Выжить в битве за Ржев. Том 2

Эпилог

Операция «Снегочистка» провалилась, не успев начаться по-настоящему. Два батальона, брошенные на уничтожение советских парашютистов, перестали существовать. А штабные карты, планы и шифры майора Рейнгарда — все это попало к генералам Белову и Ефремову, а оттуда было передано самолетом в Москву. Немецкие тылы на Ржевско-Вяземском выступе лихорадило: повсюду происходили диверсии и нападения на транспортные колонны.

Сводный отряд капитана Епифанова, прозванный немцами «Лесными призраками», быстро вырос почти до двух тысяч штыков. К десантникам и кавалеристам присоединились не только партизаны, но и красноармейцы, освобожденные из плена, после разгрома силами отряда охраны немецкого лагеря для военнопленных. База в Поречной стала слишком мала. И вскоре предстояло выдвижение в сторону намеченного прорыва.

Ловец сидел возле печки. Подбрасывая в огонь поленья, он задумчиво смотрел на пляшущие языки пламени. Рядом на лавке перед столом примостился Васильев. Майор намечал карандашом на карте предполагаемый маршрут. В углу Ветров в наушниках возился с рацией, принимая очередную шифровку. Ковалев ушел в дозор с ночевкой — лесной житель чувствовал себя в чаще увереннее, чем в теплой избе. Старшина Панасюк принимал очередные трофеи. А Смирнов продолжал руководить Особым отделом, выявляя вражеских агентов, которые имелись и среди партизан, и среди освобожденных из плена красноармейцев.

— Товарищ Ловец, — позвал Ветров. — Вам телеграмма от Угрюмова.

Ловец взял бумагу с расшифровкой и прочитал:

«Ваши действия одобрены Судоплатовым. Пленные немецкие офицеры дали ценные показания. Вы представлены к ордену. Готовьте удар по Васильковскому узлу по плану. Подтверждение от Говорова получено. Детали уточним дополнительно. Угрюмов».

Ловец сунул бумагу в карман гимнастерки, усмехнувшись.

— Ну что там? — поинтересовался Васильев.

— Дали добро на прорыв, — коротко ответил Ловец.

Пламя в печке трещало, выбрасывая из дров снопы искр. Где-то далеко фронт жил своей жизнью. Но здесь, в немецком тылу, тоже шла война. Не такая громкая, почти незаметная, но не менее жестокая.

Глядя в огонь, Ловец вспомнил Пантелеева. Его последние слова. Обещание, данное умирающему. Таня и Петя Карповы где-то под Ржевом. Найти их в этой мясорубке — почти безнадежно. Но, он обещал. А слово, данное мертвым, нарушать нельзя.

Из темноты вынырнул Ковалев, вернувшийся из разведки бесшумно, как всегда.

— Товарищ капитан, — доложил он, отряхивая снег с ватника. — На дальних рубежах тихо. Немцы не суются. Похоже, попрятались после наших нападений, боятся теперь в темное время вылезать.

— Пусть боятся, — отозвался Ловец. — Значит, живем!

Бывший «музыкант» поднялся, поправил ремень с кобурой, окинул взглядом свой маленький штаб. Война продолжалась. И его «оркестр» еще не сыграл в ней своей главной симфонии.