7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2

Глава 28

Очнулась я в своей келье. Некоторое время я не могла понять: а не приснилось ли мне произошедшее? Нет. Все сильно обострившиеся чувства твердили о том, что прорыв — это не сон и не фантазия.

Мне было сложно сразу оценить, насколько изменилась моя сила. Просто я отчётливо ощущала, что что-то во мне поменялось. И теперь мне осталось принять эти изменения и научиться с ними жить. От вчерашних неприятных ощущений не осталось и следа. Наоборот, тело было лёгким, практически невесомым.

Я, довольная, вышла на завтрак и практически сразу наткнулась на монаха, казалось, ожидавшего меня. Поприветствовав, он ещё раз поклонился и передал желание старца-настоятеля встретиться и пообщаться.

Честно говоря, я слабо представляла, о чём хочет поговорить настоятель. Возможно, о моём прорыве. По крайней мере, это было первое, что пришло мне в голову.

Неожиданно настоятель встретил меня не в отдельной келье или в зале, а в саду, который так приглянулся мне в прошлый раз. Сейчас все грядки уже были прополоты, и монах-послушник отсутствовал. Вместо него в саду находилась Юлань, которая с интересом рассматривала цветы. В то время как её с таким же интересом рассматривал, если так можно выразиться про слепого, старец-настоятель.

Я была уверена, что мои шаги совершенно не слышны. Однако, когда я подошла, старец повернул ко мне голову и добродушно поприветствовал:— Добродетельная чувствует себя лучше?— Вашими стараниями, — откликнулась я.

Ведь действительно, если бы монах не настоял на таком количестве мечей, возможно, я получила бы гораздо больше урона.— Добродетельная преувеличивает заслуги этого бедного старика, — отмахнулся настоятель и снова повернулся в сторону Юлань.

И в этот момент я отчётливо поняла:— Вы же знаете…— Разумеется, — усмехнулся аскет. — Это наивное дитя думало, что смогла спрятаться, но мой взор видит больше, чем когда я был зрячим.— Тогда, может… — начала я, уже представляя, как наше эпохальное путешествие заканчивается прямо здесь.

Монах усмехнулся и, прервав меня, кивнул:— Да, я могу изгнать её.— И вы… — начала было я, но договорить мне не дали.— Нет, — огорошил он меня.— Но почему? — снова попробовала возразить я.

Монах лишь улыбнулся, а потом перевёл на меня взгляд своих пустых глаз и медленно ответил:— Потому что таков путь.

Мне оставалось признать, что я ничего не поняла. Впрочем, если этого не может сделать монах-аскет по своим причинам, то, может быть, надо найти кого-то другого. Например, того, кто знал госпожу Ма Ша ранее.— А… — начала было я в надежде получить подтверждение своим мыслям.— Тот мальчишка? — прервал меня настоятель. — Который владеет чайной с плохим чаем? Да, он тоже мог бы изгнать осколок из тела твоей сестры.— Тогда… — начала было я, уже подозревая, чем всё закончится.— Нет, — покачал головой старик.

Как и ожидалось, меня прервали.— Он тоже не будет этого делать.— Но… — я начинала понимать, что меня крайне раздражает общение с тем, кто знает твои мысли наперёд.

Старик усмехнулся:— О, всё просто — ему лень.

Я медленно вздохнула и прочла в душе сутру Сердца, напомнив себе о необходимости быть почтительной к старикам. Они ведь совсем как дети.

Некоторое время мы со старцем-настоятелем молчали, наблюдая за Юлань. Потом я не выдержала и спросила:— А мой путь? Он какой?

Признаюсь, мне, как и многим, хотелось получить быстрые ответы на мучившие меня вопросы. Старец-настоятель только усмехнулся:— Добродетельная идёт по своему пути. Откуда этому старому монаху знать, каков её путь?

Что-то мне подсказывало — мерзкий старикашка, ставший теперь номером один в моём личном списке мерзких старикашек, прекрасно знал, какой путь мне предстоит пройти. Знал и молчал.— Добродетельной не стоит гневаться, — усмехнулся настоятель.

