7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2

Глава 8

Пещеру тряхнуло с такой силой, что по стенам пошли трещины, а сверху посыпались мелкие камешки. Жрицу дёрнуло и повело. На какое-то мгновение она даже остановилась, словно оказавшись дезориентированной.

Мгновенной задержки мне хватило, чтобы, используя Облачный Шаг, проскользнуть мимо замершей жрицы. Проводив меня пустым взглядом, та ещё несколько ударов сердца простояла, покачиваясь, а потом словно вернулась в себя, снова вперив в меня невидящий взгляд бледных глаз.— Господин мой!— Да кому он нужен?! — возмутилась я и, попытавшись избежать очередного удара, подскользнулась на груде мелкого щебня. Нога подломилась, и я, потеряв равновесие, едва не полетела под ноги противнице, пребольно ударившись плечом о стену в попытке удержаться на ногах.

Извернувшись как кошка, я оттолкнулась от стены, чудом разминувшись с булавой. Легкие разрывались, ноги ныли, мне невольно чудился привкус крови на губах, словно я вернулась в те дни, когда даже прогулка могла стать испытанием. Жрица, кажется, поняв, что я начинаю выдыхаться, замедлилась. Тяжёлая булава снова безвольно упала на землю и принялась царапать каменный пол, оставляя за собой следы. Мне оставалось отступать. Шаг за шагом. Не отрывая от нее взгляд. Возможно, мы даже дышали в такт, если жрице вообще надо было дышать. Каждый шаг ощущался мной как последний. И с каждым моим шагом на губах жрицы все явственнее проявлялась безумная торжествующая улыбка.— Я не позволю тебе ощутить экстаз единения с господином! Умри, лисица-искусительница!— Греми, небесный огонь! — одновременно с ней начала говорить я. Моя фраза оказалась короче. Добрый десяток талисманов небесного огня, соединённые моей ци, сработали одновременно. Надо было подальше отойти... — не успела я додумать эту мысль, как ударная волна подхватила меня, словно лист клёна, закрутила и швырнула в стену.

В глазах потемнело, воздух резко закончился, а появившаяся боль намекнула, что возможно, я всё-таки сломала ребро. А может, даже два. В ушах звенело, а перед глазами всё расплывалось. Почти не глядя, закинула в рот исцеляющую пилюлю. Гадость страшная, побочек море, но именно в бою вещь необходимая. Перед глазами сразу прояснилось, и даже дышать стало легче. Я осмотрела образовавшийся завал, жрицу, наполовину из-под него торчащую, с размозжённой головой. Мне сначала показалось, она окончательно мертва, но в этот момент на деформированной голове открылись глаза, неотрывно на меня смотрящие.— Го… гос…по… — захрипела она и дёрнулась в мою сторону.Будды и все демоны! Что держит эту заблудшую душу в искалеченном теле? Насколько сильна её одержимость? Думаю, если даже разрезать её на кусочки, оставшаяся одержимость заставит их собраться вместе даже через тысячи лет, чтобы получить желаемое.

Изгнание чужой души — довольно затратный ритуал, очищение же души умершего требовало куда меньше сил и компонентов. Достав киноварный лист, бросила осторожный взгляд на завал. Жрица дёргалась и что-то шипела. Уколов палец, нарисовала иероглифы «очищение» и «душа». Слава тому древнему мастеру, который умудрился уложить нетривиальный процесс в два слова, при том, что заклинание активации совершенно этому не соответствовало.— Ветры зимние шепчут небесам, сквозь тьму прорастает светлый лотос. Смертная душа в очищении — в вечность! — скороговоркой выдала я и замерла, когда амулет не сработал. «Ошиблась?» — мелькнула страшная мысль и тут же развеялась, когда амулет нехотя рассыпался в руках золотыми искрами, которые подхватил порыв ветра и унёс куда-то в гущу завала. Там, где крупинки золотой пыли попадали на тело жрицы, вверх тоненькой струйкой поднимался чёрный дым с лёгкими вкраплениями сияющего золота — отягощённая грехами душа, облагороженная заслугами. В какой-то момент мне даже стало её жаль. Благое желание спасти город и жителей привело к ужасающим последствиям. Жрица дёрнулась ещё раз, а потом затихла; её тело, лишённое души, высохло на моих глазах, а потом рассыпалось чёрной жирной пылью.

