7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2

Глава 14

Наконец мы решили высадиться. Подлетев к площадке, джонка медленно опустилась, спустив трап. Когда Фу Тао, шедший последним, ступил на площадку, джонка съежилась и, подобно тонкому бамбуковому листу, влетела в мои руки. Убрав её в кольцо хранения, я наконец позволила себе осмотреться.

С высоты гробницы, как и с высоты джонки, пустыня казалась сделанной из бархата — материала, который в весьма малых количествах привозили откуда-то с запада. Некоторое время я просто стояла, рассматривая простирающийся пейзаж. Всё же было в этом что-то завораживающее.

— Предлагаю сначала осмотреться, — предложил Фу Тао.

Нам оставалось лишь покладисто кивнуть. Не хотелось бы никаких неприятных сюрпризов. К тому же был шанс, что мы наткнёмся на одну из пропавших групп или того самого практика, который контролировал птиц. Но нет, на площадке вокруг гробницы никого не было. Да и сама гробница не поражала размерами. Впрочем, именно это могло ничего и не значить: прошлая гробница тоже не была слишком большой. В отсутствие каких-либо ловушек сама собой напрашивалась мысль о том, что скорее всего, их обезвредили группы, что прибыли сюда до нас, и сейчас нам предстояло пойти по их пути. Приоткрытая дверь недвусмысленно намекала на то, куда нам теперь идти.

Сквозь щель можно было увидеть только темноту, за которой могло скрываться всё что угодно. Огромная, в три человеческих роста, дверь казалась настолько тяжелой, что даже сдвинуть её, чтобы открыть проход шире, будет проблемой. Но нет. Буквально стоило мне прикоснуться к ней, как дверь распахнулась, и солнце пустыни озарило часть длинного пустого коридора, из глубин которого доносилась едва уловимая, но чуждая музыка. Я бы даже музыкой это не назвала — какофония звуков, невозможная в нашем мире, где гармония если не всё, то очень многое. Я улавливала что-то струнное, какие-то колокольчики, какие-то барабаны. Чуждое и непривычное, вызывающее поначалу раздражение. Но с каждым ударом сердца эта мелодия, нет, этот шум вызывал всё меньше отторжения. Ведь ветер, порывами проносящийся из коридора на нас, вместе с этими звуками доносил и детский смех, и разговоры людей.

Когда мы вошли в коридор, тот неожиданно озарился светом: сначала у нас над головой засветилось несколько панелей, затем чуть в отдалении — ещё несколько, и постепенно весь коридор оказался залит ярким светом. Мы старались двигаться очень осторожно, рассматривая возможные ловушки. Однако коридор оказался совершенно безопасен.

Госпожа Ма Ша, идущая в конце, тихонько посмеивалась:

— Великие практики боятся простого коридора? Ну нет здесь никаких ловушек. Какой смысл устраивать их буквально с первых шагов?

— Сделать так, чтобы меньшее количество практиков дошло до цели? — предположила Хэй Юэ.

— Если бы у меня была цель что-то сохранить, возможно, я бы так и сделала. Но напоминаю, что моя цель в том, чтобы до крестражей все же дошли. Да, разумеется, мне нужен определённый представитель, обладающий небесными духовными корнями. Но тем не менее до меня должны дойти. А уж там, если что, можно и переселиться из одного тела в другое, — развела руками госпожа Ма Ша. — Например, милая Лилу отказалась предоставить мне своё тело, чтобы освободить сестру от столь тяжкого гнёта осколка моей души.

Мне оставалось только закатить глаза. Чем ближе мы оказывались к крестражам, тем несноснее вела себя госпожа Ма Ша. А может, дело было уже не в крестражах, а в том, что она, можно сказать, освоилась в нашей компании и понимала, что никто не причинит ей вреда, пока она привязана к Юлань.

— Тот, кто добровольно захочет впустить в своё тело основательницу демонического культа, не отличается особым умом, — отрезала я.

— Эх, а где-то там глубоко внутри теперь грустит одна Юлань, — рассмеялась госпожа Ма Ша. — А ведь я могу поделиться техниками…

— Демоническими, — прервала я её монолог и замерла, увидев, как идущий впереди Фу Тао замер, подняв руку и призывая к тишине.

Музыка, которую мы слышали на входе, становилась всё громче, как и гул людских разговоров; казалось, в гробнице находился целый город. Но насторожило молодого мастера Фу, разумеется, не это: вместе с музыкой к нам приближались шаркающие шаги. Мы замерли, приготовившись к возможной битве. И вот из-за поворота появилось странное существо.

