Выжить в битве за Ржев. Том 2

Глава 14

Грузовик, предоставленный группе по распоряжению майора Угрюмова, изрыгая сизый дым, выехал на заснеженный полигон в нескольких километрах от Можайска. Здесь формировались лыжные батальоны особого назначения. Место напоминало учебный центр: укатанная площадка, мишени на снежном валу, бревенчатый барак-склад, избы-казармы. Но вокруг царила не строевая муштра, а сосредоточенная, грамотная работа с лыжниками. Именно сюда звонил Угрюмов, требуя найти все самое лучшее для экипировки особой группы капитана Епифанова.

Пока ехали, Ловцу не давал покоя тот лейтенант из НКВД, обративший на него внимание возле штаба, когда группа уже грузилась в машину. Смотрел он явно недобро, даже окликнул, словно что-то почуял. Возможно, он хорошо знал прежнего Епифанова и ждал от него соответствующей реакции на их встречу. Но, Ловца никто не предупреждал, как нужно с этим лейтенантом держаться. В той бумажке с легендой, которую он, заучив наизусть, сунул в печку, о нем ни слова не говорилось. Кто он? Друг Епифанова или же просто сослуживец? Впрочем, успокоение лейтенанта — это теперь была забота Угрюмова. И попаданец старался выбросить тот маленький и незначительный эпизод из головы. Потому, когда подъехали к лыжной базе, Ловец спрыгнул из кабины на снег с боевым настроением.

Как бы там ни было, а теперь он чувствовал себя гораздо уверенней, сделавшись в этой реальности капитаном Епифановым. И его первым приказом на этом «новом посту» стала подготовка группы к лыжному рейду в тыл врага. Вот только, попаданец понимал, что его собственные навыки биатлониста почти бессмысленны без адаптации к реалиям 1942 года. И сейчас ему предстояло не столько командовать, сколько быстро учиться вместе со всеми, перенимая опыт здешней зимней войны.

Февральский день только начинался. И он обещал быть насыщенным до предела. От машины Ловец сразу направился к сараю, в котором разместился склад лыжной экипировки. Внутри пахло смолой, деревом и морозом. Лыжи марки «Турист», охотничьи, а также военные лыжи, лишенные маркировки, торчали вдоль стен. Попаданец рассматривал эти раритеты внимательно. Похоже, материалом всех лыж тут служила береза, тяжелая и не слишком прочная. Сами лыжи были отнюдь не гоночными, даже и спортивными не назвать: широкие, — почти десять сантиметров, — чтобы не проваливаться в снег.

Никакого пластика, никаких композитных материалов для здешних лыж, конечно, не предусматривалось. Простой загнутый вверх носок и ходовая поверхность, намазанная неприятно пахнущей смазкой. Биатлонист в нем протестовал против большой ширины лыж. Конечно, в глубоком снегу такие не потонут, но маневренность и скорость катастрофически упадут. Да и их смазка — не та сложная химия, подобранная под температуру и влажность, к которой он привык, а какой-то неизвестный липкий состав.

Крепления были еще хуже, чем сами лыжи — кожаные ремни-наносники, примитивные и коварные, в которых легко подвернуть ногу. Тяжелые лыжные палки из дерева тоже не добавляли оптимизма. А в качестве лыжной обуви повсюду на полу громоздились валенки с пришитыми снизу кусками автомобильных камер. Похоже, чтобы создать подобие прорезиненной подошвы.

Разглядывая эту груду деревянных досок с ремнями, предназначенными для катания на лыжах в валенках, Ловец испытал чувство тоски. Его тело и мышечная память кричали о другом: о легком карбоне палок в ладонях, о точном и почти невесомом ощущении композитных лыж на ногах, о гладком, стремительном скольжении по накатанной лыжне в аэродинамическом гоночном комбинезоне, сшитом из сверхэластичной синтетики. Здесь же, словно бы, с лыжами был каменный век: тяжелые, неповоротливые «Туристы» и «Охотники» с ременными креплениями, которые напоминали издевательство, а не спортивный инвентарь.

Глядя на все это архаичное «богатство», попаданец, как бывший биатлонист, просто ужаснулся, но тут его окликнули.

— Вот, товарищ капитан, ваши, — к нему подошел немолодой инструктор, держа в руках пару похожих лыж, но с другими креплениями — металлическими, с пружинным механизмом. — Майор Угрюмов приказал выдать вашей группе самые лучшие, какие есть. Эти трофейные, норвежские «Rottefella». С меховыми ботинками под них. Он указал на ящик в углу с грубыми кожаными ботинками на меху с высоким рантом. Это была редкая удача.