Я обессиленно прислонилась к стене, слушая, как гудит камень, и ловя мгновенье отдыха. Что-то мне подсказывало — ещё ничего не закончено. Для меня, по крайней мере. И разумеется, оказалась права. Цокающий звук ясно указывал, что, избавившись от страха быть раздавленными булавой безумной жрицы, не различающей ни своих, ни чужих, пауки решили, что неплохо бы перекусить после напряжённого дня, и, как и следовало ожидать, — мной. Пока они были достаточно далеко, а значит, к новому раунду игры я успею подготовиться.

Пауки казались нескончаемыми. Я их жгла, топила, взрывала, сносила порывами ветра, заваливая маленький альков трупами членистоногих всех форм, расцветок и размеров. Запасы ци непрозрачно намекали на то, что они не бесконечны. Наспех залеченные раны; потому что пауки не только ядовиты, но и пребольно кусаются; а количество выпитых противоядий уже приближалось к количеству выпитых за жизнь лекарств. Талисманы закончились. В какой-то момент мне очень захотелось освоить путь меча — ну, просто потому, что у мечников никогда не возникает проблемы «закончились расходники». Иногда на меня накатывало такое отчаяние, что хотелось опустить руки, забиться в угол, закрыть глаза и смиренно принять свою судьбу. Но я продолжала снова и снова откидывать, сжигать и надеяться, что пауки когда-нибудь просто закончатся.

И они закончились. Когда новая ожидаемая волна не пришла, я застыла в некотором недоумении, а потом бессильно прислонилась к каменной стене и съехала по ней на пол. Откинувшись, закрыла глаза и попыталась ощутить, есть ли ещё кто-то живой. Хоть я и не обладала способностью видеть потоки ци, ощутить их, если не скрывать специально, может любой практик.Ци Лиса ощущалось очень хаотичным и прерывистым, а вот ци паука, вроде, не ощущалось совсем.

Я постаралась собраться с последними остатками сил и медленно побрела в сторону зала. Честно говоря, с учётом забега от жрицы я совершенно не представляла обратной дороги, просто шла, надеясь, что рано или поздно выйду туда, куда хотела. И в принципе оказалась права.

Правда, это заняло гораздо больше времени, чем мне бы хотелось. Судя по всему, Лис и паук в процессе боя сильно изменили план пещер, так что, даже если бы я знала куда идти, велик был шанс заблудиться.

Воздух был густым от пыли и пах гарью, ядом и чем-то ещё, сладковато-приторным, отчего слезились глаза и першило в горле. Иногда под ногами шевелились и хрустели осколки кости или хитина, и я старалась не всматриваться, на что именно наступила.

Первое, что бросилось в глаза, когда я завернула за очередной угол, — преградившая путь почерневшая колонна, которая от моего случайного прикосновения рассыпалась в угольную пыль и мелкие кусочки, заставив меня закашляться. В полу зияла огромная трещина, которую я осторожно обошла по краешку, стараясь не думать о возможной глубине. Чем ближе я подходила, тем тяжелее становилось дышать. Чужая ядовитая ци давила и, казалось, обжигала легкие. Одновременно с этим было жарко, гораздо жарче, чем было до этого. На губах появился странный железистый привкус. Он не был похож на обычный привкус спекшейся крови, нет, здесь было что-то другое, что-то, что я не могла идентифицировать. Яростно оттерев губы рукавом ханьфу, я с замершим сердцем вошла в зал.

Воздух звенел от остаточных разрядов свирепой, обжигающей ци Курамы, которая сталкивалась с липкой, удушающей аурой паука, рождая на коже мурашки и чувство тревоги.

