В постели сводного брата

Глава 11.

Арина.

Марк и правда делает мою жизнь кошмаром. Во вторник после учёбы, я нахожу свои любимые свитера, блузки и даже, что б его, бельё, сожжёнными в камине! Сводный только ухмыляется, заявляя, что мне пора сменить стиль.

В среду, в моей курсовой, на которую я потратила тридцать три часа в общей сложности, чтобы попытаться получить на будущей сессии автомат по истории России, за минуту, как сдать преподавателю, я нахожу нарисованные члены. Коршунов отлично знает анатомию, зараза эдакая!

В четверг, вся группа знает, что у меня месячные, и якобы поэтому я опаздываю на пару. А в столовой на меня «случайно» опрокидываются пару подносов с едой.

Каждый божий день становится адом. В чате курса появляются разные сплетни. Самая омерзительная – о том, что мы с Толей расстались, потому что я изменила ему. С кем, не уточняется. Титов продолжает меня игнорировать и избегать, подтверждая слухи о расставании. Вторая намекает на то, что моей семье очень нужны деньги, поэтому я так сильно «держусь» за отношения с Толей. Третья – о том, что я нимфоманка и мечтаю о групповом сексе. В личные сообщения сразу сыплются разнообразной степени извращённости предложения от совершенно незнакомых мне парней.

Таня ведёт себя странно, как будто немного отстраняется и в пятницу обедает с другими девочками из группы. Поддерживает меня только Люся.

В пятницу, после пар, несколько машин разных студентов, целенаправленно разгоняются передо мной, идущей по парковке и окатывая грязной водой из луж. Я твержу себе, что и с этим справлюсь, вытирая влажными салфетками пятна с одежды, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься от обиды.

Вечером всё происходящее окончательно меня добивает. Я держалась, сколько могла, но эмоции дают сбой. Не хочу, чтобы кто-то слышал, как я плачу, особенно он. Скрываюсь в ванной комнате, снимая одежду, вставая под душ и врубая воду. Немалых усилий стоит сдержать зарождающуюся истерику. Но слезам волю даю.

Почему всё это происходит со мной? Чем заслужила? А главное – как сводный смог так быстро сломить меня, заставляя пожелать просить его прекратить?

Как выброшенная на берег рыба открываю рот, пытаясь ухватить и протолкнуть в лёгкие чуть-чуть воздуха. Потому что кажется, что я задыхаюсь.

От ненависти и безысходности ведь задыхаются?

Прижимаюсь к мокрой плитке, улавливая за дверью шаги. Я же заперла дверь? Даже если нет, кому в голову может прийти зайти в мою ванную комнату. У отца и Нины своя. У Коршунова на третьем этаже тоже. Я уверена в этом, пока дверь в ванную не раскрывается, пропуская в помещение высокий силуэт, вынуждая меня испуганно уставиться на внезапного «гостя». Только не это!

Плаксивость как рукой снимает. Хватаюсь за полотенце, чтобы успеть прикрыть нагое тело. Молюсь, чтобы он ничего разглядеть не успел. Благо, стекло кабинки не совсем прозрачное.

– Привет, Воробушек, – ухмыляется Марк, подходя.

Нервно сглатываю и обвожу взглядом Коршунова, который беззастенчиво пялится на меня. Затем скидывает свою футболку.

– Совсем из ума выжил? Уйди отсюда немедленно! – ору что есть мочи.

Собираюсь выйти из кабинки, но меня останавливает рука сводного, опёршаяся о стекло душевой, преграждая мне путь.

– А если не хочу?

– Я буду кричать!

– Какая жалость, – тянет Коршунов, не отрывая от меня взгляда. – Боюсь, никто не услышит. Мать и твой отец укатили в ресторан, а домработница уже уехала.

В ужасе смотрю, как он приближается. Короткий Шаг. Ещё один. Ближе. Ближе.

Ближе.

Загоняя меня своим телом обратно к стене. Кладёт вторую руку на стену с другой стороны от меня. Я ощущаю его аромат: терпкий, пряный, мужской. Господи, боже! Второй раз он настолько близко, когда на мне нет ничего, кроме полотенца. Полотенца, которое тут же намокает, потому что, воду-то я не выключила. И сводный, единственный парень в моей жизни, кто в принципе видел меня почти в неглиже. Это пугает.

– Думаю, настало время нам познакомиться поближе. Что скажешь?

Карие глаза медленно проходятся по видимым частям моего тела, и я невольно ловлю себя на совершенно идиотской мысли, что мне нравится то, как он меня рассматривает. Смущаюсь из-за того, что снова оказываюсь пойманной. А ещё от тёмной, влекущей глубины глаз напротив. Я такую чёрную бездну ещё никогда не видела. И как будто только что шагнула в неё. Марк, голый по пояс, с намокшими волосами, небрежно спадающими на лоб. Невольно изучаю его шею, сильную грудь, живот с хорошо очерченными кубиками пресса, и косые мышцы внизу, на которых держится резинка домашних шорт. Позволяю себе эти несколько секунд и рывком возвращаю взгляд к его лицу.

Сводный хищно облизывает губы.

От этого его действия пробивает дрожь по позвоночнику. Упираюсь рукой Коршунову в плечо, пытаясь не позволить приблизиться к себе ещё ближе. Хотя куда уж ближе? Я и так позволила ему слишком многое. Подпустила так близко, как никогда никого не подпускала. В следующий момент я немею, ощущая на своей шее пальцы Коршунова, что так нежно скользят по коже.

– Перестань! Не трогай меня! Я тебе запрещаю! – сжимаюсь в комок.

– А я не спрашивал разрешения.

Марк убирает мою руку со своего плеча. Кладёт ладонь на шею и мягко тянет к себе. Зарывается пальцами в мои мокрые волосы, а его тёплое дыхание согревает кожу возле уха:

– Страх. Вот что ты сейчас испытываешь. Но то, чего ты боишься, произойдёт в любом случае, запомни это. Давай, докажи, что ты меня не хочешь. Покажи зубы. Или сдайся, – шепчет мне в губы, прокрадываясь рукой под край полотенца и оглаживая нежную кожу бедра. – Третьего не дано, Романова.

У меня уже нет никаких сил противостоять ему. И всё же находится что-то внутри, что разгорается пламенем. Нет! Не сдамся так просто! Собираюсь с духом и со всей дури отталкиваю сводного от себя, с визгом выскакивая из душевой кабины. Наплевав на одежду, бегу в сторону своей спальни, чтобы поскорее там запереться. Вдогонку слышится раскатистый смех Коршунова и его выкрик:

– Не убедительно, Воробушек!