7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2

Глава 27

Я проснулась на этот раз окончательно, но чувствовала себя абсолютно разбитой. И в дополнение к психологической разбитости я чувствовала, как ци внутри меня словно пошла вразнос и вернулась к тому периоду, когда мои меридианы напоминали корзину для приготовления булочек на пару.

Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что это не так, и проблема в чем-то другом. Периодически возникающая в меридианах боль мешала думать. Не настолько сильная, чтобы быть нестерпимой и прибегать к лекарствам, но и не настолько слабая, чтобы совсем ее игнорировать, и, что самое пренеприятное, возникающая иногда приступами, и оттого еще более раздражающая.

Звуки сутр, доносившиеся из глубины пагоды, действовали умиротворяюще, смывая послевкусия кошмара. Я истерично хихикнула, понимая, что подобные мысли у меня уже были. Не удержавшись, ущипнула себя за щеку. Больно. Будем надеяться, я все же проснулась окончательно.

Неприятная острая боль в меридианах заставила поморщиться и окончательно принять реальность — во сне такой боли точно не будет.

Приведя себя в порядок, чтобы не напоминать окружающим ученого, сдающего императорские экзамены, я спустилась вниз, где меня уже ждали. Я нашла в себе силы поздороваться и села завтракать.

— Бай Лилу!

Я вздрогнула и поняла, что уже некоторое время смотрю на кусочек гриба, зажатый в палочках, и совершенно не вникаю в разговор.

— А? — растерянно протянула я, отправляя его туда, где ему самое место — себе в рот. Все же удивительно, насколько вкусна вегетарианская еда в буддийских храмах - может, отправить сюда повара на стажировку? А то у него грибы вечно получаются водянистыми и безвкусными.

— Мы сны тут обсуждали, — усмехнулась Сой Фанг. — Пока ты в реальности спишь.

—Опять? — поразилась я — Мы же уже это обсуждали? — растерянно протянула я. — Буквально вчера. Если только вам что-то новое приснилось?

— Вы о чем? — заинтересовалась Юлань. — Когда вы успели что-то обсудить? Или собирались без меня?— Так вчера же, — нахмурилась Хэй Юэ, подтверждая мою реплику, и перевела взгляд на Яростную.— Сой Фанг, вы еще рассказывали о том, что замерзли во сне.— Нет, — покачала головой Юлань. — Вчера мы только прибыли сюда. Но если, — сестрица вдруг всхлипнула, — если вы собирались одни без меня, решив, что я просто обуза, мешающая и недостойная внимания…

Слезы Юлань полились градом, а я снова, как во сне, поймала взгляды монахов, обращенные к сестрице, преисполненные сочувствия и скорби.

Хэй Юэ потерла переносицу удивительно знакомым жестом.— Но я точно помню, что мы их обсуждали, и то, что Сой Фанг обморозила руку во сне, и… — она замялась, как мне показалось, проглотив фразу про “недостойное поведение госпожи Бай Юлань”. Могла бы и закончить, я б не обиделась, хотя такая реплика, без сомнения, спровоцировала бы очередной слезоразлив.

А я, припомнив все свои сновидческие приключения, истерично хихикнула.— Возможно, как бы странно это ни прозвучало, возможно, этот разговор нам снился.

Хэй Юэ снова потерла переносицу и покачала головой.— Не может быть, чтобы нам снился один и тот же разговор.— А почему нет? — заинтересовался Фу Тао, который до этого просто наблюдал за нашей перепалкой.— Братец Фу, о чем ты? — повысила голос Юлань, которая, поняв, что утешать ее не планируют, быстро успокоилась и сейчас рассматривала то Хэй Юэ, то Фу Тао. — Что это вам снилось такое?

Объяснять что-то у меня просто не было сил. Да и общая разбитость сильно сказывалась на физическом и эмоциональном состоянии. Хотелось вернуться в келью, завернуться в тонкое шерстяное одеяло и просто спать. В какой-то момент мне даже показалось, что у меня поднялась температура: меня знобило и буквально выворачивало кости - верные признаки лихорадки. Вот только разница все же была - вместо ощущения, что моя голова набита хлопком, как обычно бывало, когда я болела, сейчас все воспринималось как-то очень ярко и четко.