Как же всё-таки неприятно, когда все твои мысли и чувства видны другому человеку так ясно, как дно реки сквозь прозрачную воду.Я попробовала приглушить свои хотя бы поверхностные мысли бесконечным чтением сутры Сердца. Но, судя по выражению лица монаха-настоятеля, я была не первая в попытке скрыть что-то от него таким образом.— Добродетельной стоит научиться смирению, терпению и принятию, — заметил аскет-настоятель.— А иначе? — заинтересовалась я.— А иначе другим людям будете меньше нравиться, — усмехнулся настоятель. — Будьте проще, и, как говорил один беспокойный ребенок, «люди к тебе потянутся». К тому же, если слишком торопиться, можно не заметить открытое окно при запертой двери.

Я невольно вздрогнула, уловив в фразе про людей лёгкий отголосок госпожи Ма Ша. Это было то, что она вполне могла сказать. Закатив глаза, я мысленно по-детски порадовалась тому, что настоятель этого не видит. Впрочем, в глубине сердца я прекрасно понимала, что все мои мелкие мыслишки прекрасно понятны этому слепому.— Эта недостойная смиренно примет урок, преподнесённый мастером, и приложит все силы для смирения гордыни и укрощения характера, — приложила я кулак к раскрытой ладони и церемонно поклонилась.

Старик хмыкнул, словно показывая, что не сильно верит моим словам. Я тоже в них особо не верила.— Добродетельная может стать великой и ужасной. А может — просто великой, — усмехнулся старец. — Впрочем, не этому старому монаху учить юное поколение. Сил нет, суставы скрипят, кости ломит. Старость…

Прибедняется, — мысленно фыркнула я про себя, вполне обоснованно подозревая, что если будет нужно, этот старец, у которого «сил нет, суставы скрипят, кости ломит», предоставит нам преимущество, а потом захватит всё поле одной костью. Разумеется, опровергать сказанное я не стала, терпеливо ожидая продолжения.— Этот старик и так уже задержал вас, — кажется, наш разговор действительно подходил к концу. — Добродетельную уже заждались ваши друзья.

Я собралась было возразить, что никакие они мне не друзья, но вздохнула и промолчала.— К тому же путь добродетельной должен быть продолжен. Хоть монастырь и может вас укрыть, но достойно ли благородным практикам скрываться в буддийских стенах? Впрочем, — усмехнулся старик, — если вы готовы принять монашество, я могу посоветовать хороший женский монастырь.

Фразу «не дождёшься, старикашка» я в себе подавила и, улыбнувшись, заметила:— Эта недостойная благодарит за учения и смиренно сокрушается о необходимости продолжить своё путешествие, несмотря на желание припасть к мудрости настоятеля и благодати храма.

В конце концов, недвусмысленное предложение «убирайтесь из монастыря» в словах настоятеля сложно было не заметить.

***

— Я убью мерзкого старикашку! — буквально завопила я, выходя из тёмного портала, куда нас буквально вытолкнули на выходе из храма.— Не получится, — отмахнулась Сой Фанг. — Аскет-настоятель сильно выше по уровню.

Я раздражённо дёрнула плечом, недовольно признавая её правоту:— Прорвусь ещё через пару уровней, вернусь и убью мерзкого старикашку, — поправилась я.— А смысл? — заинтересовался Фу Тао.— Душу отведу, — призналась я.

Сейчас мы стояли на пороге гробницы госпожи Ма Ша. При том, что ещё буквально несколько ударов сердца назад мы просто выходили из пагоды, готовые к длительному путешествию по опасной долине, полной ядовитых миазмов и существ, которые хотят поужинать тобой, ну или позавтракать, смотря в какой момент ты им попадёшься.

За то время, что я была без сознания после прорыва, Хэй Юэ успела доработать некоторые талисманы, да и общая подготовка была завершена. Что было совершенно неудивительно, ведь я провалялась без сознания практически три дня — это дольше, чем было нами запланировано для подготовки к путешествию. И уже на пороге, перед самым выходом, мы планировали усиленно ускориться, чтобы нагнать потраченное время.

Провожать нас вышел сам аскет-настоятель, на губах которого была едва заметная улыбка. Ещё тогда надо было понять, что это не сулит ничего хорошего. В смысле, конечно, это хорошо, что мы оказались прямо на месте, не тратя время на путешествие через полную миазмов и ядовитых тварей долину. Но можно же было хотя бы предупредить?

