В постели сводного брата

Глава 10.

Арина.

Вторник, с раннего утра на улице идёт дождь. Заливает слезами-каплями Московские улицы и дворы, всё ещё цветущие клумбы, ливнёвки и человеческие души. Заполняет серостью и унынием. Наверное, есть те, кто любят дождливые дни, но я точно не вхожу в их число. В такие дни хочется залезть под тёплое одеялко, обнять Бусёну и почитать книгу. Но учёбе всё равно, дождь ли на улице, снег или конец света. Пары никто не отменял.

Сидя в коридоре на подоконнике, я неодобрительно гляжу через плечо Таньки, которая демонстрирует нам новое видео на канале Давы с Марком и его новенькой спортивной машиной. Подруга восхищается смелостью сводного, что наворачивает круги по парковке торгового центра. Зарницкая просвещает меня, что очередное идиотское увлечение Коршунова называется «дрифтом». Дурость чистой воды! Дальше идёт нарезка в другой локации, там Марк в миллиметрах подрезает другие машины в тоннеле на огромной скорости.

Подруга от видео приходит в полнейший восторг. Не удивлюсь, если лишнюю сотку просмотров накрутила Давиду именно она. Ещё и репост в свой блог сделала. Да и без Тани ролик утром распространили в чате курса.

Скучающе покачиваю ногами в бежевых сапогах-трубах. Что и кому сводный хочет доказать своими гонками? Всю жизнь так будет играться? О будущем совсем не думает?

– Скажи, классно Коршун всех нагнул? – восхищённо спрашивает одногруппница. – И это ещё цветочки! Слышала, как Скавронская шептала Олейник, что Дава обмолвился про гонки в выходные. А после них закрытая вечеринка! Вот бы попасть!

– И в чём проблема? – пытаюсь придать голосу хоть немного заинтересованную интонацию.

– Никто не знает, где будут гонки! Адрес присылают за полчаса до начала. Я бы попросила Марка, но не хочу быть навязчивой… Ариш, ты же моя самая лучшая подруга, да?

– Конечно.

– Ты такая добрая, красивая и, естественно, желаешь мне счастья, верно?

Начинаю понимать, куда она клонит. Ну уж нетушки. Подругу я люблю, но на поклон к сводному не пойду.

– Ну, Ариночка, ну, пожалуйста! – выпрашивает Танька.

– Нет. Проси что хочешь, кроме этого.

– Это потому, что ты нажаловалась Титову на Коршуна и они подрались?

– Н-нет… С чего ты вообще взяла?

Руки начинают дрожать от воспоминаний о вчерашнем вечере, и я прячу их за спину.

– Хотя бы с того, что у твоего Толи лицо разбито. Вдобавок, ссадины на кулаках Марка не заметил разве что слепой. Уже весь чат обсуждает это!

– Понятия не имею, о чём ты. После того, как твой дорогой Марк испортил наш семейный ужин, я его не видела. Наверняка напился где-то и влез в неприятности, – вру я.

Чувствую себя на допросе. Хватаюсь за стаканчик с кофе, поднося его к лицу. Аромат зёрен сразу же заполняет пространство, и я отхлёбываю глоток.

– Тогда что с Толей?

– Не знаю. Мы должны встретиться после третьей пары, – пытаюсь уйти от темы я.

– Ну-ну, – недоверчиво тянет подружка. – Большинство в чате считают, что причиной их ссоры являешься ты, Арин. Якобы они тебя не поделили. Я, конечно, в это не верю. Ты же не такая, правда?

– Просто блеск! – начинаю злиться. – При чём тут я? Даже если они что-то между собой не поделили, я не несу ответственность за двух взрослых людей!

Зарницкая окидывает меня нечитаемым взглядом. Уставляется в окно, что-то обдумывая. Капли дождя отстукивают дробь по стеклу, а я считаю оставшиеся минуты до начала пары.

Лекция по истории международных отношений и внешней политики России проходит спокойно. На удивление, за весь день Марк ни разу даже не смотрит на меня. Не верится, чтобы он так просто отстал и переключился на что-то другое. Как бы то ни было, сейчас мне не до сводного с его закидонами. Вместо обеда, я спешу по коридору, точно зная, что у Толи «окно». На самом деле мы не договаривались встретиться. Он даже не ответил вчера на мои звонки и сообщения. И я чувствую себя слишком виноватой перед ним. Мало того, что Коршунов устроил с ним драку, я в очередной раз сама оттолкнула Титова от себя отказом в близости. Просто это будет мой первый раз, и я до сих пор переживаю, чувствуя неуверенность… Но он заслуживает лучшего! Нужно обязательно извиниться и всё объяснить!

Замечаю спину своего парня около выхода на лестницу. Не успеваю за ним, почти теряя в потоке студентов. Пытаюсь протиснуться вперёд сквозь толпу спускающихся и только на первом этаже окликаю по имени. Толя оборачивается, смотрит мне за спину, хмурится и спешит уйти. Тут же кто-то сзади вцепляется в мою руку и дёргает на себя.

– Кажется, ещё одно твоё свидание сорвалось, – насмешливо говорит Коршунов.

