В постели сводного брата

Глава 12.

Марк.

Вид полуголой сводной в душе никак не выходит из головы. Мокрое короткое полотенчико, влажные волосы, пухлые подрагивающие губы, сексуальные и нежные изгибы тела. Как в ней боролись два чувства: страх и желание. Мне снесло крышу от этой картины. Даже позабыл, что заявился к ней в ванную, просто чтобы надавить и заставить слушаться меня.

Член давит на ткань трусов, на ткань шорт, и я не могу этого не замечать. Спешу к себе, чтобы переодеться. Стоит прокатиться, освежить голову и развлечься с какой-нибудь из списка контактов. Байк снова отменяется из-за дождя, поэтому экипировка остаётся в комнате.

Внизу встречаюсь с недоотчимом-Аркашей. Тот пытается проявить наигранное дружелюбие. Салютую ему в ответ, советуя предохраняться, чтобы матушка не залетела в таком возрасте.

А мать уже поджидает меня у выхода. Недовольно постукивает ногой, раздражая. Знаю этот её взгляд: мама мной недовольна, как обычно.

– Сынок, откуда столько негатива? Почему ведёшь себя так? Он же хочет найти с тобой общий язык!

– Не притворяйся, что не знаешь причину.

– Послушай, Марк. Может быть, я куплю тебе квартиру? Дома ты всё равно не ночуешь почти, я понимаю. Возраст такой, хочется с девочками погулять, развлечься. Будет куда их привести, – как-то слишком заискивающе предлагает она.

– А что, я не могу сюда привести своих девок? – издевательски интересуюсь я. – Ты же сказала, что твой дом – мой дом. Или передумала?

– Я не это имела в виду, родной. Но тут Арина, и девочке точно не нужно наблюдать все твои выходки. В последние дни она сама не своя, и Аркадий сильно переживает.

Ах, Арина, значит? Пытается избавить свою милую падчерицу от дурного влияния блудного сына? Злости и ненависти во мне и правда много. И слышать подобное от матери даже больно. Как будто не было девятнадцати лет, когда она делала вид, что любит меня. Нина Коршунова вновь не на моей стороне. Как в прошлом, так и сейчас.

– Хочешь купить? Или избавиться от меня? Так сильно мешаю, м?

– Конечно, нет! Я рада твоему приезду. И съезжать не прошу. Пусть будет квартира для твоих нужд. Место, куда сможешь привести девушку или друзей. Хочешь, завтра съездим вместе, выберем? Проведём время вместе.

Мама смотрит с такой жалостью и печалью, что хочется накричать. Наорать за то, что снова поступает так со мной, пытается выкинуть из жизни, как ненужный мусор. За то, что сбежала и бросила меня, когда я нуждался в её поддержке.

– Как лицемерно, мам. Ни единому слову не верю.

– Прошу, сынок, прекрати воспринимать всё в штыки. Мы не враги с тобой, а семья. И насчёт квартиры подумай.

– Поверь, ты узнаешь мой ответ очень скоро. А теперь мне пора.

Иду к «Ламбе». Сажусь, завожу движок. Тормоза срывает.

Сейчас есть только руль под руками и привыкшие к этому пальцы. Мозг отключается. Временно он мне не нужен. Потому что в голове миллион и одна мысль, а ещё маленькие взрывы от злости. И, конечно, искры, от новой дозы адреналина. Мне нравится, как вода на мокрой дороге вылетает из-под колёс. Даю ещё больше газу. Какой-то наивный идиот на «БМВ», которого я обогнал, решает, что нужно «поставить меня на место». Вырывается вперёд, когда дорога расходится на две полосы.

Догнать. Сейчас же. Нужно ещё быстрее.

У него шансов нет. «Ламба» быстрее в разы, даже если бы за рулём был не я, а моя бабушка.

Так и доезжаю до места встречи с Давой под «Живописным мостом» в Хорошёво-Мнёвниках. До переезда в Америку, часто собирались тут перед гонками. Тачки, кальяны, девки, все дела. Теперь тут почти никого не бывает. Но место всё ещё годное. Даже задумываюсь, над предложением мамы. Может, тут квартиру купить, с видом на Москву-реку?

– Знаешь, мне жалко Арину, – говорит вдруг друг, выдыхая сладко пахнущий химическим арбузом дым от одноразки. – Не стоит ли всё прекратить?

– Она забавная, – хмыкаю я, наблюдая за нахмурившимся лицом Назаряна. – Не думал, что с ней будет так весело. Словно дикий зверёк, который отказывается от протянутой лапы. Это завлекает. Как говорится: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Например, в своей постели.

– Романова ведь не виновата в твоих проблемах с матерью, Марк…

– Хочешь заделаться в её защитники? Не советую.

– Нет, я не собираюсь тебе мешать, брат. Но ты пытаешься втянуть девчонку в то, что ей не по силам.

– Это не твоё дело. На первый раз прощаю. Но уясни, Дав, трогать её могу только я.

Друг тут же переводит тему, разглагольствуя о предстоящих гонках. Он в восторге. С моего появления, на его канале прибавилось много подписчиков. Слушаю вполуха. Сам социальные сети не веду и за такой популярность не гонюсь. Внимания и без этого хватает.