Получение лыжной одежды и ее примерка заняли много времени. Сначала — шерстяное нижнее белье, грубое, колючее, но теплое. Поверх — белые ватные штаны и белая ватная куртка, делающие фигуру неуклюжей. Потом — главная диковинка: белая маскировочная плащ-палатка из плотной непромокаемой ткани, вроде плащевки. На голове, — лыжная ватная шапочка, сверху которой — шапка-ушанка. А вместо шарфа — белая вязаная балаклава с прорезями для глаз и рта. Все это одеяние превращало боевого лыжника в безликое белесое привидение. Еще выдали тонкие кожаные перчатки, а поверх них зачем-то еще и странноватые варежки с отдельным пальцем для спускового крючка. Помимо лыж, каждому лыжнику полагались еще и санки, на которых предстояло везти припасы.

Пока они одевались, инструктор лыжного батальона помогал подбирать экипировку. Он явно был удивлен, что городской, на первый взгляд, капитан ловко управляется с норвежскими лыжными креплениями. Остальные так не умели, и инструктору приходилось им показывать, как надо пристегивать и отстегивать ботинки и лыжи.

— Забудьте все, что вы знаете о лыжах, если вообще что-то знали, — говорил он. — Я постараюсь научить вас идти сквозь лес, когда нет привычной трассы и ровной лыжни. Когда есть снег по пояс и мороз, который к ночи будет за тридцать. Вы должны сегодня не просто потренироваться, а представить, что в лесу сидит враг, который слышит каждый хруст. Моя задача научить вас не скорости, а бесшумности перемещения по лесу без ошибок. Запомните, что вы — не бегуны на дистанции, а грузовой транспорт, который должен дойти до цели так, чтобы не потревожить противника…

— Нет, к таким креплениям мы не привыкшие, — наконец не выдержал Ветров, перебив инструктора. — Нам бы привычные, ременные. Там все просто: ремень должен ложиться ровно, без перекрутов. Только затягивать надо потуже, а то нога в валенке болтаться будет, и на спуске лыжу потеряешь.

Ловец, привыкший к быстросъемным системам, понимал, что Ветров в чем-то прав. Ведь привычку к старым ременным фиксаторам, раз уж Ветров к ним привык, быстро переломить трудно. Но инструктор, которого звали Иван Дмитриевич, оказался кладезем практической мудрости, выстраданной им, оказывается, еще в Зимней войне с финнами.

— Очень важно еще и правильно выбрать лыжные палки, — продолжал он, сделав вид, что не обратил внимания на замечание Ветрова. — На войне они — не для скорости, а для сохранения жизни. Запутался, упал, но оперся на палки и сразу поднялся. Потому надо четко подобрать по размеру, по росту, чтобы можно было без труда связать их петлями и заткнуть за пояс, когда нужно оставить руки свободными для оружия. Настоящий боевой лыжник и без палок бегать должен уметь, ежели бой начнется.

Пока они выходили на укатанную лыжню для первого пробного круга, Ловец, впервые встав на широкие, неповоротливые лыжи, почувствовал себя неуклюжим новичком. Его тело помнило легкость карбоновых палок и отточенную технику конькового хода. Здесь же все было иначе: тяжелый, раскачивающийся шаг охотника, постоянное балансирование, чтобы не пересечь неуклюжие лыжи. Но, например, Ковалев, выросший в этих лесах и до войны служивший лесником, двигался на таких же лыжах легко и бесшумно. Панасюк тоже показывал отличный навык, и его устойчивость на лыжне, при всей его массе и высоком росте, была поразительной.

— А теперь попробуйте без палок! — скомандовал инструктор.

Это было испытание. Без опоры баланс нарушался мгновенно. Ветров тут же зарылся носом в снег, с перепугу выпустив из рук лыжные палки, которые не заткнул за пояс, как учил инструктор, а держал перед собой. Смирнов, цепкий и собранный, справился лучше, но его движения стали резкими, расточительными. Ловец заставил себя дышать ровно, перенося вес плавно, как его учил когда-то тренер. Постепенно тело начало вспоминать давние, базовые рефлексы.

Инструктор выбрал самый экономичный и бесшумный попеременный двухшажный ход без скольжения на палках, который используют охотники и разведчики.