Его глаза выдают то, как сводный наслаждается ситуацией. Поджимаю губы от злости, начиная понимать, из-за чего Толя сбежал как ошпаренный.

– Что ты сказал ему вчера?! – сквозь зубы шиплю я, пока Марк со скучающим видом рассматривает часы на своей руке.

– Правду, конечно же, – пожимая плечами, отвечает Коршунов. – Сказал, что ты теперь принадлежишь мне.

– Урод! Козёл! Полоумный!

Не выдерживаю, бросаясь к Марку, начиная бить кулаками по его груди. Как он додумался такое сказать? Как посмел решать, что имеет право выбирать, с кем мне встречаться? Зачем портит мою жизнь?! За что?!

Студенты вокруг останавливаются, с интересом наблюдая нашу перепалку. Скоро пойдут сплетни, как тихоня Романова набросилась на их обожаемого Коршуна. Он же всем, чёрт их дери, нравится! Все в институте считают его классным парнем. Девчонки вешаются, ребята хотят попасть в свиту. И никто, совершенно никто, кроме меня, не замечает, какие холодные его карие глаза, что должны казаться тёплыми. Всем плевать, что циничная жестокая усмешка не сходит с его губ и Марк смотрит на них, как на мусор.

Никто не желает видеть, насколько он опасен.

– Отпусти, – требую я, ощутив, как руки парня обхватывают меня за талию.

Коршунов даже бровью не ведёт. Кончики его губ изгибаются в хищной ухмылке, а в глазах поблёскивает безумный огонёк.

– Воробушек, тебе не кажется, что здесь слишком людно? – его шёпот обволакивает ушную раковину, а сильные руки держат намертво, не давая и малейшей возможности вырваться. – Мне нравится наша маленькая игра. Ты пытаешься от меня убежать, а я каждый раз ловлю тебя. Похоже на прелюдию, м?

– Отпусти сейчас же, ненормальный! – голос сиплый, почти отчаянный, почти умоляющий.

Но Марк игнорирует мои крики. Приподнимает над землёй, перекидывает через своё плечо, как будто я и правда безвольная игрушка, и несёт в сторону пустого кабинета, повелевая остальным «нам не мешать». Я вырываюсь, стучу ладонями по его спине, но никто не спешит спасать меня. Люди, да что с вами не так? Этот самовлюблённый павлин меня сейчас где-нибудь изнасилует! Помогите!

В кабинете он всё-таки ставит меня на ноги. Напирает, заставляя отступить к стене. Выставляю руки вперёд, пытаясь обозначить границы, но всё напрасно. Не помню, чтобы мне ещё когда-либо было так страшно. Нет, не страшно. Жутко!

Говорят, чтобы привыкнуть к каким-то изменениям, нужен двадцать один день. Например, чтобы бросить курить или отказаться от сладкого. Якобы за эти дни организм адаптируется, и мозг воспринимает новую привычку как должное. Всего двадцать один день, и уже не через силу ходишь на пилатес. Знаю, проходила. Двадцать один день, и начинаешь пить воду с лимоном вместо газировки. Двадцать один день и привыкаешь к утренней прогулке с собакой в любую погоду.

Это работает с привычками. Да. Но я без понятия, сколько должно пройти дней, чтобы привыкнуть к Коршунову. Месяцы? Годы? Одно могу сказать точно: самому Марку привыкать не пришлось. Со дня его приезда, сводный чувствует себя настолько комфортно, как будто всегда был в наших жизнях. Он как акула, которую посадили в аквариум, а ей неожиданно понравилось, и она решила, что не стоит возвращаться в море.

В целях сохранения собственных нервных клеток, я вчера поклялась себе не обращать на него больше внимание. Но как можно сохранить свои нервы, когда он так просто загоняет в ловушку?

– Не приближайся ко мне! Я предупреждаю… – пятясь назад, тихим голосом молю я.

– Иначе что? Папочке пожалуешься? – всё ещё надвигаясь на меня, многозначительно спрашивает Марк. – Тебе тоже нравится эта игра, Романова? Продолжаешь делать вид, что пытаешься убежать от меня. Так и быть, пока не наскучит, я сделаю вид, что не могу тебя догнать.

– Мне не нравятся твои игры! Найди кого-то другого для этого! – пытаюсь казаться уверенной, а на самом деле стараюсь утихомирить сердце, громкий стук которого в тишине кабинета грозится выдать меня с потрохами.

– Ты плохо врёшь, Воробушек. Такой правильной девочке, как ты, нравится эта охота. Она будоражит твой разум, разжигает желание. Это заводит. То, чего ты никогда не испытывала со своим слащавым придурком. Поэтому ты ему так и не отдалась, а?

– Мне плевать, что тебя заводит, душевнобольной извращенец! Просто… не подходи ко мне!

