Выжить в битве за Ржев. Том 2

Глава 15

Солнце уже скрылось за лесом, опустились сумерки, окрасив снег в синие, холодные тона. Усталость после дня изматывающих тренировок висела на плечах каждого бойца из группы «Ночной глаз» тяжелым грузом. Они грелись у печки в избе, пытаясь уснуть на жестких лавках, чтобы поспать хоть пару часов перед предстоящим рейдом.

В это время на расчищенную от снега площадку плаца возле главного барака полигона въехал броневик Угрюмова. Следом за ним прибыл грузовик «Газ-ААА», оборудованный зенитной пулеметной установкой. Майор вылез из бронемашины, окутанный облаком пара от дыхания. Он молча кивнул инструктору, который вышел его встречать, и направился к бревенчатой избушке на краю поляны. Из грузовика выбрались подчиненные майора: с ним был сухопарый мужчина лет тридцати, — электрик Грязев, — и еще два бойца, которые бережно несли какие-то ящики.

— Капитан Епифанов, ко мне! — крикнул Угрюмов, приоткрыв дверь в избу, где разместилась на отдых группа Ловца.

Командирский голос майора ГБ прозвучал в вечерней тишине словно щелчок кнута. Услышав окрик сквозь чуткий сон, Ловец выскочил наружу уже через полминуты.

— Давай за мной, Коля, обсудим все еще раз на дорожку, — сказал Угрюмов и пошел к домику инструктора.

Ловец, оставив бойцов досыпать последние минуты перед боевым выходом, последовал за майором, который приказал инструктору полигона и своим бойцам пока оставаться снаружи. И они вошли внутрь только вдвоем. В помещении пахло протопленной печкой, махоркой и луком. Угрюмов скинул папаху и полушубок, снял перчатки, сел на лавку за грубый стол и зажег спичкой керосиновую лампу. Желтый свет от горящего фитиля, прикрытого стеклянной «колбой», заструился по стенам, отбрасывая в углы причудливые тени. Майор положил перед собой толстую кожаную черную папку и извлек из нее бумажные конверты, карты, схемы, таблицы и какие-то машинописные листы.

— Ну, как настроение? Трофейные лыжи и экипировку получил? — поинтересовался Угрюмов.

— Настроение боевое. Да и норвежские лыжи с креплениями и ботинками сойдут, — сказал Ловец. — Вот только не понравился мне тот ваш лейтенант, что на меня пялился при погрузке возле штаба.

— Не думал я, что вы пересечетесь. Он позже прибыть должен был, но так уж получилось, — сказал майор, закуривая. — Но с этим Горшковым я уже разобрался. Он получил срочное задание заменить на передовой контуженного Орлова. Так что будет очень занят. Надолго. Его донос в Москву был перехвачен моим верным человеком, который сообщил ему, что срочно едет в столицу. Ну, он и передал весточку через шофера. Было у меня подозрение, что сразу настрочит… Вот эта бумага.

И он подал Ловцу текст, напечатанный на машинке, в котором говорилось:

'Заместителю народного комиссара внутренних дел СССР, начальнику Управления особых отделов 3-го управления ГУГБ НКВД СССР, комиссару госбезопасности 3-го ранга В. С. Абакумову.

Докладываю: в Можайске под руководством майора госбезопасности П. Н. Угрюмова осуществляются действия, вызывающие серьезные опасения… Обнаружен субъект, ранее фигурировавший в оперативных материалах как неизвестный снайпер «Ловец» с признаками принадлежности к иностранным разведслужбам… Указанный субъект в настоящее время действует под личиной капитана НКВД Н. С. Епифанова, официально числящегося погибшим… Майор Угрюмов оказывает ему полное содействие, отдал распоряжение о прекращении всякой проверки и закрытии дела… Причины такой протекции со стороны майора неясны, обстановка крайне подозрительна… Прошу Ваших указаний…'

— А быстро он! — Ловец даже присвистнул. — Опасный человек.

