В постели сводного брата

Глава 23.

Арина.

После недавнего проливного дождя заметно распогоживается. Редкие солнечные лучики пытаются пробиться из-за туч. Такие тёплые, намекающие на приближающееся бабье лето. Ветер неназойливо раздувает волосы, обдувая ласковым потоком южного циклона.

Дым от шин резко остановившейся возле меня «Ламборджини» Марка, ударяют по лёгким, заполняя. Всё равно вдыхаю глубоко и часто, пытаясь в последние секунды перед тем, как сесть к нему, вдоволь насытиться кислородом без примеси его испытующего взгляда.

Со сводным всё ещё неловко рядом. Особенно, после случившегося между нами. От него до сих пор исходит аура презрения и тянет шлейфом табачного дыма. Может ли он быть другим, или я как дурочка, напридумывала себе образ, ничего не имеющий с реальностью? Ведь он даже как будто старше в разы всех наших ровесников. Сильнее морально так точно. Со своим пережитым, заставившим повзрослеть раньше времени прошлым и туманным будущим. С другой стороны, иногда он ведёт себя как второклассник. Интересно, было ли у него вообще нормальное детство?

– Моя машина… – робко произношу я, когда сажусь к Коршунову в салон.

– Заберёшь завтра, – предрекая мой логичный вопрос, добавляет: – В институт поедешь со мной.

Ничего хорошего это не знаменует. Я видела, как на нас смотрят. И представляю, что думают. Так и вижу заголовки в чате курса: «Будущие сводный брат и сестра, сбежали с пар держась за руки». Гадство! Ненавижу быть в центре внимания. А из-за Марка я всё время там. И всё равно пошла с ним. Потому что: «Ты нужна мне сейчас». И скрытая, почти неразличимая, тоска в карих глазах.

– Куда мы едем?

– В торговый центр.

– Зачем?

– Хочу, чтобы ты помогла мне выбрать всякую фигню для дома, в которой я ни черта не смыслю, – хмыкает сводный.

– Почему я, а не Нина? – правда становится интересно.

Переезжай сама в собственную квартиру, точно попросила бы маму помочь.

– У матери отвратный вкус. Теперь особенно. Все эти платья в цветочек, вазочки и клумбы, горелые котлеты и пюре с комками. Она такой никогда не была, – хмурится Марк. – У тебя, Воробушек, тоже вкус так себе. Но мы это исправим, – бросает на меня пристальный взгляд. – Не удивлена? Уже в курсе моей новой квартиры, м?

Дрожь в пальцах заметно усиливается с полившими из уст Коршунова откровенностями. Пусть всего крошечная капелька, но я узнаю про Нину нечто новое. Впитываю и буду внимательно впитывать в себя каждое его слово на этой неделе, чтобы потом проанализировать информацию.

– Папа сказал…

– Вот как, – кивает каким-то своим мыслям. – Небось ждёт не дождётся момента, когда я свалю.

– Неправда! Папа хочет найти с тобой общий язык, Марк, – как легко даётся ложь, даже самой страшно. Но отчасти это правда, он хотел в первые дни. – Если бы ты сделал шаг им навстречу…

– Брось этот фарс, Романова. Говорил же, врать ты не умеешь, – очередной надменный смешок. – А ты?

– Что «я»?

– Тоже ждёшь, когда я съеду?

– Не знаю, – признаюсь я. – С тобой иногда так легко, но чаще слишком сложно.

– Когда просто, то скучно, Воробушек, – смеётся Коршунов, заруливая на подземную парковку ТРЦ «Океания».

Выбирается из машины, и как всегда, открывает мне дверь, подавая руку.

– Вау! Магазин для простых смертных? – хихикаю я, понимая, что путь мы держим в «Хофф Хоум Кутузовский».

– Что сказать, дизайнерскую мебель мы вчера заказали с мамой Давы. Её вкусу я доверяю. А брендовые полотенца и вантузы мне не нужны, Романова.

