, но внушительно сказал он. — Мне кажется, тебе лучше все рассказать. Мне рассказать. Не волнуйся, я не побегу в милицию. Может, все еще не так страшно.

— Расскажу, — мелко закивала головой Анна, моментально прекратив судорожно всхлипывать. — Только… Давай не здесь. У меня прием скоро закончится. Народу все равно нет, но раньше уйти нельзя. Тут кафе есть рядом, в соседнем доме. Подожди меня там.

Никита вышел на улицу и под мелким холодным дождем, больше напоминающим водяную пыль, поплелся в сторону кафе. Зайдя в крохотный зальчик, обшитый деревянными панелями, заказал кофе и стал ждать Анну. Время шло, он пил уже третью чашку, а ее так и не было. Когда ожидание перевалило на второй час, его терпение лопнуло, и он позвонил Анне.

«Абонент временно недоступен».

Никита расплатился и пошел обратно в КВД.

За стойкой регистратуры дремала толстая деваха в белом халате, похожая на снежную бабу. С видом мученицы она подняла на Никиту маленькие сонные глазки.

— Муращенко уже ушла?

— Кажется, нет. Точно, здесь еще. Медсестра ее уходила.

Никита поднялся на второй этаж, постучал в знакомую дверь. Тишина. Он нажал ручку и вошел.

Анна сидела за столом, запрокинув голову и глядя остекленевшими глазами в потолок. Никита поискал пульс на сонной артерии и снова спустился вниз.

— Девушка, я, конечно, не врач, но, кажется, Муращенко… умерла.

Вечером он позвонил Галине. Особой скорби в ее голосе не наблюдалось.

— Предполагают сердечный приступ, — равнодушно проинформировала она. — Результатов вскрытия еще нет. Ты у нее был?

— Был. Только не успел. Я пришел, а она уже… — сам не зная почему, соврал Никита.

— Я тебе говорю, он ее убил, — твердила ему весь вечер Света. — Он к ней пришел и убил, я знаю.

— Да чего ты взяла? — из какой-то непонятной вредности твердил он, хотя и сам склонялся к этой мысли.

Анна была в курсе всего плана Алексея. Она с ним спала и помогала ему — Никита в этом ни капли не сомневался. Галина сказала, что мать никогда на сердце не жаловалась. Конечно, после такой истерики, какую она закатила… И все же, все же… Мог Алексей ее убить? Зайти в кабинет, отравить как-нибудь? Теоретически — да. А практически?

В понедельник после встречи с клиентом Никита заехал в диспансер. Первое, что он увидел в холле, был некролог в траурной рамке. Анна на фотографии выглядела молодой и красивой.

Медсестру Катю он нашел быстро — она сидела в регистратуре вместо сонной толстухи.

— Это вы? — узнала она Никиту. — Вы у Анны Израилевны были в субботу?

— Да. Я могу вам пару вопросов задать?

— Вы из милиции? — насторожилась Катя.

— Нет. Я частный детектив. — Скажите, что было, когда вы вернулись в кабинет после моего ухода?

— Анна Израилевна такая расстроенная была. Я ей предложила валерьянки, она отказалась. Потом успокоилась немного. И тут кто-то дверь открыл. Я не знаю кто, как раз за ширмы зашла. Она выглянула, потом мне сказала, что я могу домой идти. Я и ушла.

— А когда вы из кабинета вышли, в коридоре никого не было?

— Стоял мужчина какой-то у окна, спиной.

— Ну хоть как-нибудь опишите. Фигуру, одежду.

— Ну… — медсестра задумалась. — Высокий, стройный. Молодой, наверно. Одежда? Куртка на нем была кожаная, черная. Джинсы синие. На ногах не помню что.

— Волосы?

— На нем кепка была. Или нет, бейсболка.

Вернувшись в машину, Никита позвонил Марине, у который в тот день был выходной, и спросил, в чем Алексей ушел из дома.

— В костюме, — тусклым голосом ответила та. — Серый костюм-двойка. Это у них как униформа. Рубашка белая, черный галстук. Черные туфли.

— А сверху?

— Кожанка черная. Длинная такая.

— А из его одежды ничего не пропало? Или, может, он с собой что-нибудь взял? Джинсы, например?

— Нет. Я его джинсы как раз выстирала. В ванной висят.

Немного не стыковалось, но что такое, в конце концов, джинсы? У него могла быть где-нибудь запасная одежда. Да и купить он их вполне мог. А вдруг его видела толстая регистраторша?

Никита снова пошел в диспансер, дождался толстуху, которая ходила обедать, представился ей частным детективом и как только смог подробно описал внешность Бессонова.

— Если он действительно такой, как вы говорите, то нет, — отрезала она. — Не было. Такого мужика я бы не пропустила. Хотя они все тут через одного заразные.

— А кого вы видели?

— Да мужиков-то полно всяких ходит. Суббота, правда, была, конец работы. Нет, не помню. Может, и задремала, — чуть смущенно созналась регистраторша.

— Постарайтесь вспомнить, — умоляюще попросил Никита. — Это очень важно. Высокий, в черной кожаной куртке, в синих джинсах.

— Да поняла я, что в кожаной куртке, — с досадой отмахнулась толстуха. — Не помню.

Зеро. Ну, не совсем, конечно, зеро. Известно, что у Анны был некий мужчина, который вполне мог оказаться Алексеем. И что после этого визита Анна умерла. Тут в голову Никите пришла некая мудреная латинская фраза, смысл которой состоял в том, что после этого не значит вследствие этого. Но мудрость эту он отбросил как несущественную.

По некоторому размышлению осталось два варианта. Во-первых, развить идею об охоте на живца. Старательно распустить слух: мол, он, Никита, собрал доказательства о том, что именно Алексей убил Веронику, Зою и Анну и шантажировал Викторию. А там уж не зевать и ждать дорого гостя.

Во-вторых, все же пойти в милицию. Но не как рядовой заявитель, а с черного хода.

Поколебавшись, он позвонил Ольге.