Впрочем, я подозревала, что на любой вопрос, который мы могли бы ему задать, ответом было бы: «Таков путь». И судя по тому, как сильно сократилось наше путешествие, уровень культивации старца-настоятеля действительно гораздо выше, чем я могла предположить. Тут первой и второй ступенями не обойдёшься.

Я подавила приступ гнева, поймав себя на том, что подобное недостойно благородной дочери, и вернула в себе внутреннее спокойствие, оставив некоторую пометочку.

Уже собралась было войти в гробницу…— Ну наконец-то! — раздался за спиной хорошо знакомый голос.

А я только-только понадеялась, что госпожа Ма Ша тихонечко посидит в Юлань ещё немного.— Что так долго? Не могли убраться с этого места поскорее? Или вы совершенно не скучали по прекрасной мне?— Мы рассмотрим вариант вернуться в пагоду? — поинтересовалась Хэй Юэ, которая, судя по всему, тоже не особо расстроилась бы от отсутствия госпожи Ма Ша.

Я обернулась и увидела, как чёрное сияние гаснет, оставляя после себя в воздухе едва заметные, уже гаснущие звёздочки.— Уже поздно, — вздохнула я. — Придётся потерпеть. Это последняя гробница.— Злые вы! — возмутилась госпожа Ма Ша. — Неужели вы совсем-совсем по мне не скучали? А ведь такой хорошей меня не было так долго!

Наше молчание стало ей ответом.

Ожидаемо, дверь в гробницу была уже открыта. С учётом того, что практически до всех гробниц уже добрались как минимум одна-две команды, которые были посланы на изучение и возможную зачистку, то было бы странно, если бы здесь не оказался кто-нибудь. Единственное, что меня смущало, — это отсутствие каких-либо значимых новостей от команды, которая могла сюда добраться. И возможно, им просто не повезло.

Мы стояли на пороге, не зная, чего ожидать. С фантазией госпожи Ма Ша там могло быть всё что угодно.— Единственное, что меня утешает, — усмехнулась Хэй Юэ, — ловушек там не будет.— Это почему ещё? — возмутилась госпожа Ма Ша. — Может, как раз здесь я расставила все-все ловушки, которые смогла придумать?— Примитивные, я бы даже сказала, ученические, ловушки, — отмахнулась Хэй Юэ. — Но разве для вас это будет не слишком предсказуемо?— Ну, это да, — согласилась госпожа Ма Ша. — примитивно и предсказуемо, совершенно никакой фантазии. Хотя проваливающийся пол был довольно неплохой идеей. Жалко, что вы, культиваторы, как правило, прекрасно знаете, как обходить подобные ловушки.— Что поделать, — усмехнулась я. В попытках развить силу, ловкость и выносливость мастера в сектах придумывали всевозможные испытания. И падающий пол возглавлял список используемых ловушек при обучении учеников.

На самом деле заходить в гробницу госпожи Ма Ша я немножко опасалась, зная её сумбурную фантазию. Разумеется, сейчас мы были в своём наилучшем состоянии и готовы практически ко всему из того, что могли представить сами. Приоткрытый вход намекал на то, что надо бы поторопиться. И долго стоять на пороге бессмысленно.

Разумеется, и эта её гробница была не похожа на те, что мы встречали раньше. Когда мы вошли в тёмный коридор, то с первым же шагом на стенах вспыхнули, уходя куда-то вдаль, ярко горящие факелы, освещая нам дорогу. Чёрные стены терялись где-то в высоте, и разглядеть потолок было невозможно. По чёрному полу был разложен ярко-красный с золотой нитью ковёр. Чуть дальше можно было разглядеть две огромные ростовые вазы, в которых стояли сухоцветы.

— Мрачновато, — заметила Сой Фанг и, подойдя к стене, осторожно постучала по ней.

— Уже примеряешься, как будешь их ломать? — возмутилась госпожа Ма Ша. — Да что ж за привычка такая? Ты уже две гробницы разнесла. Тебе мало? Ты оцени: крупные плиты чёрного мрамора, между прочим, молдинги литые. Я вон там даже горгульи вижу.

