В постели сводного брата

Глава 14.

Арина.

Третья суббота сентября, утро. Разлепляю глаза из-за звонка телефона, который будит меня. На часах уже одиннадцать дня! Как я могла столько проспать?

На дисплее высвечивается звонок от Тани. Уже пятый пропущенный. Ответить не успеваю, но перезваниваю. Осадок от её поведения в институте всё ещё есть, но нужно узнать, что понадобилось подруге.

– Ариночка, доброе утро! – медоточивым тоном приветствует меня Зарницкая. – А я знала, что ты не такая и все сплетни – бред сивой кобылы!

– Ты о чём вообще?

– Как же, про те ужасные лживые сплетни в институте! Не на секунду в тебе не сомневалась, подруга. Честно!

Ага, поэтому держала со мной дистанцию? Хочется съязвить, но я, как всегда, сначала теряюсь и слишком долго пытаюсь придумать ответ. Подруга, не дожидаясь моей реакции, продолжает тараторить в трубку:

– Ты что, не видела, как Коршун тебя защитил? Скорее посмотри в общий чат!

Захожу в мессенджер и листаю сообщения. Нахожу ночное, от Марка: «Ещё хоть раз кто-то что-то скажет или сделает в сторону моей сестры, будет иметь дело лично со мной».

– Господи, да тут же ещё куча сообщений с извинениями! – удивлённо произношу я.

Извиняются те, кто «случайно» уронили на меня подносы с едой, те, кто окатили из луж. Даже те, кто был «первоисточником» клеветы. Хотя я прекрасно знаю, кто дал им отмашку.

– А я говорила! Какой же Марк офигенный! – восхищённо щебечет Танька, пока я встаю с постели и иду в ванную, чтобы умыть лицо. – Учится с нами без году неделю, а уже поставил всех на место. Настоящий лидер! Не удивительно, что его слушаются.

– Худший представитель парнокопытных он, а не лидер! – злобствую я, чуть не роняя зубную пасту с щёткой.

– Ого! Ты точно встала не с той ноги. Иначе не понимаю, как можно так агрессивно говорить о том, кто относится к тебе как к родной сестре и защищает!

К родной сестре? Смех, да и только.

– Тань, ты чего-то хотела? – спрашиваю я, не желая больше обсуждать сводного.

– Вообще-то да… Может, встретимся, сходим по магазинам, кофе попьём?

Задумываюсь. Суббота у меня всегда день свободный. А по воскресеньям занимаюсь. Раньше старалась проводить субботу с Толей, но теперь…

– Хорошо. Через три часа устроит?

– Договорились!

Погода сегодня более-менее терпимая. Дождя нет, из-за туч периодически показываются лучи солнца. Жаль, листья ещё желтеть не начали. Но уже скоро прогнозируют золотую осень.

Залезаю в шкаф и снова мысленно проклинаю Марка за сожжённые вещи. Хорошо, не всё испортил, но многие любимые жалко. Выбираю светлые джинсы, голубую рубашку и достаю из чехла осеннее кремовое пальто. Волосы собираю ободком назад. Чуть подкрашиваюсь тушью.

Спускаюсь вниз, никого не застаю, кроме домработницы. Прошу её приготовить мне ананасовый сок и тосты с авокадо, яйцом и помидорками. Завтракаю в тишине. Затем выгуливаю Бусинку, которая нарадоваться не может времени на улице. Собачка у меня капризуля, в дождь и снегопад из дома носу не высунет, даже в тех красивых комбинезонах, дождевиках и ботиночках, что я ей покупаю. Ради неё делаем небольшой кружок по ближайшему парку «Ручьёв». На мой вкус, самом красивом парке в коттеджном посёлке. Тут и искусственные, неширокие каналы, тянущиеся вдоль домов, и маленькие озёрца. Окна моей спальни тоже выходят на такой канал, как и окна сводного. А спальня отца и Нины выходит на передний двор, где после переезда мамы Марка к нам, появился красивый сад, и обновился ландшафтный дизайн. Любуюсь своей собакой, которая познаёт мир через нос. Радостно виляет хвостиком, встречая соседского пуделя. Настроение сразу поднимается в разы. Собаки – существа удивительные. Так заряжают энергией и любовью к этому миру. После прогулки возвращаю Бусинку домой, мою ей лапки – другим она не даётся. И выдвигаюсь в путь.

С Таней встречаемся в «Авиапарке» на Ходынском поле. Пока ходим по магазинам, она почти не задаёт вопросов, что радует. Разговариваем на нейтральные темы. Покупаю новые блузки и свитера. А потом подруга тащит меня в магазин с бельём.

– Пора обновить арсенал! – весело восклицает она. – И тебе не помешает, Романова.