И когда я уже задумалась о необходимости обратиться к медику, ну либо посмотреть, что можно принять из своих запасов, ко лбу осторожно приложила свою холодную руку Сой Фанг и нахмурилась.— Да ты вся горишь. Простудилась? Когда успела только?

Честно говоря, я немного растерялась от этого вопроса. Да, я была не так сильна, как многие, но после лечения у мастера Ма Шэна практически все мои проблемы были решены. А сами по себе практики болеют редко, и почти никогда обычной простудой. Но ни одной мысли о том, что такого я могла подхватить и, главное, когда, у меня не было, поэтому я лишь неловко улыбнулась и пожала плечами.

Сой Фанг весьма грубо перехватила мою руку и прикоснулась к пульсу. Базовые навыки медицины изучали многие, поэтому ничего удивительного в попытке пульсовой диагностики я особо не увидела. Яростная нахмурилась.— А по пульсу не скажешь, что ты болеешь, Лилу, — осторожно начала она. — А твое ци как ощущается?— Нестабильным, — осторожно ответила я, не совсем понимая, к чему она клонит.

— Возможно, добродетельная готова к первому прорыву, — раздался за моей спиной голос старца-настоятеля.

А я слегка вздрогнула.

Первый прорыв. Это довольно значимый для практика момент, когда его сила становится больше, и его замечает Небесное Дао. Любой прорыв сопровождается Небесной Скорбью. И, как правило, когда практик проходит через нее в первый раз, его сопровождают либо учителя, либо родные и близкие, помогая пережить Скорбь.

Я не думала, что за время этого путешествия продвинусь настолько, что мне предстоит пережить Небесную Скорбь. И к этому я была не готова. К тому же Небесная Скорбь, как правило, приносит значительные разрушения, и поэтому, возможно, мне придется оставить пагоду.

— Добродетельная, не стоит так волноваться, — я обернулась на старца, не совсем понимая, о чем он говорит. — Вы вполне можете пережить Небесную Скорбь в стенах монастыря, он и не такое видывал. Я думаю, ваши спутники вполне могут помочь вам в этом. В конце концов, молодой мастер может создать до десяти тысяч мечей, которые примут на себя недовольство Небесного Дао. Да и ваша яростная подруга способна на такое. Возможно, она даже сможет пройти по пути Ледяного Бога. Хотя это довольно сложный путь.

Я нахмурилась. Наши отношения с Фу Тао были довольно напряженными. Я так и не простила ему попытку отравления, пусть даже руками Тонг-Тонга.

— Если госпожа Бай Лилу соблаговолит принять мою помощь, — осторожно начал Фу Тао, — то я смею надеяться, что это спишет наш... мой старый долг.

Я поджала губы, немного сомневаясь, а потом с очевидной обреченностью ответила:— Я смиренно приму помощь молодого мастера и понадеюсь на его содействие.

В данном случае нам действительно стоит превратить щиты и алебарды в яшму и шёлк, если я хотела пройти свое испытание благополучно.

Подняв взгляд на старца, я уточнила:— А как много времени у меня есть?

— Кто же знает? — развел тот руками, изображая полнейшее неведение. Но что-то мне подсказывало — он все-таки знает. — Посмотрите на небо. Оно подскажет.

Можно было сказать, что завтрак закончился, так и не начавшись. Потому что после этого я очень быстро выбежала на улицу.

Небо потемнело, на нём собирались грозовые облака. Показалось, еще немного, может быть, около часа или двух — и разразится буря.

И раз уж у меня было время, то стоило озаботиться хоть какой-то подготовкой. Например, посмотреть, какие защитные сокровища у меня есть, способные притянуть к себе небесный гром.

Площадка, на которой мне предстояло переждать Небесную Скорбь, располагалась чуть в стороне от основной постройки пагоды. Она представляла собой большое открытое пространство, укрытое огромным количеством защитных формаций и чар. Даже удивительно, зачем их было столько. Возникало ощущение, что данная площадка специально предназначена для прорыва высокоуровневых практиков.