— Смотрите, — он выдвинулся вперед, взяв лыжные палки в руки и подняв их. — Никакого мощного отталкивания палкой. Палка — только для баланса, для помощи ноге. Шаг — не скользящий, а приставной, с переносом веса. Вы не едете, вы идете на лыжах. Медленно, плавно, без рывков. Все усилия — в ноги. Руки расслаблены. Помните, что у вас еще и винтовка на ремне за спиной или в положении готовности. Ваша цель — научиться идти так достаточно долго, чтобы не выдохнуться.

Он заставил их сделать круг по полю без палок, держа оружие наизготовку. Это было непросто. Тела, привыкшие к грузному пешему шагу, отказывались слушаться. Но инструктор показывал все личным примером без всякой спешки. И все постепенно втягивались, подражая ему.

Инструктор подбадривал Ветрова, семенившего сзади:

— Вот ты молодец! На ходу палки сложил и заткнул за пояс. Это уже правильно. Теперь руки у тебя свободны, чтобы стрелять.

Следующим уроком стало преодоление препятствий. «Подлип» — это слово стало для них новым кошмаром. Инструктор нарочно завел группу к краю леса, где под тонким настом журчала незамерзшая промоина, образованная ручьем. Лыжи первых бойцов вязли в мокром снегу, налипающему тяжелыми комьями, которые мгновенно смерзались в лед.

— Стой! Не лезьте все сразу! — крикнул инструктор, увидев панику в глазах Ветрова. — Первый, второй, — вперед! Проложите лыжню, но быстро, не останавливаясь!

Ковалев и Панасюк рванули сквозь промоину, быстро работая палками и проскочив опасный участок. Мороз был их союзником. Уже через минуту мокрая лыжня покрылась ледяной коркой.

— Теперь — по одному, быстро скользя, чтобы сбить подлип! — скомандовал инструктор.

И, это сработало. Налипший было от влаги снег отвалился, когда лыжи прошлись по ледяной корке.

Потом Иван Дмитриевич показывал группе, как быстро собрать с палками и лыжами импровизированные волокуши для раненого или для пулемета. Как, не снимая варежек, перезарядить винтовку или магазин ППШ. Как устроить ночлег в снежной яме, укрывшись плащ-палаткой и снегом.

— Главный враг изнутри одежды — свой же пот, — говорил инструктор, — Вспотеешь в движении, а на привале замерзнешь насмерть. Одежда должна дышать, а не париться, и спать в ней, когда мокрая, нельзя. Потому вам выданы запасные комплекты, которые повезете на санках.

И на следующий тренировочный круг им пришлось тащить за собой санки с полным грузом. Впрочем, инструктор оказался на удивление компетентным и здорово помог приноровиться, не заставляя наращивать темп, а сосредоточив все внимание на правильности и четкости действий. Ловец слушал его, впитывая каждое слово. И, разумеется, он внимательно следил за успехами своих бойцов. После третьего круга Смирнов уже довольно ловко перемещался на лыжах, не боясь продолжать движение и без палок, когда поступала такая команда. Даже Ветров, самый неумелый из группы, выглядел на лыжне уже уверенней, красный от мороза и усилий, но, кажется, довольный уже тем, что наконец-то перестал отставать от остальных.

Во время этой тренировки происходило и слаживание группы с новичками. Ловец с удовлетворением наблюдал, как Ковалев и Панасюк, которые всего лишь сутки назад числились бойцами других подразделений, сегодня уже влились в единый воинский коллектив с остальными. И он, Ловец, собирался стать не просто командиром, а «дирижером» этого «оркестра», сочинить «новую мелодию», используя таланты участников группы: собственный потенциал снайпера-диверсанта, чутье оперативника Смирнова, технические навыки Ветрова, назначенного радистом, лесное ориентирование проводника Ковалева и сокрушительную мощь пулеметчика Панасюка.

Вот только, времени оставалось катастрофически мало. Всего один день на все тренировки! Чертовски мало, чтобы из группы бойцов с разной физической подготовкой, среди которых лишь Ковалев имел по-настоящему лесной зимний опыт, слепить команду боевых лыжников. Не спортсменов, а диверсантов, способных преодолеть десятки километров по глубокой снежной целине с полной выкладкой, и, при этом, сохранить силы для боя.

Между тем, тренировка продолжалась уже четвертый час, когда инструктор сказал:

— А теперь будем отрабатывать атаку на условный опорный пункт немцев. Пока без стрельбы. Только грамотное перемещение, скрытность и взаимодействие.