Некоторое время мы смотрели на него, а оно — на нас. Высокое, выше Фу Тао на полголовы, с огромными круглыми глазами и жёлтой шкурой с идеально круглыми коричневыми пятнами. Круглые уши, мордочка, казалось, была лишена каких-либо эмоций. Руки-обрубки и большие лапы торчали из-под складок кожи, которая на них буквально накладывалась, словно изначально это существо было гораздо выше, а потом его приплюснуло. Странная зелёная шапка с жёлтой полосой и большой красный бант, подобный тем, что повязывают кошкам, завершали образ.

— Фума-фу? — спросило существо, склонив голову набок. В нём совершенно не чувствовалось какой-либо агрессии. — Фума-фума-фу? — снова повторило это несуразное создание.

И в его лапе появилась иллюзия парящего шарика.

— Надо же, — прошептала госпожа Ма Ша. — Бонта-кун! Сто лет его не видела! Правда, он получился по-настоящему очаровательным?!

Взбудораженная основательница демонического культа, если честно, вызывала больше опасений, чем это безобидно стоящее существо, неотрывно смотрящее на нас излишне большими зелёными глазами. Оно всем своим видом, даже столь несуразным, вызывало странное умиление и расположение. По крайней мере, у меня. Молодой мастер Фу Тао и Хэй Юэ, например, всё ещё рассматривали это существо как источник угрозы.

— Такого монстра не найти даже ни в одном бестиарии. С каких пор такое можно считать очаровательным? — возмутился Фу Тао.

Странное существо чуть склонило свою крупную голову и выдало:

— Фу?

Кстати, когда я была с дедушкой в Долине Зверей, мне рассказывали, что даже самые злобные чудовища в детстве имеют весьма очаровательный вид за счёт огромной головы, столь же огромных глаз и некоторой неуклюжести. Возможно ли, что молодой мастер Фу прав и сейчас перед нами всего лишь прирученный детёныш опасного зверя?

— Ты ничего не понимаешь! — возбуждённо начала госпожа Ма Ша. — Это маскот, понимаешь, маскот! Очаровательный талисман, он должен быть в каждом парке развлечений. Ну, не конкретно этот… — она на некоторое время замявшись. — Когда я создавала его, я вдохновлялась одной любимой мной историей. Я перепробовала многое, чтобы создать настоящего Бонта-куна! И да, он плюшевый, обнимательный и очаровательный медведь!

Я закрыла глаза и прочитала про себя первые строки «Сутры сердца», напоминая себе, что у этой госпожи весьма специфические понятия о милоте и о том, как должны выглядеть медведи. Кажется, и в прошлой своей жизни она не испытывала никаких отрицательных эмоций относительно тех странных не-мёртвых. Я в который раз удивилась, что она просто использует наш мир как полигон для удовлетворения своих потребностей.

Что ж, если конкретно это существо безобидное, то в этом есть свои плюсы — у нас будет меньше врагов при поиске кое-кого. Оставался, правда, вопрос: куда делись целых три команды? Разумеется, они могли остаться в пустыне, но как минимум одна добралась до гробницы. И с одной стороны, мне хотелось бы убедиться в том, что практики Праведного пути оказались в безопасности, с другой — меня беспокоило то, как они отреагируют на госпожу Ма Ша. Её актёрские способности вызывали сомнения — нет, даже не так — местами они не выдерживали никакой критики.

— Ну, пусть будет медведь, — согласился Фу Тао. — Главное — не увидеть его в страшных снах.

Госпожа Ма Ша недовольно хмыкнула и, подойдя к так называемому медведю, забрала у него из лапы иллюзию воздушного шарика.

— Фу-мо Ффу! — обрадовался медведь, когда она обняла его и потёрлась щекой о его шкурку.

— Плюшевый, — довольно рассмеялась госпожа Ма Ша. — Ну что, пойдём дальше? — обернулась она к нам. — Вам понравится, я не сомневаюсь.

— А мы и не сомневаемся, — закатила глаза Сой Фанг, — в ваших способностях, госпожа Ма Ша, устраивать проблемы мы действительно не сомневаемся.

Когда мы проходили мимо, медведь всовывал нам в руки иллюзию шарика, парящего в воздухе, и буклет. Любопытства ради я заглянула внутрь. Незнакомые значки и схемы вызывали ступор, чем-то напоминая схематичное изображение города.

— Ну и где нам искать ваш артефакт? — спросила Хэй Юэ.