Договариваемся о завтрашнем дне, прощаемся. Пора дать матери мой ответ.

Достаю телефон и листаю список контактов. До переезда в Америку, у меня был такой же. С кучей девок. Но возвращаться к прошлому смысла нет. Сейчас и номер другой и телефон, а контакты нехило пополнились номерами за учебную неделю. Вспомнить бы кто есть кто. Я, конечно, записывал только тех, кто подходит для жаркой ночки. «Блони длинные ноги» – точно подружка Романовой. У меня на неё другие планы. «Блонди большая грудь» – скорее всего, та недалёкая одногруппница. Для неё тоже будет дело. В списке ещё около двенадцати «Блонди». Не хочу. На рыжих сегодня тоже не тянет. Выбираю «Брюнетка зачётная попка». Жму на вызов.

– Привет, крошка, не занята? – с ходу начинаю я.

– Коршун? Вау! Правда, ты? Не думала, что позвонишь! Были планы, но для тебя освобожусь, – у пигалицы писклявый голос, но зад точно классный, иначе не записал бы так.

– У тебя есть полчаса. Такси оплачу. Встретимся?

Пусть приезжает к дому. Ещё не хватало каких-то одноразовых забирать и подвозить.

– Какая-то вечеринка, да? – радостно вопрошает «Брюнетка». – Куда пойдём? Что мне одеть?

– Бельё посексуальнее. Предпочитаю красный. А пойдём в мою постель. Или не хочешь? Второй раз предлагать не стану, – знаю, как этот шёпот влияет на девушек, потому никогда не стесняюсь применять его.

– Конечно, хочу! С тобой хоть на край света! – миндальничает она, пытаясь звучать сексуально.

– Кинь адрес. И смотри, не разочаруй меня.

Отключаюсь. Становится даже любопытно, кто сегодня вытащил свой счастливый билетик.

По дороге домой снова вспоминаю Воробушка в душе. Представляю, как хватаю её под бёдра, прижимаю к стене и глубоко засаживаю. У сводной никого ещё не было, так даже интереснее. Редко встретишь привлекательную девственницу в таком возрасте. Но просто взять её – скучно. Охота, она самая. Романова должна сдаться мне, покориться. Умолять отыметь её. Иначе неинтересно. Мне нравится видеть в девушках непокорность, сопротивление, которые я впоследствии сломаю и растопчу.

Дома тихо. Все уже спят. Скидываю на пол кожанку и футболку. Нахожу в баре коллекционный виски недоотчима, кидаю лёд в бокал, наливаю. Разве может быть что-то приятнее? Делаю несколько быстрых глотков и вспоминаю, что собирался ещё до того, как ушёл из дома, подкинуть сводной свой козырь. Быстро поднимаюсь к себе, хватаю чёрную папку и просовываю ей под дверь. Спускаюсь обратно и разваливаюсь на диване, листая новости в телефоне.

Девчонка приезжает быстро. Сонный охранник звонит и сообщает. Требую пропустить.

Заходит в дом. Она ничего. Короткое облегающее чёрное платье, едва скрывающее прелести девушки и оголяющее плечи и стройные ножки. Ноги смотрятся ещё более сексуальней и длинней, благодаря высоким каблукам. Волосы чёрные, почти до поясницы. В руках пальто. Глаза карие, в них радость и предвкушение.

Подзываю девчонку, не вставая с дивана. Предлагаю налить себе виски. Она повинуется, молодец, покладистая. Крошка приземляется мне на колени, сжимая бокал с алкоголем. Опускаю руку на её бедро, слегка сжимая. Попка и правда сносная.

– Коршун, а я тебе больше всех понравилась, а? Поэтому позвонил? – спрашивает, поправляя платье, которое уже задралось от её ёрзанья на моей ширинке.

– Позвонил, потому что знал, что ты мне точно не откажешь.

Подмигиваю, легонько шлёпая довольную девку по попке, которая совсем не смущается от моих слов. Кажется, она даже радуется, слыша подобное в свой адрес. Глупая, что сказать.

– А ты возьмёшь меня на гонки завтра?

– С чего вдруг, мне брать тебя на свои гонки? – усмехаюсь нагло.

– Все мои подруги мечтают поехать с тобой на гонки, вот я и подумала…

– Думать не твоя забота, крошка. Но если будешь хорошо себя вести, то подумаю.

Чувствую, как она начинает снова ёрзать после моих слов. Значит, уже готовенькая. Молча встаю, заставляя и её подняться, и тяну за руку к лестнице. «Зачётная попка» совсем не сопротивляется, когда тащу её на третий этаж в свою спальню.

Заставляю повернуться спиной и встать к стене. Расстёгиваю ширинку джинсов, задираю платье, обнаруживая под ним пошлые прозрачные красные стринги. Молодец, подготовилась. Стягиваю трусы, отвожу в сторону её кружевную тряпку, натягиваю на себя резинку и вхожу без всяких прелюдий. Несколько умелых движений и наслаждаюсь её стонами.

– Громче, – требую я.

