В постели сводного брата

Глава 28.

Арина.

Тишина, окутывая со всех сторон, поглощает меня, пока я, не спеша, надеваю купленную Марком для езды одежду. Натягиваю полностью облегающую чёрную, приятную на ощупь водолазку. Сверху чёрные кожаные брюки, больше похожие на лосины. Сразу же набрасываю на плечи чёрную с красным мотоциклетную куртку, а пальцы на автомате тянутся к застёжке, резко тянут её вверх. Волосы высохли и причёсаны. Бросаю короткий взгляд на своё отражение и вздыхаю.

Становится чуть менее страшно.

Подступаю к двери, открывая её. Сводный уже ждёт меня в коридоре. Выглядит, как самый настоящий профессиональный гонщик в своём чёрно-красном костюме. В руках два шлема, один из которых Коршунов протягивает мне. Остаётся только обуться и спуститься к парковке. За Бусинку я спокойна, воды и еды ей оставила. И даже место уютное организовала.

Невесомым касанием Марк проводит по своему железному коню, точно ощущая холод металла, который ему нравится. Он выглядит так, как будто в эту минуту весь окружающий мир заключается в этом.

Сводный обещал ехать до трека медленно, чтобы я привыкла. И мы, правда, едем медленно, в его понимании, конечно. Рёв двигателя заглушается воем обезумевшего ветра, который задувает даже под массивный шлем, хлеща по коже ледяными пощёчинами, насыщая адреналином. Я раньше никогда не каталась на мотоциклах, даже в их сторону смотреть боялась. И не зря. Головой двигать не получается, тело окоченело и как будто к сидению примёрзло. Я мёртвой хваткой вцепляюсь в куртку Коршунова, прижимаясь всем туловищем. Сначала было неловко, но, когда он сильнее вдарил по газам, меня почти впечатало в его широкую спину.

Страшно, очень страшно. А потом, с каждым новым километром в час, страх притупляется. Голову кружит от новых ощущений, а из горла вырывается восторженный крик.

И вот, мы врываемся на трек. Оглядываю шумную толпу, которая с фанатизмом обступает новоприбывших, то есть нас. Несколько парней, заставляют людей отступить назад в целях безопасности. Кто-то уже снимает участников, кто-то ведёт стримы, другие пытаются гадать, кто же выиграет. Чёрный железный конь приятно рычит под нами и нетерпеливо ожидая команды хозяина. Но ещё не время. Марк заглушает двигатель, поднимает защитное стекло шлема, чтобы весело и с долей сарказма сказать:

– Эй, Воробушек, пожелаешь мне удачи? Или, быть может, поцелуй для победы?

– Поцелуй тебе не поможет, Коршун, – раздаётся рядом надменный голос уже знакомого мне Дана Гордеева. – Готовься проиграть мне.

– Не будь так уверен в том, что никогда не произойдёт, – бросает сводный раздражённым тоном. – И это тебе стоит быть готовым, Гордеев. К тому, что ты никогда не станешь первым.

Он равнодушно улыбается ему, давая понять, что у соперника нет шансов. Глаза Дана, напротив, моментально сужаются, наполняясь раздражением, и рука парня тут же медленно поднимается, чтобы неприличным жестом указать, куда бы Марк мог пойти. С чувством выполненного долга, Коршунов усмехается, провожая уходящего противника взглядом, и устремляет глаза на подошедшего к нам незнакомца. Тот хлопает его по плечу.

– Вернулся, значит. Рад видеть.

– Как обстоят дела со ставками?

– Просто отлично! Последнее время так всегда, когда Гордей на трассе. Но и тебя многие не забыли, Коршун. Удачи!

По всей видимости, местный букмекер, уходит восвояси. До начала гонки объявлено восемь минут. У сводного целых восемь конкурентов. Становится волнительно. Надеюсь, он знает, что делает. Марк быстро рассказывает мне правила, которых тут много и которые я, конечно, не запоминаю, а потом идёт к мотоциклу и докатывает его до линии старта. И почему они с этим Даном не дружат? Вон, оба самодовольны, как павлины. Ещё и костюмы похожи, только у соперника чёрно-синий.

До старта остаются секунды. Голоса зрителей сливаются в шум, который я стараюсь игнорировать, с замиранием сердца кидая взгляд на сводного. А потом на саму трассу, которая уходит вдаль. Что же скрывается за её поворотами для гонщиков? Вкус победы или жестокий проигрыш того, кто первым с неё слетит?