Однако переход на следующий уровень развития для буддийских монахов выглядел совершенно иначе, чем для обычных практиков — они не переживали Небесную Скорбь. И поэтому невольно напрашивалась мысль о том, что это место было построено специально.

В ответ на мой вопрос настоятель, который привёл нас сюда, лишь улыбнулся и покачал головой.— У разных людей разные пути, — получила я в ответ.

И поняла, что данная фраза меня начинает раздражать.

Подготовка к прорыву заключалась в создании огромного круга из мечей, которые были воткнуты в ледяные глыбы, созданные Сой Фанг. При всей простоте подобного создать почти сотню ледяных глыб, доходящих до третьего этажа пагоды, было далеко не просто, да и сама Сой Фанг выглядела откровенно измученной.

Поймав мой обеспокоенный взгляд, Яростная, до этого распластавшаяся на песке, приподнялась и лишь махнула рукой.— Лучше о себе побеспокойся. Я еще хоть сотню таких создать могу.

Чуть в стороне хмыкнула Хэй Юэ, словно намекая на то, что с таким истощением Сой Фанг не то что еще одну глыбу создать не сможет — не факт, что уйдет на своих двоих с площадки.

— А зачем столько? — осторожно спросила Юлань, дергая меня за рукав ханьфу.— Сестрица, ты не думаешь, что это излишне? В конце концов, это первый прорыв, всего лишь на стадию зарождения основ. Это не больше двух-трех ударов грома. Из-за твоей самоуверенности братец Фу измотан!

Фу Тао действительно выглядел не лучше Сой Фанг, и проводил время примерно так же, лежа на песке и разглядывая всё темнеющее небо. Учитывая, как были повреждены его меридианы после Тайного Царства, я не очень понимала, как он вообще умудрился не только сохранить, но и развить свою базу совершенствования. Впрочем, я не спрашивала об этом, как и не спрашивала о том, как он, сейчас почти не использующий техники, умудрился вообще эти самые мечи призвать.

Когда материализовался первый, мне показалось, что Фу Тао сам был в шоке. И если первый меч получился каким-то неказистым, словно выкованный из плохого железа, то чем дальше, тем более вычурным становилось призванное оружие

— У каждого свой путь,— раздался рядом голос старца настоятеля, и Юлань отпрыгнула словно олень, увидевший тигра.

По совету старца-настоятеля на каждый меч мы еще и талисманы нацепили, привлекающие молнии, чтоб уж наверняка. Надо признать, я никогда не думала, что могу рисовать защитные талисманы так быстро. Хэй Юэ, наверно, тоже.

Немного сумятицы в слаженную работу продолжала вносить Юлань, которая крутилась то здесь, то там и, заламывая руки, предлагала связаться с матушкой, отцом, ну или на худой конец с дедушкой, чтобы они прибыли сюда с главами Пиков и проконтролировали процесс, дабы избежать избыточной подготовки.

Некоторая обоснованность в ее предложении была. Когда сама Юлань проходила первый прорыв, её как раз страховали и главы Пиков, и матушка с отцом, и дед. И даже тогда несколько молний, пусть и сильно ослабленных, ранили её. Столь мощный прорыв объясняли её гениальностью и талантами. Однако сейчас я предполагала, что возможно, это было связано с использованием матушкой демонической техники для нашего рождения. Впрочем, вариант с гениальностью это, разумеется, не отменяло.

Проблема была в том, что даже если мы свяжемся с сектой, добраться сюда до начала Скорби вряд ли кто-то успеет. И если выбирать между бессмысленным ожиданием и действием, лично я выбирала действие, не пренебрегая никакими защитными сокровищами.

И да, судя по тому, как потемнело небо, возможно, Небесная Скорбь, которая обрушится на меня, будет столь же сильной, как и та, которую пришлось пережить Юлань. Но я все же надеялась, что все действительно обойдется тремя ударами молний.

Ветер все усиливался и усиливался. Я собралась с мыслями и духом и шагнула на самое открытое место.