Весь дом должен слышать её. Иначе бессмысленно. Можно было бы сделать всё и на первом этаже, но подразнить Воробушка лишний раз дорогого стоит. Её комната ведь прям под моей. А слышимость тут так себе.

«Брюнетка» целиком и полностью в моей власти. Только это и нужно. Зачем вообще нужны отношения, где можно иметь только одну девушку, когда каждая вторая готова выполнять все мои прихоти по первому зову? Получая свою разрядку, отпихиваю пигалицу от себя, натягивая трусы со штанами и застёгивая ширинку. Это было неплохо, как минимум она не бревно. Но скучно.

Иду к окну, открываю, чуть высовываюсь и закуриваю сигарету.

– М-м-м… Коршун, мне было так хорошо… Тебе тоже? – «Зачётная попка» подходит сзади и прижимается к моей спине. Ничего не отвечаю. – Повторим или ляжем спать? – предлагает она.

– Дура, что ли? С чего вдруг мне оставлять тебя спать в моей постели?

Я б тебя и в дом к себе не привёл, если б не мать. А в спальню тем более. Уж слишком ценю обычно свои хоромы, чтобы пускать туда однодневок.

– Ты же сказал, что я тебе понравилась! – капризничает она, пальчиками забираясь мне под майку и игриво проводя коготками. – Хочу тебя. Давай повторим? – сладкий шёпот на ухо теперь вызывает только отвращение.

Начинает выводить из себя. Всегда ненавидел навязчивых кукол. Уже хочу послать куда подальше и прямым текстом сказать, чтобы выметалась, как различаю движение снизу на балконе второго этажа. Опускаю взгляд и замечаю Романову, кутающуюся в халатик и пытающуюся слиться со стеной. А вот это уже интересно.

– А знаешь, я передумал, крошка. Второй раунд, – громко и чётко произношу я, сталкиваясь глазами с Воробушком.

Сводная понимает, что её заметили и кидает мне в ответ недовольный взгляд. Подмигиваю ей, выкидываю окурок и, развернувшись лицом к «Брюнетке», стаскиваю с той платье и толкаю к окну.

– О-о-о, тебе нравится так? Какой ты ненасытный, Марк! Возьми же меня скорее!

Снова накатывают воспоминания об Арине в душевой. Ствол тут же твердеет. Опять натягиваю защиту, хватаю девку за волосы, оттягивая голову назад, чтобы не заметила сводную и грубо вхожу. Смотрю вызывающе на Романову внизу. Она в шоке. Застывает столбом и продолжает на меня пялится. Её лицо уж точно не светится счастьем. Скорее, на нём можно прочитать ошеломление, отвращение и едва скрытую печаль. Или мне просто кажется. «Зачётная попка» начинает громко стонать и извиваться в моих руках. Вот так, детка. А ты смотри, Воробушек. Смотри и запоминай. Есть в этом что-то совершенно ненормальное, жёстко иметь однодневку, не сводя глаз со своей сводной. Глаза в глаза. Не моргая.

Моя гостья снова протяжно стонет. А Романова наконец-то отмирает, краснеет, как спелый помидор и сбегает обратно в свою спальню, громко хлопая балконной дверью.

Разрядка ко мне и к девчонке приходит быстро. Делаю пару мощных толчков и кончаю с хриплым рыком. Физическое удовольствие я получаю. А моральное – нет. Гостья начинает раздражать ещё больше.

– На сегодня закончили. А теперь убирайся. Такси оплачу, – бросаю ей строго, застёгивая ширинку.

– Я же только пришла… – обиженно и тяжело дыша, отвечает девчонка.

– Не ясно выразился? Тебе пора домой. Выход сама найдёшь, – рычу я, пугая её не на шутку.

– Ты же… Позвонишь мне завтра? – совсем робко интересуется «Брюнетка».

– Забудь об этом, крошка, – хмыкаю, окидывая её равнодушным взглядом и, подняв платье с пола, швыряю ей в руки. – Хотя признаю, для секса ты сгодишься. Может и позвоню.

– Я буду ждать!

Натягивает платье, пытаясь скрыть обиду, и выходит из комнаты. Выжидаю минут десять, убеждаясь, что гостья покинула ворота дома. Угрызений совести не чувствую. И хорошего парня из себя строить не собираюсь. Девчонка знала, зачем пришла, намерений от неё не скрывал.

Спускаюсь на кухню, не включая свет, наливаю себе воды. Нужно промочить горло. В помещение, неловко переминаясь с ноги на ногу, заявляется сводная, стараясь не смотреть мне в глаза. Ну-ну. Знаю, что стоны звучавшие из моей спальни меньше пятнадцати минут назад её переполошили. Но Романова уже взрослая девочка. Как-нибудь переживёт.

– Понравилось зрелище, Воробушек? – подкалываю её я.

– Что мне нужно сделать, чтобы это всё прекратилось? И чтобы вот это, – чуть ли не всхлипывает, тряся в руках чёрную папку. – Не всплыло.

– Ты знаешь ответ, Романова.

– Хорошо. Я сдаюсь.

– Я же говорил, что ты проиграешь.