Он только смеётся на это высказывание. А моя спина сталкивается с шершавой стеной. Всё, бежать больше некуда. Коршунов блокирует пути отступления руками по обе стороны от моей головы. Снова, как и вчера. Тело Марка внезапно прижимается ко мне. Он выше на полторы головы, сильнее, и мне ни за что с ним не справиться. Коршунов настолько близко, что я чувствую запах его дорогих духов и частое дыхание у шеи, от которого мурашки по коже. Тело предаёт меня, как и разум, который предательски рисует реалистичную картину, на которой наглый сводный властно притягивает меня к себе за талию, развязно целует губы, спускается ниже…

Я не понимаю, почему собственный мозг подкидывает такие фантазии с ненавистным Марком, который срывает с меня одежду и толкает на кровать, нависая сверху. Так не должно быть! Это неправильно! Я же терпеть его не могу!

– Хочешь, докажу, что ты ошибаешься?

Ощущаю холодные пальцы на своём лице. Коршунов нежно скользит ими по моей щеке, и я замираю на месте. Стараюсь даже не дышать. Мне бы остановить его, но любопытство сильнее.

– Чувствуешь? – шепчет Марк, а голос его хриплый, обволакивающий, с безумной ноткой.

Он продолжает оглаживать лицо. Его пальцы останавливаются на губах, очерчивая их контур.

– Что ты дел…

– Просто беру своё, – нахально хмыкает сводный.

И это отрезвляет. Разум наконец-то вспоминает, кто передо мной. Отшатываюсь, снова толкаю руками в грудь.

– Успокойся, Воробушек. Я не трону тебя. Пока что.

– Тогда отпусти!

– Обязательно отпущу, как только ты пообещаешь исполнять мои желания. Тик-так, Романова. Я предупреждал. Время вышло.

– Неужели у тебя нет других целей в жизни, кроме как мучить меня? – вздыхаю я.

– Неужели ты правда не хочешь узнать, что скрывает твой отец? – вопросом на вопрос отвечает Марк.

Хочу. Я думала об этом всю ночь, после услышанного между папой и Ниной разговора. Но идти на поводу Коршунова не должна! Иначе ни в жизнь с ним не расплачусь.

– Мне не интересны твои выдумки, – уклончиво произношу я, отводя взгляд в сторону.

– И снова ложь, – подмигивает, чуть отодвигаясь от меня и засовывая руки в карманы джинсов. – Как думаешь, что случится, если перед скорой свадьбой, которая уже вовсю планируется, все партнёры и акционеры твоего отца, а также друзья и родственники узнают, что он банкрот? И что женится ради денег?

Гляжу на него, как будто ослышалась. В голове крутится сотня уточняющих: от «ты пьян?», до «давно у психиатра был?». Я проглатываю их вместе с комом вставшем в горле. Сводный наблюдает за моей реакцией, вопросительно выгибая брови. А в глазах искрится смех. Ему весело!

– Ты врёшь! Зачем ты это делаешь? Если обижен на маму, то поговори с ней! Не отравляй жизнь мне и папе! – не выдержав, кричу во весь голос, надрывая связки на последнем клочке воздуха.

– Жаль тебя. Считаешь папу Аркашу святым человеком. А он использует мою мать, чтобы закрыть свои долги, не потерять фирму и ваш милый домик, – цедит сквозь зубы Марк, продолжая прожигать меня взглядом. – А знаешь, что ещё интереснее? Ты, наверное, думаешь они познакомились недавно? Но нет. Они знакомы давно. И твой папаша спланировал всё, чтобы моя мать отсудила у отца фигову кучу денег, и сбежала к нему. Всё ещё считаешь его святошей?

В голове тяжело и мутно. Тук-тук-тук-тук. Это капли дождя барабанят по окнам. Весь мир вдруг ощущается каким-то нереальным. Как будто окунули на дно ванны, придавили чем-то тяжёлым и приходится смотреть через толщу воды. Мне не хочется смотреть. И слушать тоже.

– Н-нет. Нет, нет, нет! Замолчи! Это всё неправда! – качаю головой я, закрывая уши руками.

– Маленький наивный Воробушек. Думаешь, я настолько глуп, чтобы говорить о подобных вещах без доказательств? – грубо прилетает в ответ. – А теперь вернёмся к нашему маленькому уговору. Не согласишься на моё предложение, все вокруг узнают про аферу Аркадия Романова.

– Ты ведь не серьёзно, Марк? Ты же не сделаешь этого?

– И что же меня остановит, позволь узнать? – прищуривается сводный.

– Как бы то ни было, твоя мама и мой папа любят друг друга. Они счастливы. Ты не захочешь портить ей жизнь!

– Поспорим? – жестоко ухмыляется он. – Но можешь повлиять на моё решение, Романова. С тобой тоже весело играть. Возможно, я даже отвлекусь от своих планов, м?

– Мстительный садист! Люди не игрушки! И я не стану тебе потакать!

– Ещё как станешь.

– Нет!

– Уверен, завтра ты скажешь: «да». Вот увидишь.

Снова подмигивает мне напоследок и выходит за дверь, вставляя в уши наушники. Я же сползаю по стенке на пол. Сердце бьётся, как бешеное. Отдаёт в ушах. Желание одно – испариться, уехать подальше. Всё, сил больше нет. Сели батарейки.

Реальность оказывается слишком жестокой.