– Зачем?

– Для примирения с Толиком! Вот, смотри, – Зарницкая снимает с вешалки чёрное кружевное бельё, больше похожее на две тряпочки. – Ой, да не красней ты так! Не в трусах же с сердечками ты его соблазнять будешь?

– Я не собиралась его соблазнять…

– Это рано или поздно случится. Тебе придётся попрощаться со своей девственностью, Ариш, – хихикает подруга. – И лучше это делать в красивом белье. Может, красное? Я точно возьму красное!

– Ты же любишь белое…

– А Коршун любит красное. Ну… Так говорят… – щёки Тани наливаются краской.

– Ничего мне больше не говори! – вспыхиваю я. – Это отвратительно!

Подружка ещё сильнее разражается звонким, почти детским смехом. Отмахиваюсь от неё, оставляя выбирать бельё в одиночестве. Прохожусь по рядам, не находя для себя ничего. Пока не вижу светло-розовый, красивый нежный комплект. Обычно, я ношу что-то попроще. Но этот цепляет глаз. Может быть, Танька права? Если сводный говорил про вечеринку и намекал, что там будет Титов, значит мы можем помириться. Устраивать свой первый раз непонятно где я не собираюсь, но мне хочется, чтобы Толя увидел меня красивой и немного… Новой? Другой?

Покупаю его и два телесных простых комплекта. Зарницкая тоже расплачивается на кассе, и, взяв по стаканчику с кофе и круассану, мы идём прогуляться по парку на Ходынке. Всё это время, Таня только и делает, что болтает о сегодняшних гонках и предстоящей вечеринке.

– Мне очень нужно туда попасть! Иначе Коршуна охомутает другая, – продолжает свою песню подруга. Становится ясно, зачем она меня вообще позвала. – Особенно на гонки! Это важно! Ариш, ты же можешь его попросить об этом. Сама не идёшь – ладно. Дело твоё. А могла бы ради меня!

Не сообщаю ей о договорённости с Марком. Надо бы сказать, но мне страшно. Боюсь, что подруга этого не поймёт, начнутся вопросы и подозрения. Говорю ей, что попробую застать Коршунова дома и узнать адрес. Только тогда она отстаёт от меня. Но надувается и выглядит обиженной.

На том и прощаемся. Еду домой. Ужинаю с отцом и Ниной. Потом отпрашиваюсь у папы на ночь. Впервые в жизни лгу ему, что иду на ночёвку к Люсе, чтобы позаниматься! Даже ради Титова я никогда не врала! Отец в недоумении, знаком с подругой и знает, где та живёт. Говорит, что у нас будет удобнее. Приходится отвечать, что у Ясеневой жутко строгая тётка, что является правдой. Когда после первого сентября Танька предложила устроить у меня ночёвку в честь начала учёбы, тётя Люси отпустила ту только тогда, когда поговорила со мной. Считала, что «богатенькие детки» точно затащат племянницу на вечеринку с наркотиками и развратят. Ну а я всегда производила благоприятное впечатление на родителей и родственников подруг. Мама Тани только со мной отпускала её на гульки в школе. Закрадывается странная мысль: может быть, поэтому она подружилась со мной? У нас ведь не так много общего…

Да нет, глупости! Отмахиваюсь от этих дурных мыслей. Мы прошли вместе одиннадцатый класс, выпускной, поступление. Зарницкая никогда не давала поводов сомневаться в ней до недавних дней. И всему виной Марк! Появился в наших жизнях, как ураган, всё испортил!

Сводного дома всё ещё нет. Я буквально молюсь, чтобы он забыл обо мне. Иду в ванную, в надежде расслабиться. Набираю воду, кидаю розовую с золотыми сердечками бомбочку в воду, и помещение тут же наполняется обещанным запахом малины, лимона, абрикоса и чёрной смородины. Окунаюсь в воду, наслаждаясь приятным теплом. Какой-то странный мандраж от предстоящего вечера не на шутку пугает меня. Отчего меня вдруг начинает завораживать возможность поехать на гонки? Я никогда не стремилась к подобным увлечениям. Почему хочется увидеть Коршунова в его «естественной среде обитания»? Списываю это на научный интерес, успокаивая себе. Я же должна узнать его ближе, разгадать тайну отношений с мамой, верно? Только поэтому так взволнованна. Других причин нет. Правда же?

Когда вылезаю из ванны, закутавшись в халат, и захожу в свою спальню, нахожу там три пакета с вещами. И записку от Коршунова: «Я же говорил, что пора сменить стиль. Надень. И это не обсуждается».

То, что находится в пакетах, приводит в настоящий шок. Во что я, чёрт его дери, ввязалась?!