Я мало видела мест сражений высокоуровневых практиков, но это точно должно было быть одним из них. Стены зала были оплавлены, часть свода разрушена, и оттуда сквозь мутноватую взвесь пробивались робкие лучи рассветного солнца. Где-то пузырилась зеленоватая слизь, продолжая оплавлять камень. Думаю, за нее некоторые алхимики будут готовы продать даже свой духовный корень. Часть зала была завешана плотной паутиной, местами почерневшей, местами усеянной мелкими зелеными капельками. Под ногой что-то неприятно хрустнуло. Периферийным зрением мне показалось, что в паутине что-то шевельнулось, но нет.

Трещина в полу перед залом оказалась не единственной; еще один провал темнел недалеко от трона, а где-то раздавался звук текущей воды. Неужели где-то на поверхность вышли грунтовые воды? — мелькнула безумная мысль, но я потрясла головой, стараясь отогнать её подальше, так же, как и мысль о том, что когда сражаются высокоуровневые практики, ландшафт неизбежно меняется.

Лис сидел, прислонившись к трону своего врага, и тяжело дышал. Я буквально подлетела к нему, и осторожно взяв за запястье, попыталась провести пульсовую диагностику, которую мне пришлось начинать несколько раз, так как руки дрожали и картина смазывалась. Многочисленные переломы, внутренние повреждения, сильнейшая кровопотеря. Странное чувство, что когда-то мне уже приходилось иметь дело с подобными повреждениями, и к несчастью, после моего вмешательства тот практик выжил, что внушало некоторую уверенность в том, что я не стану в итоге причиной смерти Курамы. Дать кроветворную таблетку, закрыть раны мазью «Синьсин» и начать копаться в аптечке в поисках более подходящих средств — вот мой план, но в этот момент Лис, который ещё пару ударов сердца назад был без сознания, закашлялся, тяжело вздохнул и зашевелился, попытавшись сесть поудобнее. Я поспешила поддержать его, но в этот момент его тело окуталось дымом, а когда он рассеялся, на ступеньках трона сидел маленький черно-золотой лисёнок.

Кажется, великие демонические звери восстанавливаются немного иначе, чем люди, — фыркнула я про себя и подняла почти невесомого лисёнка на руки. Тот растерянно пискнул, но поспешил поудобнее устроиться. Судя по всему, умирать прямо здесь и сейчас Курама не собирался, а значит, можно пойти поискать моих спутниц. Правда, прежде стоит утолить любопытство и понять, что же случилось с Чжи Чжу. Неужели он сбежал, победив Кураму? У врагов есть такая плохая привычка — не умирать, а сбегать, чтобы нарастить силы.

Моё внимание привлек зияющий провал за троном — оттуда, где должна была быть стена, на меня смотрела шевелящаяся тьма — остаток демонической ци Чжи Чжу, которая еще не успела рассеяться. Туша огромного паука была частично буквально вплавлена в камень. Длинные тонкие лапы, непонятно как поддерживавшие такое тело, были частично оторваны, частично переломаны, словно тоненькие веточки, которые ломает беззаботный ребенок. Еще более странным казалось непропорционально крохотное человеческое тело, выраставшее из неё. Из треснувшей, местами отсутствующей хитиновой брони сочилась едкая темная жидкость, напоминающая кровь, разъедающая камень. Человеческое тело, свисавшее вниз, было окутано полупрозрачной зеленовато-черной дымкой, из которой пытались вырваться антропоморфные силуэты, но их снова втягивало в эту пелену.

Здесь царил ужасающе тошнотворный запах — смесь разложения, едкого яда и приторной сладости. Слышался тихий, шипящий звук, словно плоть все еще тлела изнутри.