Действительно, госпожа Ма Ша указала на статую уродливого существа с огромным крючковатым носом, когтями и крыльями летучей мыши. Это действие буквально сопровождалось звуком извлекаемых из ножен мечей. Однако, когда мы подошли ближе, в глаза бросилось то, что эта статуя буквально покрыта трещинами. Сой Фанг, не удержавшись, ткнула в неё пальцем. Горгулья рассыпалась на мелкие осколки, подняв в воздух пыль и изрядно нашумев. Вторую, стоящую напротив, ткнула уже Хэй Юэ. Я не знаю, на что она рассчитывала, но результат оказался тот же: гора осколков, клубы пыли и много-много шума.

— Варвары! — возмутилась госпожа Ма Ша. — Что вам горгульи-то сделали? Сидели и никого не трогали!

— Заметьте, это не мы, — возмутилась Хэй Юэ. — Они и так уже держались непонятно как, до первого порыва ветра.

Госпожа Ма Ша раздражённо хмыкнула и демонстративно ушла вперёд, показывая всем своим видом, что она расстроена, рассержена и требует утешения. Мы переглянулись и пожали плечами. Не спеша догонять, идёт в пределах видимости, — и ладно.

Но разрушение горгулий заставило меня слегка насторожиться. В конце концов, команда, которая прошла до нас, оказалась достаточно сильной, чтобы справиться с очередным порождением фантазии госпожи Ма Ша. И с одной стороны, я надеялась, что они дойдут до стражи первыми, расчистив нам путь. С другой — опасалась, что и крестражи они тоже “расчистят”. И тогда доставать основательницу демонического культа из тела моей сестры придётся уже другим способом — и не так аккуратно, как планировалось.

Наши шаги гулко разносились по пустым коридорам, а я постоянно ловила себя на том, что отвлекаюсь, пытаясь рассмотреть то странных младенцев с крыльями и луком, то атлетичные статуи, стоящие в странных позах. В этой гробнице госпожа Ма Ша, как мне казалось, использовала только два цвета: чёрный и красный.

— Мрачновато, — заметила Сой Фанг.

— Ничего ты не понимаешь в готической эстетике! — возмутилась госпожа Ма Ша. — Возможно, это моя самая последняя гробница. Точнее, та, которая была создана последней. А значит, в момент её создания я уже была величайшей правительницей демонических земель. А у правительницы должны быть соответствующие покои. И что, как не чёрный и красный, подчёркивает величие и силу?

— Золотой, — заметила Хэй Юэ. — Традиционно императоры носили золотые одеяния.

— Это ваши варварские традиции, — отмахнулась госпожа Ма Ша. — И потом, мне не идёт золотой. Точнее, не шёл.

Я вздрогнула, вспомнив фразу, сказанную моим тёмным «я». Уж очень она была похожа на эту реплику госпожи Ма Ша. И мне оставалось надеяться, что подобная фраза могла родиться у любой девушки относительно цвета, который ей действительно не шёл. Но как бы там ни было…

— Может, стоит вести себя потише? — с некоторым сомнением в голосе предложил Фу Тао.

— А смысл? — поинтересовалась Хэй Юэ. — Ты думаешь, нас после уничтожения этих первых горгулий никто не услышал? Да и госпожа Ма Ша не пыталась вести себя тихо. Даже странно, что никто из посланных Советом практиков не решил выйти нам навстречу и поинтересоваться, кто ж это так шумит в гробнице неизвестно кого.

В словах Хэй Юэ имелся тот же резон, что и в замечании Фу Тао. Нам действительно стоило проявить немного осторожности и быть потише. Это место мне не нравилось. Оно было слишком чуждым. Если в той гробнице, из которой мы прибыли, оно ещё ощущалось как “лёгкая безуминка”, то здесь эта “безуминка” превратилась в давящее, удушающее безумие.

А ещё, возможно, именно здесь меня посетила мысль, заставившая пробежать холодок по спине. Мы рассматривали мысль, что в этой гробнице уже была команда, которая должна была её зачистить. Ну, а что если команда, которая посетила эту гробницу, — это не представители Совета, не праведные практики, а члены демонического культа, которые хотели возродить свою повелительницу?