Три, два, один. Чёрно-белый клетчатый флаг расфуфыренной девицы на шпильках взмывает ввысь. Концентрируюсь только на Коршунове. Мотор его мотоцикла яростно ревёт. Заднее колесо становится на дыбы. Скорость набирается мгновенно и мне остаётся только следить за ним по одному из экранов, на котором транслируется видео с квадрокоптера.

Жутко страшно, когда на поворотах гонщики почти ложатся на землю, заходя в них. Как же это опасно! На первом кругу, во время поворота, с жёлтого мотоцикла падает и пролетает несколько метров по трассе один из участников. Марк идёт третьим.

На втором кругу, выбывают сразу двое: парень на белом мотоцикле и на чёрно-зелёном. Сводный идёт первым.

На третьем кругу, Дан обгоняет Коршунова.

На четвёртом кругу, в поворот не заходит девушка на оранжево-фиолетовом мотоцикле. Становится жаль. Она тут единственная девушка-участница. Такая смелая! Даже восхищаюсь ей. Никогда бы так не смогла.

Пятый, а потом последний, шестой круг, и их всего четверо.

Сводный и Дан идут ноздря в ноздрю. Резкий поворот, бешеная скорость. Низкий наклон набок. Последние метры ровной полосы до финиша.

– Давай, Марк, – шепчу себе под нос. – Я в тебя верю!

И спустя пару секунд, с оглушительным рёвом полностью чёрный и чёрный с синими дисками шин мотоциклы пересекают финишную черту, а буквально следом из колонок звучит громкое: «Ничья!»

Гонщики, пришедшие вторым и третьим, стукаются кулаками, поздравляя друг друга с финишем. Коршунов же и Гордеев устраивают очередной спор. Полностью потеряв инстинкт самосохранения, подбегаю к ним.

– Мы должны решить это здесь и сейчас, Коршун, – требовательно выкрикивает Дан. – Признаю, ты неплох на треке. Но ничья меня не устраивает!

– Как и меня, – хмыкает сводный. – На треке мы это не решим. Уличные?

– Самоуверенно. Ты не был в Москве несколько лет. Я сделаю тебя за пару минут.

– Не дождёшься, Гордей. Говорил же, ты не сможешь сделать меня. На что хочешь сыграть? Только не говори, что снова на девок, – заслоняя меня свой спиной, резко произносит Марк.

– Твоя девчонка, конечно, ничего, – Дан кидает на меня быстрый взгляд. – Но такие милашки не в моём вкусе. Хочу твой драгоценный байк. И даже поставлю на кон свой.

– Идёт.

– Едем с двойками. Чтобы без всяких выкрутасов.

– Нет, – резко отрезает Марк.

– Нет? – хохочет Гордеев. – Боишься опозориться перед своей?

Даже меня он уже начинает раздражать. Наглый, самоуверенный тип. Кто вообще такого вытерпит? И тут же одёргиваю себя. Он же почти зеркальное отражение Коршунова.

– Я поеду с тобой… – неуверенно шепчу сводному на ухо.

– Уверена? – спрашивает таким тоном, в котором как будто даже забота слышится.

Да нет, быть не может. Его заботит только он сам.

– Д-да, – прикусив губу, отвечаю я.

Гордеев чему-то ухмыляется с таким видом, будто уже одержал победу. И идёт договариваться с кем-то, как поясняет Марк, чтобы гонку даже на улицах могли отследить. Я помню по прошлым, что правил там нет. И уже жалею, что согласилась. Но пути назад нет. Отказаться сейчас, значит подставить сводного и обеспечить себе его насмешки ещё на сто лет вперёд. За язык же никто не тянул. Сама предложила.

Уже знакомый букмекер объявляет новые ставки. Как замечаю, обоим соперникам глубоко наплевать на возможные суммы выигрыша. Коршунов как-то сказал, что часть участников в гонках делают это ради больших денег. Но это явно не их с Гордеевым случай. В этих двоих играет только азарт и жажда соперничества.

У мотоцикла медлю, нерешительно переступая с ноги на ногу.

– Ну же, Воробушек, решайся, – говорит Марк, предлагая свою раскрытую ладонь. – Докажи, что ты смелая девочка.

Делая глубокий вдох, нервно сглатывая и набираясь решимости, всё же протягиваю руку и чувствую, как пальцы сводного сильнее сжимают мою кисть. Застёгиваю протянутый им шлем, под пристальным наблюдением. Дожидаюсь, когда Коршунов усядется, и забираюсь на сидение сзади него, обхватывая дрожащими руками. Рычит мотор, из-за чего сердце начинает биться чаще.