Все уже подустали, но не было ни возмущения, ни даже тихого ропота. Было лишь молчаливое принятие очередного задания и желание выполнить все четко. Они понимали, куда идут. И понимали, что всем им требуется обновить свои лыжные навыки, какими бы замечательными лыжниками они раньше не были. Все в группе знали, что эти учебные задания от опытного инструктора на безопасном полигоне — их последняя возможность просто набить шишки, исправив оплошности, которые в немецком тылу будут стоить жизни.

Инструктор продолжал «издеваться» над ними и весь пятый час тренировки.

— А сейчас — круг с оружием и полной выкладкой по полосе препятствий! — скомандовал он. — И постарайтесь не загреметь консервными банками, которые там висят. Считайте, что каждый звон пустых банок — это пулеметная очередь по вам.

Впереди, действительно, кто-то заранее развесил банки на веревках между деревьями на уровне колена и пояса. Это сразу изменило картину. Движения лыжников в группе стали осторожнее, осознаннее. Это показало, что все они уже начали неплохо чувствовать лыжи и предугадывать их поведение на лыжне. А после хождения на лыжах между банками, инструктор перешел к еще более сложным трюкам — к аварийным ситуациям.

— Запомните, что падение кого-то одного в группе — это не просто досадная оплошность. Это мгновение уязвимости, шум и потеря темпа всей группой. Потому, если такое случилось, то подниматься нужно быстро и тихо, — говорил инструктор.

Он намеренно упал, перекатился на бок и, упираясь коленом в снег и используя лыжу как опору, встал за секунду почти беззвучно. Потом, отряхнувшись, продолжил:

— Если запутались в лыжах, то не дергайтесь. Замрите, отдышитесь, а потом аккуратно, по одной, высвобождайте ноги и вставайте обратно на лыжню.

Наконец-то они сделали паузу в занятиях и подкрепились. Причем, перекусили сухпайком, не снимая лыж. Потом была отработка спуска и подъема с оружием. Здесь Ловец показал приемы горнолыжника: низкую стойку, повороты переступанием, торможение «плугом» на широких лыжах, за что мысленно впервые поблагодарил их ширину. От такой показухи у инструктора даже челюсть отвисла.

Но, он продолжил свои наставления, стараясь скрыть удивление способностями Ловца:

— Санки с грузом надо использовать с осторожностью, чтобы не перевернулись. Нужно придерживать их, закрепив груз. И не садиться сверху. Иначе можно вместе с санками перевернуться и покалечиться.

Потом инструктор учил их, как спать прямо в снегу, выкопав снежную нору. И, если сделать все правильно, то в такой норе-яме будет так тепло, что не обморозишься. А последним упражнением стал марш-бросок на несколько километров в незнакомом им лесу, полагаясь только на компас и карту. Впрочем, они успешно справились и с этим. Никто не упал и не отстал.

К концу занятий с инструктором, когда короткий зимний день уже заканчивался, все были очень усталыми, но в их движениях появилась уверенность и чувствовалась отменная слаженность. Ловец и сам почувствовал, что уже четко передвигается на этих непривычных широких и тяжелых лыжах. Пусть не так быстро и не так красиво, как раньше, но очень устойчиво.

Когда они, продрогшие и вымотанные, вернулись на точку старта, Иван Дмитриевич провел их в натопленную избу, где им предстояло отдохнуть последние несколько часов перед выходом в рейд. Подчиненные инструктора накормили всех свежими щами с мясом, что для этого военного времени казалось роскошью. Инструктор обедал вместе со всеми, приговаривая:

— Сегодня вы научились тому, чему многие лыжники учатся долго. Но это только потому, что, как я заметил, лыжная подготовка у вас у всех неплохая. Вы сможете воевать на лыжах. И это главное. Только помните, что там, в лесах за линией фронта, не будет второго шанса и не будет инструктора, который вас поправит. Там будет только ваш навык, ваша выдержка и ваш товарищ рядом.

Потом инструктор ушел, пожелав им отдохнуть. Ведь до отправления группы в рейд оставалось все еще несколько часов. Ловец смотрел на усталые, но собранные лица своих бойцов и удовлетворенно констатировал: группа готова к боевому выходу на лыжах. А в условиях того ледяного ада, куда они направлялись, это было важнее любых спортивных достижений. Они не собирались становиться чемпионами в соревнованиях лыжников. Но после занятий с инструктором они стали чуть ближе к победе.