В постели сводного брата

Глава 36.

Арина.

– Это уму непостижимо! – в сотый раз восклицает разъярённый папа. – Как у вас двоих хватило наглости на всё это?! Ладно этот, ничего хорошего от него не ждал, – накручивая уже пятый круг по гостиной, указывает пальцем на сводного он. – Но ты, дочка! Чем думала? После того, как он обидел тебя!

– Этот, если что, тоже тут. Заканчивай театр, Романов, и переходи к той части, где грозишься наказаниями.

Я с сомнением оборачиваюсь на Марка, задерживая взгляд на его лице, ища хоть немного раскаяния за такой тон общения со старшим, но нахожу только спесь, сквозящую отовсюду: глаза презрительно прищурены, верхняя губа брезгливо приподнята. Вот же! Только накаляет атмосферу своим поведением!

Мы сидим в гостиной квартиры Коршунова, и если я вся сжата в комок на одном конце дивана, не осмеливаюсь поднять взгляд на папу, то сводный вяло вставляет комментарии в речи отца, ещё больше раздражая его.

Когда папа не дозвонился до меня и Тани, потому что мой телефон сел, он звонил и Марку. Но и его телефон был выключен. Поэтому, не зная где искать свою дочь, он приехал за Коршуновым, чтобы отвезти его к Нине, которая сама его об этом попросила. И даже ключи запасные дала. Переживала, что сын натворил ночью дел и в беду попал. Тут-то он и застал нас в постели, когда открыл ключом дверь. А всё почему? Потому что Марк так и не вызвал ремонтника, чтобы установил дверные звонки! А потом… От шока и ужаса, что нас застукали, я помню только то, как папа поставил таймер, давая нам три минуты и не секундой больше, чтобы одеться и прийти в гостиную.

– Молчи, мальчишка! – игнорируя сына Нины, вновь вскрикивает отец. – Дочка, ты хоть осознаёшь, что наделала? Представляешь, что будет с твоей мамой, если она узнает? Она мне тебя доверила!

Я ещё сильнее вжимаюсь в спинку дивана.

– На самом деле, не понимаю, чего ты так бесишься? – насмешливо спрашивает Коршунов. – Были бы мы настоящей роднёй, вот тут были бы проблемы.

– Я сказал замолчать! Несносный ребёнок! Нину довёл, моей дочери мозги запудрил! – папа снова переводит взгляд на меня. – Арина, ему же плевать на тебя, понимаешь?

– Но и ты не безгрешен, Аркадий Романов. Использовал мою мать ради денег, – не успокаивается Марк.

– Не использовал. Мы знакомы ещё с девяностых. Можно сказать, дружили раньше. Она просто помогла мне в трудный момент. Не безвозмездно, разумеется. Сколько должен по расписке – столько и верну, когда всё наладится. А потом, мы полюбили друг друга. Разве это грешно?

– Значит, и мне можно любить твою дочь?

– Нет. Этого я никогда не позволю! – рявкает папа, стукая ладонью по обеденному столу. – Ты вёл себя отвратительно с самого приезда, но в этот раз перешёл все рамки дозволенного, которые вообще существуют! Любить? Не смеши меня! – папа откровенно смеётся над словами сводного. – Невозможно полюбить человека за полтора месяца. Запомни это, когда подцепишь очередную девушку.

– Это не тебе решать!

– Мне. Я чуть не потерял Нину вчера ночью. Поэтому наша свадьба пройдёт в эти же выходные. А ты, мальчишка, только попробуй всё испортить! Твоя мама и так настрадалась.

Ахаю, потому что они не планировали так быстро! Через месяц, может чуть меньше. Неужели папа решил всё ускорить? Что-то странное колет в районе груди. Осознание, что мы с Марком действительно станем семьёй и больше не сможем быть вместе, мёртвым грузом падает на меня.

– Вставай. Едем домой, Арина, – требует отец.

– Но, пап…

– Домой, я сказал!

Не осмеливаюсь даже пытаться спорить. Кидаю на Марка извиняющийся взгляд. Папа тут же хватает меня под локоть и почти выволакивает из квартиры сводного, подгоняя даже тогда, когда я обуваюсь.