И вот, мы идём вдоль рядов на которых красуются то вазы, то кашпо, то полотенца с халатами. Как странно идти со сводным вдвоём по магазину. Показывать ему какие-то плетёные салфетки для обеденного стола, на которые Коршунов только фыркает и закатывает глаза.

– Тебе точно нужен этот дозатор для мыла! – объявляю я, хватая предмет с полки. – И не отнекивайся! Сам сказал, что квартира в серых тонах. А он как будто из камня сделан. Тут и мыльница со стаканчиком есть. Красиво же, ну? Скажи?

И так уговаривать приходится с каждым аксессуаром. Ей-богу, как будто не сам меня о помощи попросил, а я лично уговорила о презентации в магазине для дома. В итоге набираем целую огромную телегу. Я в восторге от выбранных мной банок для специй и круп. Смотрятся очень стильно. Уламываю Марка на полку для них. А какие симпатичные я нахожу кухонные полотенчики! В трёх сочетающихся холодных оттенках: «Графит», «Изумруд» и «Панг». К ним такие же прихватки. Интересно, будет вспоминать обо мне, когда начнёт всем этим пользоваться?

– Нет, мы не станем брать тут посуду, – видать, уже жалея о том, что позвал меня, скучающе отвергает предложение купить кружки с милыми надписями. – Тем более такую дешёвую и девчачью, – презрительно кидает.

– Ой, всё. Сдаюсь! – ставлю кружки на полку и поднимаю вверх руки. – Могу показать тебе один интернет-магазин. Там посуда как в хороших ресторанах. Тебе понравится, думаю.

На том и соглашаемся. В крошечный багажник его машины всё это не влезет. Поэтому Коршунов оформляет на покупки доставку. Затем мы снова куда-то едем.

– Думала, мы домой?

– Нет. Я голоден.

– Но…

– Без «но», Романова. Сама хотела общения. Если не передумала и не решила заняться чем-то более приятным. Тогда можно и домой, – плутоватая усмешка на миг растягивает его губы.

– Обедать, так обедать, – с ходу отвечаю я, вызывая хрипловатый смешок сводного.

Скривив скорбную мину, Марк встаёт на светофоре. Пытаюсь разговорить его, спрашивая о новой квартире. Сводный как обычно немногословен, отвечает только «да», «нет» или вообще отмалчивается. Так и добираемся до башен Москвы сити. Оставив «Ламборджини», поднимаемся на шестьдесят второй этаж башни Федерация.

Я тут бывала, правда, в другой башне и другом ресторане. Всё из-за Таньки, которой нужно было снять там видео для своего блога. А так я небольшой любитель высотных ресторанов. Такие нравятся Нине. Отцу – рестораны на природе и возле водоёмов. Я же люблю что-то небольшое, уютное, расположенное на старых улицах центра.

И всё же мы приходим в «Сиксти». Марк сам выбирает столик, естественно, возле окна. Даже не удосуживается поздороваться с хостес и официантом. Ноль манер!

– Стейк шатобриан и картофельное пюре. Уха из мурманского лосося и палтуса, тартар из говядины и кремом из осетра, – не заглядывая в меню, повелительно произносит сводный.

Я же беру паузу на изучение меню, в итоге заказываю суп из лесных грибов и цезарь с лангустинами. Да-да. Если в меню есть цезарь, мне всё равно на остальные изысканные блюда. Всегда выберу его. И клубничную Павлову. К сладкому я ох как неравнодушна.

– Часто тут бываешь? – нерешительно снова пытаюсь завести разговор я.

– А ты сама подумай, Воробушек. Если у вас дома готовят отвратительную еду, должен же я где-то питаться.

– Наша домработница хорошо готовит. Просто ты слишком придирчивый, Марк, – фыркаю в ответ.

– Эта старуха даже не знает, как сделать стейк тунца! Бедная рыба зря пожертвовала жизнью, потому что в итоге просто сдохла у неё на сковородке.

– Невыносимый!

Коршунов в ответ снова хмыкает и тянется к кувшину, чтобы налить лимонад. Пододвигает мне полный стакан. У меня чуть телефон из рук не падает, пока прослеживаю движение напитка в мою сторону.