Сейчас моя задача — полностью погрузиться в медитацию и попробовать ощутить момент. Какой именно и что это должен быть за момент, естественно, никто не объяснил. Предполагалось, что в процессе прохождения прорыва практик ощущает, как перед ним открываются новые горизонты, его сила становится больше. Но, как правило, все эти описания были весьма метафоричны и абстрактны, а иногда и противоположны друг другу.

Например, основатель секты Сюнь Цинья говорил: «Звук грома — это глас Небесного Императора, диктующий новый указ для твоей судьбы. Каждая молния — иероглиф этого указа. Не смей зажмуриться! Читай в слепящем свете. Понять — значит принять. Принять — значит подчиниться высшей воле и обрести законную власть.»

А вот основатель секты Чэнь Фэн утверждал: “Небо ломает тебя, чтобы ты вписался в его порядок. Сломай небо — и создай свой.”

Вот и получалось, что именно происходит с практиком в момент прохождения Небесной Скорби, знает только он сам.

Я закрыла глаза, погрузившись в медитацию. И хотя мои чувства сильно обострились, поддерживать концентрацию на циркуляции ци по меридианам оказалось сильно сложнее, чем обычно.

Я слышала, как завывает ветер, ударяясь об огромные ледяные скалы, разрезаясь об острые мечи, воткнутые в них. Я слышала, как капли дождя осторожно падают на землю, разбиваясь о них. Где-то за пределами круга шумела гроза, я же находилась в оке бури, небольшом островке спокойствия, и относительной безопасности.

Ци в моих меридианах ощущалась раскалённой лавой; казалось, ей просто не хватает места. В основании золотого ядра всё сильнее и сильнее чувствовался поднимающийся жар. Да и сама я была объята пламенем — невидимым и неосязаемым. Я буквально чувствовала, как каждая клеточка моего тела становится всё горячее и горячее.

А потом раздался первый удар грома.

В какой-то момент у меня заложило уши, и показалось, что я вот-вот потеряю контроль над ци. Страх того, что переполняющая меня сила сейчас просто разнесёт и без того хрупкие меридианы в клочья, захлестнул волной.

И мне понадобилось приложить немало сил, чтобы подавить эти мысли. На лбу выступила испарина. Меня бросало то в жар, то в холод. Я просто заставляла себя концентрироваться на движении ци, не обращая внимания ни на что другое.

А гроза продолжала бушевать.

Я и не думала, что прорыв может быть настолько мощным. Кажется, при прорыве на “стадию зарождения основ” должно быть от трех до девяти ударов молний. Я пока насчитала четыре, но судя по звукам, они были какими-то уж сильно мощными. Видимо, мой прорыв все-таки похож на прорыв Юлань, там тоже было и больше молний, чем положено, и мощность Небесной Скорби была выше чем обычно.

В какой-то момент одна из скал раскрошилась от удара молнии, возможно пятой, и осколок чиркнул по щеке, наполнив воздух запахом крови. Этот отвратительный раздражающий железистый запах сбивал с мыслей, словно пробуждая демонов в сердце. В какой-то момент мне даже показалось, что я сквозь завывания ветра слышу голос моего темного я: “ Ты уже такая как я, помни об этом”. Чем сильнее я пыталась контролировать движение ци, тем сильнее мне казались молнии, бьющие вокруг.

Мне казалось, это будет продолжаться целую вечность. Золотое ядро пульсировало в такт ударам молний и обжигало нестерпимым жаром. В какой-то момент мне показалось, что оно треснуло, не выдержав Небесной Скорби, и разлетелось мелкими кусочками во время очередного громового удара. Но прежде чем меня успела накрыть паника, прежде чем я успела потерять контроль над ци, эти кусочки снова собрались в единое целое, еще более яркое и крупное, чем раньше. и в этот момент я поняла, что боль, которую испытывала до этого, просто ничто! Обжигающий жар от ядра прокатился по меридианам, как мне показалось, выжигая их, обращая в пепел, но потом все схлынуло. Боль исчезла, оставив после себя лишь опустошенность.

Некоторое время я еще медитировала, пока вдруг не поняла, что больше не слышу ударов грома. С трудом раскрыв глаза, я поняла, что сижу на залитой солнцем площадке. Попыталась встать, и поняла, что теряю сознание.