Госпожа Ма Ша подошла к ней поближе и заглянула в буклет, который держала наследница Чёрных Журавлей.

— Ну, разумеется, в самом центре, — усмехнулась основательница Демонического пути, ткнув туда, где было изображено огромное колесо.

Мы сделали вид, что поверили. Всё равно никакого другого ориентира пока не было. Впрочем, от госпожи Ма Ша это вполне можно было ожидать — поместить то, что другие практики хотят сохранить больше всего, в самый центр, куда все обязательно пойдут.

Путь, по которому мы шли, в итоге привёл нас к огромной ярмарке. В толчее иллюзорных людей ходили Бонта-куны, которые раздавали детишкам иллюзии шаров, обнимали их, принимали причудливые позы, всячески развлекая своих призрачных посетителей. Яркие лотки, казалось, тянулись до самого горизонта. В воздухе витали ароматы еды - вот уж точно чего не ожидаешь в надолго забытой гробнице. В ближайшей палатке сухонький дед на наших глазах рисовал парящего среди облаков дракона из карамели, под одобрительные аплодисменты и восторженный писк слишком плотных для иллюзии детей.

Оказавшись в этой толпе, не замечающей нас, мы сначала пытались уворачиваться, но потом, когда какая-то девочка в странном цветастом платье пробежала сквозь Сой Фанг, перестали это делать.

— Ничего неприятного, просто как порыв холодного ветра, — рассмеялась ученица Пика Ярости и, заинтересовавшись чем-то, направилась к одной из палаток. Подойдя ближе, я понимающе покивала: там метали ножи в очень узкое полено; тот, чей нож попадёт и не выпадет из мишени, может выбрать себе подарок. Среди которых были ножи, шпильки, ленты, пухлые игрушки, напоминающие Бонта-куна.

Где-то в отдалении виднелись старые дома с зелёными стенами и рыжими кирпичными крышами; кажется, за огромным колесом, заслоняющим половину горизонта, можно было разглядеть очертания храма. Недалеко журчала река; огромная ива, склонившаяся над мостом, привлекала к себе парочки; среди её листвы мелькали цветные ленточки, которые влюблённые часто вешают на деревья, чтобы защитить свои чувства. В секте Бай Хэ такие ленточки вешали на старое персиковое дерево, растущее прямо рядом с входом на Пик Наказаний.

Если сначала одежда местных ещё бросалась в глаза, вызывая невольное раздражение своей излишней открытостью, то чем дальше и глубже мы проходили вглубь ярмарки, тем меньше мы обращали на неё внимание. Только Хэй Юэ иногда усмехалась, глядя на то, как Фу Тао пытается не смотреть на голые ноги или плечи девушек, гуляющих вокруг.

Этот странный медведь-маскот увлекал нас всё дальше и дальше вглубь ярмарки, от палатки с печёными яблоками к палатке, где надо было с помощью дротиков заставить лопнуть шарики. Музыка, которая ещё недавно вызывала раздражение безумным смешением звуков, уже не воспринималась так остро, разбавленная гулом толпы и смехом детей. Вокруг царила атмосфера беззаботности и счастья. Иногда я ловила себя на мысли, что уже что-то подобное было и ничем хорошим не закончилось, но стоило мне хоть чуть-чуть затормозить, как идущая рядом сестра потрепала меня по волосам и сунула в руки яблоко в карамели.

— Держи, ты же любишь сладкое.

Я, недовольно пригладив растрёпанную причёску свободной рукой, надкусила яблоко.

Вкусно. Хрустящее и сочное яблоко идеально сочеталось с тёплой тягучей карамелью. Надо будет…

— Смотри, — потянул меня кто-то, и я опять отвлеклась, став частью огромного людского моря.

В какой-то момент я вдруг поняла, что сижу на муляже лошадки — белой в круглых чёрных пятнах. Она ехала по кругу, то опускаясь, то приподнимаясь под ярким пёстрым зонтиком. Я сжимала холодный шест и никак не могла понять, как я здесь оказалась. Всё казалось глупым и нелепым — для этой крохотной лошадки я казалась слишком большой. Постоянно приходилось подгибать колени, поднимая ноги повыше, чтобы они не шаркали о подиум, на котором располагались лошадки. Где-то через две или три лошадки мелькнул силуэт Хэй Юэ, заставив меня тихонько хмыкнуть. Для этого аттракциона мы, дочери серьёзных родителей, были слишком взрослыми, но этот лёгкий ветер, мерное качание вверх-вниз, кажется, стирало наше прошлое и настоящее.