– Ты подозрительно заботливый сегодня, – с сарказмом цокаю языком. – Просто душка.

И почему-то вдруг ощущаю облегчение. Марк сейчас выглядит расслабленным, нет больше отсутствующего и угрюмого выражения лица. Он не дерзит и не хамит. Ведёт себя абсолютно нормально. А как только нам приносят супы, сводный даже предлагает мне попробовать его уху. С удивлением наблюдаю, как он зачерпывает целую вилку пюре и с удовольствием отправляет себе в рот.

– В жизни бы не подумала, что ты любишь… – неопределённо кручу своей вилкой в воздухе. – Ну, знаешь, пюре? Такую простую и домашнюю еду. Особенно после того, как ты повёл себя с Ниной.

Изображая задумчивость, он откидывается на стуле, с насмешливым видом прищуриваясь:

– А что я, по-твоему, ем? Котят и щенят, которых расчленяю в тёмном подвале, с белым трюфелем и белужьей икрой, м?

– Нет. Но, знаешь… Ты всегда такой придирчивый, эгоистичный, хмурый… Что я бы не удивилась.

Как только моя шутка до него доходит, Марк начинает смеяться. Растягивает губы в обычную открытую улыбку, без налёта ехидства и самодовольства. Искреннюю и…

Красивую.

– Просто это пюре – нормальное. Не пересоленное. Без комочков. Чувствуешь разницу? – подмигивает, делая глоток лимонада.

– Дело ведь не только в комочках, да? – едва слышно, почти что одними губами, произношу я.

Коршунов внимательно на меня смотрит, морщась. И, вероятно, что-то для себя решает. В его глазах явно читается предупреждение: «Не лезь не в своё дело».

Отстань, не трогай. Держись подальше от этих тем.

«Если бы я могла», – хочется ответить на этот взгляд.

И всё-таки он немного хмурится и предсказуемо говорит:

– Я не собираюсь разговаривать на эту тему.

– Ладно, хорошо. Тогда давай поговорим на другую.

– Какой в этом во всём смысл, Романова?

– Потому что люди общаются! Мы сидим за одним столом, проводим время вместе. Почему бы не узнать друг друга получше? Вот, тебе нравятся фильмы или сериалы, например?

– И что тебе даст это знание, Воробушек? – вопросительно приподнимает бровь.

Рассеянно смаргиваю, подпирая лицо рукой.

– Божье наказание! Неужели так сложно ответить?

– «Бойцовский клуб», «Ходячие мертвецы», «Брат», «Ночной дозор». Достаточно? – раздражённо отмахивается сводный.

– Вот видишь, нетрудно же! – победно хлопаю в ладоши. – Ради приличия, можешь спросить что-то у меня.

– Романова, всё, что я хотел узнать о тебе, уже узнал, – вяло отмахнувшись, Коршунов отворачивается к окну, глядя на великолепный вид раскинувшейся внизу Москвы. – И самое главное, я знаю, что ты хочешь меня. Так к чему нам тратить время на разговоры?

Я даже жевать перестаю. Марк произносит это с таким скучающим видом, как будто это само собой разумеющееся.

– У нас договор, – напоминаю я. – И завтра обещают хорошую погоду, так что мы идём в парк. Ответ «нет» не принимается. А теперь, отвези меня домой. Нужно позаниматься.

Рассмеявшись, сводный требует счёт и расплачивается. Ведёт меня к лифту. Двери открываются, и он тут же заталкивает меня внутрь, припечатывая к стене кабины своим телом.

– А знаешь, мне нравится, когда в тебе просыпается такая смелость и непокорность, – улыбаясь, говорит Коршунов. Гладит по волосам.

Лифт тормозит на сорок пятом, спасая меня от очередного неловкого момента близости со сводным. Искренне благодарю троих девушек, вошедших в кабину. Марк отстраняется, вставая рядом. Шепчет на ухо:

– Только не перегибай. Я жду незабываемое шоу. Удиви меня в очередной раз, А-ри-ша.