— Ничего, главное, что вовремя удалось пресечь кляузу. А наблюдать за ним в окопах будут тщательно. И неизвестно, вернется ли он с передовой. Так что не волнуйся. Этот канал утечки, считай, закрыт.

Майор взял у Ловца листок, открыл печную топку и кинул бумагу в огонь. Ловец одобрительно кивнул. Он и не сомневался, что Угрюмов не оставит подобную угрозу без внимания. Циничная эффективность майора была одновременно пугающей и обнадеживающей. Чистая, быстрая работа. Горшкова просто убрали с дороги под благовидным предлогом, отправив на передовую под тайный надзор с неясными для него перспективами. Ведь на фронте любого человека очень легко убрать, не вызвав подозрений…

Внезапно Угрюмов сообщил:

— А знаешь, этого полковника Полосухина ты не зря просил спасти. Вместо него на рекогносцировку в тот район выехал начальник штаба 32-й дивизии и был убит очередью из пулемета. Как ты и говорил. Так что сам Полосухин остался, благодаря тебе, жив, здоров и сейчас уже снова на передовую поехал. — Угрюмов почти улыбнулся, — Чудом, получается, он избежал пулеметной очереди, которая пришлась как раз по тому месту, где он должен был находиться. А он нам еще будет полезен. Его дивизия держит фронт как раз напротив того участка, куда вы будете потом выходить. В случае успеха и удара с тыла на Васильковский узел, он сможет нанести решающий удар вам навстречу. Координаты для связи с его разведотделом — здесь.

Майор вынул из папки конверт из вощеной бумаги. Внутри была карта-схема и несколько строчек, написанных химическим карандашом. Ловец быстро пробежал глазами и сунул конверт в свою командирскую сумку-планшет, которую ему выдали вместе с лыжным снаряжением.

Настроение у попаданца улучшилось. Про Полосухина — это была хорошая новость. Она доказывала, что спасать людей, погибших в той прежней исторической реальности этой войны, с его попаданием в 1942 год стало вполне возможно! И уже второго человека в очереди на спасение, после его собственного деда, из мысленного списка Ловца можно было вычеркнуть.

— А здесь все остальные материалы, что смог подготовить, — Угрюмов выложил на стол еще несколько конвертов. — Карты с уточненной наводкой на места высадки парашютистов от нашей агентуры за линией фронта. Места дислокации частей 33-й армии, конников 1-го гвардейского корпуса и партизанских отрядов. Явки, пароли, условные сигналы — ракетами, световыми вспышками фонариков, кострами, засечками на деревьях. Постарайся запомнить и уничтожь сразу после перехода линии фронта.

Ловец быстро пролистал бумаги, впитывая информацию своей фотографической памятью. А информация эта была бесценной для успеха рейда. Сеть контактов, островки относительной безопасности в зыбком пространстве вражеской территории. Он мысленно накладывал эти данные на карту из своей памяти, выстраивая возможные маршруты. Там были явочные адреса в оккупированных населенных пунктах, фамилии командиров партизанских отрядов и десантников, партизанские клички связных, частоты, позывные и время для связи, — все это могло стать настоящими путеводными нитями в ледяном лабиринте немецкого тыла. И пока было неизвестно, что именно из всего этого разнообразия пригодится больше.

— А теперь, то, что я тебе обещал, — Угрюмов вышел в сени, приоткрыл дверь и крикнул:

— Сержант Грязев! Внести ящики!

Бойцы, выполняя команду, тут же все внесли.

— Продолжайте наблюдение снаружи, — отослал их обратно на мороз Угрюмов.