Я замерла у трона, пытаясь осмыслить увиденное.— Он так и не освоил до конца превращение в человека, — раздался в моей голове слабый голос Лиса. — Зато неплохо овладел мастерством иллюзии и приобрёл значительное количество сил. Если бы не это огромное тело, которое мешало ему двигаться, наш бой мог бы закончиться иначе.— Тебе стало лучше? — осторожно спросила я, почёсывая его за ушком, и попыталась скрыть улыбку, услышав звук, похожий на кошачье мурлыканье, решив проигнорировать столь необычный способ общения.— Хотя меня немного потрепало в этом бою, вам не стоит беспокоиться, моя госпожа. После того как я вернусь к своему сосуду, я быстро восстановлюсь. Просто сопровождать вас на всём вашем пути будет несколько проблематично.— Главное, чтобы ты скорее излечился от своих ран, — отмахнулась я. — После того как я заберу своих спутниц, мы двинемся прямо на встречу с моими старейшинами. Хотя я уверена, что у тебя нет злых намерений, сложно предсказать, как они отреагируют на великого демонического зверя.— Здесь вы правы, ваши старейшины — не те, с кем бы я хотел встретиться, — хмыкнул Лис в моей голове. — Но сейчас вам стоит сосредоточиться на поиске ваших спутниц и попутно заглянуть в сокровищницу Чжи Чжу. Хотя её пополняли совершенно неправедными методами, вам её содержимое пригодится.

С этими утверждениями я даже спорить не стала. К тому же у меня теплилась надежда, что среди того, что могло затеряться в гробнице паука, есть что-то, что поможет Кураме быстрее поправиться. Я прекрасно понимала, что у него не было причин ввязываться в войну со старым знакомым. Точнее, причина была, и это — я. Моё желание спасти Сой Фанг, Хэй Юэ и тело Юлань.— Госпожа, вы можете попробовать достать из него ядро, — предложил Курама. — Поглотите его. Это ускорит вашу культивацию.Я задумчиво почесала его за ушком, рассматривая тушу мёртвого демонического зверя. Таким образом действительно можно ускорить свою культивацию, но и подводные камни тоже были. Начать с того, что это всё-таки демонический зверь.— Паук был ядовитым зверем, — тихонько напомнила я. — Я не уверена, что смогу полностью подавить его ядро. В конце концов, он был гораздо выше меня по уровню. Мне кажется, ядро надо отдать тебе. Так ты быстрее восстановишься. Как я поняла из вашего разговора, твои силы сейчас ограничены.— В этом нет необходимости, — отмахнулся Курама. — Моя печать не позволит мне поглотить данное ядро. Ведь с ним мне придётся поглотить и его безумие. А это может привести к полному уничтожению печати. Мне очень не хочется возвращаться к тому времени, когда мной двигала только безумная жажда убивать. Госпожа, я тоже демонический зверь и тоже творил ужасные вещи.

Мне захотелось фыркнуть. «А то я не догадалась!» Сложно найти хотя бы одного демонического зверя, который не творил бы ужасные дела, особенно в момент своего становления, когда их разум весьма хрупок и легко поддаётся соблазну впасть в демона. А уж что там творилось у великих демонических зверей, я даже представлять не хотела. Как у любого практика, даже идущего Праведным путём, имеются свои скрытые от глаз тайны, так и у Курамы имелось право на свои.

Больше задерживаться в этом зале смысла не имело — надо было как можно быстрее разыскать моих спутниц. К тому же, помимо их спасения, сейчас появился шанс освободить тех людей, что должны были стать едой для паука. Глухой грохот обрушившейся плиты отозвался эхом в пустотах, и где-то в ответ посыпался щебень. Каменные стены, похоже, не выдержали мощи этого боя и медленно умирали, угрожая похоронить всё живое. Медлить было смерти подобно.

Пещеры, которые облюбовал для себя Чжи Чжу, были огромны. Ту, в которой располагались бесконечные коконы, я нашла далеко не сразу и не без помощи Курамы. Восстанавливаясь в теле лисёнка, он умудрялся «вынюхивать» наш путь. Разумеется, «нюхом» я называла это условно — им двигало какое-то другое, недоступное мне чутьё. Возможно, даже смутное ощущение ци тех, кто находился в коконах.

Когда мы добрались до нужного места, я почувствовала, как сжалось сердце. Открывшаяся картина леденила душу. Тысячи коконов бесконечными рядами уходили куда-то вглубь пещеры, теряясь из виду. Одни были свежими, влажными на ощупь и, казалось, пульсировали в такт дыханию заключённых в них людей, другие — давно высохшими и покрытыми пылью. Я боялась представить, сколько же их здесь было на самом деле.