– Как давно? – спрашивает старший Романов, когда мы садимся в его машину.

– Что «как давно»? – нервно кусая губы, переспрашиваю я.

– Как давно это началось? Сразу? Или сначала твоя лютая неприязнь к Марку была простым спектаклем для отца-идиота?

– Я не хочу об этом говорить.

Зачем пытает меня? Холодная атмосфера между мной и папой и так угнетает. Он никогда ещё не был так разочарован во мне.

– А я хочу. Отвечай.

– Не знаю! Сначала я правда его ненавидела, а потом… Просто случилось и всё!

– Ранее, я говорил тебе, что не буду указывать, с кем общаться, а с кем нет. Считал взрослой и разумной. А оказалось, мне придётся оберегать свою дочь от неразумных действий! Я предупрежу один раз: ещё хоть раз увижу намёк на подобные отношения между вами, возьмёшь академ и поедешь обратно к маме, – подрагивающей от раздражения рукой, крепче сжимает руль отец. – К сожалению, Марку я не указ, Нина с ним сама разберётся. Но в институт теперь только с водителем. После пар сразу домой! Все посиделки с подружками только у нас.

– Собираешься запереть меня в золотой клетке? – я окидываю его хмурым взглядом и обиженно поджимаю губы.

– Да. Пока не поймёшь, что все эти чувства, которые ты выдумала – напускное. Мальчишка промыл тебе мозги и воспользовался. Не хочу видеть, как ты будешь страдать и плакать после того, как он найдёт себе новую жертву.

Вот и поговорили. Так и доезжаем до дома. А после папа приказывает охране меня никуда не выпускать, сам же едет в больницу.

Поднимаюсь в свою спальню, беру Бусинку и ложусь с ней на кровать. Утыкаюсь в пушистую шёрстку, глотая слёзы. И в чём папа не прав? Да, есть влюблённость. Но это не любовь. Даже если бы нам позволено было быть вместе, долго бы продержались эти отношения? Мы разные. Слишком. И вся страсть держалась только на его мести, играх и том, что нам нельзя. Сошлись бы мы так же, будучи просто незнакомыми ранее первокурсниками? Очень сомневаюсь.

В состоянии таких эмоциональных качелей провожу ещё три дня, пока не наступает первая суббота октября и день назначенной свадьбы. Столько же я не видела Марка. Сама ходила на пары, а он нет.

И вот, в момент, когда во время выездной регистрации в красивом зале ресторана в яхт-клубе, отец надевает на палец Нины кольцо, я нервно поправляю нежное розовое платье и сталкиваюсь с теперь уже официально сводным братом взглядами. Красивый. Ему нереально идёт смокинг. Только лицо бледное. Как бы ни храбрился и не отрицал, тяжело переживает утрату отца. Коршунов приветствует меня кивком. А когда гости начинают поднимать бокалы, собираясь вокруг брачующихся, поздравляя их, он улучает момент, чтобы подойти ко мне незаметно.

– Поговорим?

– И так всё ясно, – дрожащим голосом шепчу я. – Отец никогда не позволит нам общаться чаще, чем на семейных праздниках под его пристальным присмотром.

– Воробушек, я влюблён в тебя, – уверенно отвечает Марк. – Мне даже кажется, что я люблю тебя.

Выдавливаю из себя измученную улыбку. Нахожу его руку и слегка сжимаю. Кажется, такой простой жест, но сейчас он ощущается гораздо интимнее, чем тот же секс.

– И я влюблена в тебя. Вот только это ничего не меняет. Посмотри, они счастливы, – кивком головы указываю на папу и Нину. – А мы виноваты перед родителями. И любить друг друга в такой ситуации неправильно.

– Знаю. Я задолжал своей матери спокойную жизнь. И я, и отец задолжали. Но мы с тобой…

Прижимаю палец к его губам, не позволяя договорить. После этого, оглянувшись по сторонам и убедившись, что на нас никто не обращает внимания, под звук радостных воплей гостей, быстро прижимаюсь губами к его и оставляю лёгкий поцелуй. Прикасаюсь нежно к щеке, и перед тем, как уйти общаться с родственниками, произношу:

– Этого не должно повториться.