Потом он открыл длинный ящик. Ловец замер. На кусках от ватников лежала его «СВТ-40». Но теперь она была не просто снайперской «Светкой». К ней, на место штатного оптического прицела «ПУ», был установлен аккуратно изготовленный кронштейн из черненого металла, а на нем красовался собственный ночной прицел Ловца с тепловизором. Очень дорогая «приблуда» в его времени. Симбиоз теплака с электронно-оптическим преобразователем последнего поколения на 2023 год, оснащенный еще и лазерным дальномером. Особая функция позволяла складывать два изображения внутри прицела и обеспечивать оперативное обнаружение и идентификацию объектов по тепловым, визуальным, контрастным и прочим признакам. Вещь довольно хрупкая, но каким-то чудом пока уцелевшая. Незаменимый прибор для того, чтобы вовремя увидеть хоть врагов, хоть своих в темном промороженном лесу.

Ловец взял в руки «Светку» с «приблудой», направил ствол в пол, включил питание и заглянул в окуляр. К его удивлению, индикатор заряда аккумулятора оказался заполнен на 85%. Этого должно хватить на всю ночь. А там, скорее всего, они уже соединятся с десантниками. И попаданец подумал, что, возможно, потом придумает какой-нибудь способ для подзарядки. Хотя бы и прежний, который он уже успешно применял здесь — от трофейного немецкого генератора. Нужно было лишь добыть еще один такой же…

Заметив его удивление, Угрюмов объяснил:

— Кронштейн сделали лучшие оружейники из рембата, расквартированного в Можайске. Изготовили по твоим эскизам, примерили на винтовку и подогнали, как надо. А пока изготавливали, я подзарядил от генератора, как ты научил. Вот только, чтобы ты в пути мог заряжать, мне пришлось задействовать электрика. Гаврила Грязев, мой лучший электрик, чуть с ума не сошел, пытаясь понять, как это устройство работает. Но я сказал ему, что вещь пришла по секретному ленд-лизу, взяв расписку о неразглашении, чтобы молчал. И Грязев изготовил кое-что. Быстро спаял электрическую начинку. Адаптер питания, как он сказал, чтобы в походе ты смог подзаряжать эту свою «приблуду» от обыкновенных батарей для радиостанции.

Только тут Ловец обратил внимание на отдельный аккумулятор с электронным блоком в кожаной сумке-футляре с длинным ремнем, которую надлежало носить на плече. Внутри обнаружилось еще и нечто, вроде блока управления с тумблером, замыкающим электрическую цепь. А также имелся кабель с клеммой на конце, подходящей под стандартный зарядник устройства, который можно было втыкать даже на ходу. Работа выглядела грубоватой, но надежной.

— Береги. Только помни нашу договоренность, если будет опасность, что достанется врагу, то взрывай гранатой свой ночной прицел к чертовой матери, — сказал Угрюмов. — А я буду пока изучать дальше материалы из смартфона.

— Из моего смартфона, — уточнил Ловец. — Что ж, изучайте, Петр Николаевич, тщательно, там много всего интересного…

— Именно тщательно, — проговорил Угрюмов и сменил тему. — Теперь позови своего радиста.

Ветров, раскрасневшийся после сна, но собранный, вошел в избушку. Угрюмов открыл второй деревянный ящик, в котором находилась новенькая радиостанция. Потом обстоятельно проинструктировал радиста, передав ему под расписку таблицы шифров, позывные, частоты и расписание сеансов связи.

— Вот тебе новая рация. Портативная, но достаточно мощная «Север-бис», которую будешь носить за спиной. Радиостанция из особой партии. Ее специально изготовили с надписями на английском языке и с использованием иностранных радиодеталей. Это сделано для дезориентации противника в случае захвата аппаратуры. И помни, радист, — голос майора звучал очень серьезно, — все передачи прослушивают немцы. Потому выход в эфир строго по графику. Сообщения короткие и только шифром. В случае угрозы захвата, шифры и кварцевый резонатор уничтожить.

— Так точно, товарищ майор, — пробормотал Ветров, сжимая пакет с шифрами так, что костяшки пальцев побелели.

Но его глаза горели гордостью от важности доверенной миссии.

— Отлично. Иди, готовься. И помни, что любое нарушение дисциплины радистом — это угроза всей группе, — напутствовал его Угрюмов.

Когда Ветров выскочил на мороз, Угрюмов обернулся к Ловцу. Суровое выражение его лица смягчилось.