Сзади Гордеева тоже девушка. Та самая, что участвовала в гонке. Ей точно бояться нечего.

– В этот раз будет быстрее. Не отпускай, – приказывает Марк, прежде чем выжать сцепление.

Обхватываю его крепко-крепко, когда мы срываемся с места. Ветер снова хлещет по шлему, а тёмное полотно дороги пугающе быстро летит под колёсами. Скорость такая, что всё окружающее превращается в размытую картинку.

Бог ты мой, это настоящее безумие! Хочется просить его не гнать так сильно, но знаю, что не послушает. Даже не вижу, где там соперник. Может, впереди, а может быть, давно позади нас. Сводный разгоняется ещё сильнее, выезжая на оживлённую дорогу. Виляет то вправо, то влево, наклоняя мотоцикл на поворотах. Мне жутко. Кажется, что вес наших тел слишком большой для такого стиля езды. Что ещё минута, и мы либо завалимся набок, либо врежемся в чью-то машину.

Высокая скорость – мой страшный кошмар, пустивший корни ещё в детстве. Каждое неудачное падение с велосипеда, скутера троюродного старшего брата, пугающие американские горки, на которых он меня подстрекал кататься, да даже с первых «взрослых» роликов с горы… Все эти воспоминания сплетаются воедино, всплывая перед глазами, побуждая сильно зажмуриться и схватить Коршунова ещё сильнее, как будто это может помочь, если мы свалимся на такой скорости на асфальт. В машине я подобного сильного страха не испытывала, но мотоцикл – совсем другое дело.

От каждого последующего деления на спидометре, движущегося вправо, хочется закричать. Очередной крутой поворот, и мы едва уходим от агрессивно сигналящего такси. Одна секунда и сантиметры правее, от нас осталось бы только мокрое место. Я пыталась, правда. Но больше не могу, внутренности от страха скручивает в тугой узел. Кричу, зажмурившись:

– Остановись! Ты убьёшь нас!

Он не слушает. То ли не слышит, то ли игнорирует. Выкручивает ручку газа, добавляя ещё скорости. Вскрикиваю, стискивая сильнее тело Марка руками и бёдрами, чувствуя, как горят от напряжения мышцы. Из глаз бесконтрольно льются слёзы, эмоции на пределе.

– Остановись! Мне страшно!

– Не могу, – огрызается сводный. – Держись крепче, за нами хвост.

Борясь с дрожью, пытаюсь обернуться. Безрезультатно. Улавливаю в отражении бокового зеркала следующий за нами незнакомый мотоцикл. Это точно не Гордеев! И он прямо за нами! Равняется, выставляя ногу в сторону и пытаясь толкнуть ей наш транспорт.

«Мы умрём! Мы, определённо точно умрём», – навязчивой мыслью стучит в голове, сбивая дыхание, давая возможность слезам застилать глаза.

Коршунов мастерски уходит от преследователя, сворачивает с шоссе, уходя на более узкую городскую улицу, подрезая машину за машиной. А тот, второй, не отстаёт. Мотоцикл Марка резво дёргается вперёд, сворачивая на правую полосу, вытесняя оттуда крошечный «Матиз» и снова добавляет скорости, гранича с последними пугающими делениями на спидометре.

Тяжело дыша, смотрю в зеркала заднего вида, вглядываясь в оставшиеся позади машины, пытаясь понять, где неадекватный преследователь. Псих! Что ему нужно от нас? Неужели именно так и выигрывают на этих гонках, устраняя конкурентов?!

В глубине души проскальзывает чувство стыда перед людьми, которые бросаются врассыпную на пешеходном переходе, кидаясь нам вслед оскорблениями и ругательствами за такое беспардонное вождение. А ещё чувство страха, что неизвестный догонит, поймает нас.

И вот, я замечаю очертания уже знакомой улицы и жилого комплекса сводного. Неужели мы спасены? Неужели этот кошмар закончится?

– Твою налево, – сквозь зубы рычит Коршунов.

В этот раз даже пытаться оборачиваться не нужно. Преследователь уже поравнялся с нами. В отражении его начищенного до блеска шлема невозможно разглядеть, кто за ним скрывается. Но по плечам видно, что это мужчина: крупный, широкоплечий, массивный. Он выглядит так жутко, что хочется орать и звать на помощь. Что я, собственно говоря, и делаю.

А потом меня накрывает темнота.