Лошадка сменилась какими-то качелями. Палатка с шариками сменилась на необходимость закатить палкой огромный пушистый шар в лунку. Шары совершенно не поддавались, катились куда угодно, кроме того места, куда надо. Смех заглушал музыку. В какой-то момент мы уже сами шли от одной палатки к другой, обрастая игрушками и какой-то странной мелочёвкой, которая сейчас была мне очень нужна. Глаза разбегались, хотелось попробовать всё: и огромное пушистое сладкое облако, и шарики с начинкой. Где-то продавалась сладкая кукуруза, где-то — яблоки в карамели. Одно место сменяло другое. Удивительное место, куда хотелось возвращаться и которое не хотелось покидать.

В какой-то момент мы всей компанией собрались у одной из палаток. Нарисованные мишени привлекали внимание. Но ещё большее внимание привлекали странные палки. Мы смотрели, как люди переламывали их, засовывали что-то, а потом эти выглядящие хрупкими маленькие комочки со звонким звуком устремлялись в сторону мишени, оставляя там небольшую дырочку.

Идущий спиной вперёд мальчик налетел на меня и, развернувшись, принялся извиняться.

Забавные ушки медведя на его голове заставили меня поморщиться от головной боли. Почему-то я была уверена, что ребёнок-медведь должен был вызывать у меня совершенно другие чувства. Я тряхнула головой и только рассмеялась, когда Сой Фанг потянула меня за руку к этой палатке.

— Пошли, там явно что-то интересное. Давай попробуем!

— Давай! — рассмеялась я и сунула кучу мелких вещей, которые была у меня в руках, сестре, стоящей рядом.

Та только рассмеялась и покачала головой.

— Я заметила, ты совсем как ребёнок.

Мне оставалось пожать плечами:

— Когда мы ещё выберемся в парк развлечений? Добираться-то далеко.

— Не так уж и далеко, — рассмеялась Ма Ша. — Хотя собраться всем вместе действительно проблематично.

Я потёрла переносицу. Почему-то в какой-то момент мне показалось, что её белое платье словно поплыло, превратившись в розовое ханьфу с вышивкой огромных цветов пионов на рукавах. “Померещится же? Когда это Маша носила ханьфу, ей даже не нравились дорамы!”

Выкинув странные мысли из головы, я поспешила за Сой Фанг, которая уже заплатила старику и крутила в руках винтовку, пытаясь приноровиться к зарядке мелкими пулями. Много времени ей не понадобилось, чтобы уложить все пять в центр мишени и получить свой приз — плюшевого медведя. Мне же глянулась другая игрушка, почти не видная среди завалов кошечек, собачек и медвежат - чёрный лис с золотыми разводами. Голова снова заболела.

— На вот, попробуй, — Сой Фанг сунула мне в руки винтовку. — Смотри, что надо делать. Здесь ничего сложного: переломи, вложи, верни обратно. Поняла?

Я кивнула. А потом неловко и неумело попыталась зарядить винтовку. Переломить. Вложить в крохотное отверстие столь же крохотный стальной шарик, который почти ничего не весил и совершенно не ощущался в пальцах, а потом резким движением вернуть, дёрнув ствол вверх до характерного щелчка. Попыталась прицелиться. Разум подсказывал, что я уже вроде делала нечто подобное, но тело сопротивлялось. И попытки поставить ноги, развернуть корпус, взять винтовку, прижав её к плечу, — всё это было так непривычно и странно… Отдача ударила в плечо. Было в этом что-то неправильное. Воспоминания подсказывали, что я уже играла в подобные игры. Но я же была уверена, что винтовку в руках держу впервые? Мишень двоилась в глазах.

— Что-то не так? — раздался над ухом голос сестры. — Опять болит голова?

Я кивнула.

— Ничего. После аварии у тебя часто такое случается. Наверное, и сейчас из-за большого количества разных раздражителей. Не стоило приводить тебя сюда.

— Да нет, здесь весело, — усмехнулась я, и уже самостоятельно зарядив винтовку, выстрелила. Первый, второй, третий... В итоге лис оказался в моих руках.

Старый лоточник удивлённо смотрел на него, словно не понимая, откуда он у него появился, и только качал головой.

— Он словно дожидался именно вас.

— Да, — кивнула я. Игрушка действительно словно дожидалась меня.

— Пойдём ещё, на вон тех каруселях покатаемся, — потянула меня сестра. — Тебе должно понравиться.

Я кивнула и поспешила за ней.