— И последнее, но самое важное сейчас. Коридор для прохода через линию фронта будет организован здесь, — сказал он, показывая на карте. — Ровно в полночь наши начнут артобстрел позиций немцев справа и слева от участка прохода. Одновременно две роты сибиряков поднимутся в ложную атаку. Шума будет много. Немцы перебросят резервы на угрожаемые участки. У вас будет окно — не более сорока минут, чтобы просочиться через нейтральную полосу и линию вражеских окопов. Там, по данным разведки, есть разрыв в проволочных заграждениях и минных полях. Прошлый наш артналет лег неточно, но зато перерыл все воронками, уничтожив мины. Сейчас доедете на грузовике до этой точки, — майор снова ткнул в карту, — а там вас встретит проводник из разведки дивизии, старшина Севастьянов. Он доведет вас до места. Дальше — сами.

Он протянул Ловцу командирские часы на кожаном ремешке, потом сказал:

— Сверим время. Ровно в полночь начинается артобстрел. Через пятнадцать минут он заканчивается, и тут же начинается атака справа и слева. А ровно в половину первого вы начинаете движение к передовой. Удачи, капитан. И… возвращайся. Мне еще нужны твои мысли о будущем. Последняя фраза была сказана без всякой иронии. По-человечески.

Ловец взял часы, кивнул и проговорил:

— Буду стараться.

Грузовик с затемненными фарами остановился в мертвой зоне, за обратным скатом высоты. Последние метры до окопов первой линии они преодолели пешком в кромешной тьме, нарушаемой лишь редкими вспышками осветительных ракет где-то далеко справа и слева.

В условленной точке у развалин амбара их встретил старшина-разведчик, лицо которого в свете звезд выглядело бледным, как у призрака. Отозвавшись на пароль, он, не говоря ни слова, повел их за собой через лес. Он был на лыжах и прокладывал им лыжню. Они тоже встали на лыжи и двинулись следом. Вокруг стояла гнетущая, звенящая тишина, которую лишь подчеркивали далекие одиночные выстрелы.

Они затаились в молодом ельнике. Высотка осталась сзади, а впереди перед ними расстилалась территория нейтральной полосы, усеянная заснеженными буграми не то кочек, не то трупов и редкими, скрюченными остовами поломанных и обгоревших деревьев. Где-то там, в двухстах метрах, находилась передняя немецкая линия. Ловец чувствовал присутствие врагов, как давление страшной, враждебной силы, притаившейся в ночи. Он перевел взгляд на свои новые раритетные часы. Их стрелки, фосфоресцирующие в темноте, неумолимо отсчитывали время.

Он обернулся к своей группе. Белые пятна лиц. Блеск глаз в прорезях балаклав. Все уже в боевом настроении, рюкзаки застегнуты, оружие наготове. Он встретился взглядом с каждым: со Смирновым, с Ветровым, с Ковалевым, с Панасюком, затем удовлетворенно кивнул. Они были готовы к опасному походу.

И тогда ночь взорвалась. Справа, где-то за километр, тишину разорвала сплошная яростная артиллерийская канонада. Почти одновременно слева ударили реактивные минометы «Катюши». И за линией немецких окопов загремели разрывы снарядов. А потом, когда артиллерия поутихла, затрещали пулеметы, послышались залпы винтовок, застрочили автоматы, со стороны немцев взвились в небо дополнительные осветительные ракеты, озаряя фигуры атакующих, и рев сотен глоток покатился по морозному воздуху.

Ложная атака началась точно по графику. Немецкая линия перед ними ожила — забегали солдаты, пригибаясь, в ходах сообщений, застрочили пулеметы, но не в их сторону, а туда, где был шум. На фланги. В центре, где группа ожидала подходящего момента, наступила странная, зыбкая тишина, нарушаемая лишь отдаленной канонадой.

— Пошли! — не крикнул, а полушепотом выдохнул проводник и первым выскочил на открытое место.