7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2

Глава 26

Я снова находилась в темноте и пустоте, только на этот раз мне не надо было никого искать. Я смотрела на себя в красном ханьфу и не могла отвести взгляд. Все же поразительно, насколько мы были похожи и как отличались: надменная и отстранённая я — и она, от которой веяло расслабленностью и манерностью. Насмешка, с которой смотрело моё тёмное отражение, раздражала. Как раздражал и тот факт, что, прекрасно понимая, что это сон, я не могла проснуться. Тишина становилась невыносимой.

— Я никогда не буду такой, как ты, — решительно заявила я, решив попробовать бороться со своим страхом, ну и заодно разрушить оковы этой невыносимой тишины.

Однако ответ, который я услышала, заставил меня вздрогнуть:— Ты уже такая, как я.Рассмеялось моё отражение и вдруг прикоснулось к моему лицу ледяной рукой…

Я проснулась и рывком села. Доносящийся до меня гул читаемых сутр усиливал ощущение кошмара, оставляя послевкусие неприятного сна. Я растрепала волосы и долго смотрела в одну точку. Мне не верилось, что подобные сны в святой пагоде могут сниться просто так.

Невольно закрадывалась мысль, что я что-то делаю не так и вот-вот поверну куда-то не туда. От моего тёмного «я» во сне веяло кровью, и за её спиной в этот раз я видела очертания бесчисленного количества мёртвых тел.

Я всегда думала, что привитое в детстве воспитание не позволит мне свернуть не туда, а разум и трезвый расчёт спасут от сердечных демонов, которые могут направить меня по пути демонического практика.

Но что, если я ошибалась? Что, если мой характер и то самое воспитание как раз и ведут меня по пути становления будущей госпожой Ма Ша? Ведь и она когда-то была обычной девушкой. Лис называл их «пришлыми», и об их прошлом неизвестно ничего. Ну, разве, что мастер Цзи Ма искал волшебный город Масыке…

Впрочем, копаться в чужом прошлом и выискивать истоки всех их проблем я смысла не видела. Не важно, что там и как, важно то, что из троих двое стали основателями моей секты, а третья основала демонический культ.

Стряхнув с себя остатки сна, я направилась в зал, где монахи всё так же читали сутры. Вот только сейчас узкие коридоры словно давили на плечи, и становилось тяжело дышать, словно я шла не по пагоде, пропитанной святостью, а по какому-то проклятому месту. А ещё я отчётливо чувствовала запах запекшейся крови — неприятный, железистый, его ни с чем нельзя было спутать. А еще я поняла, что не слышу звуков сутр. Они же только что звучали?! По спине пробежала холодная дрожь. Я сначала замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом сорвалась с места, ускоряясь. Здесь произошло что-то плохое, и меня это пугало.

За первым же поворотом я наткнулась на полуобгоревшее тело монаха. Я сглотнула и поняла, что у меня дрожат руки. Я даже оружие не взяла! Но я же звуков боя не слышала! В пагоде очень хорошая акустика, и звуки сутр были слышны очень хорошо, так что и звуки боя должны были быть… обязательно. Но в пагоде царила тишина. Вчерашняя тренировка монахов и Фу Тао показала, что они действительно великолепные бойцы; в конце концов, монахи-защитники не могли проиграть вот так, сразу и бесповоротно. А если могли, то каков уровень их противников?

Чем ближе к молитвенному залу я подходила, тем больше тел я встречала.

Сад, в котором ещё недавно монах-послушник заботливо выкапывал сорняки, чтобы не повредить корни, был выжжен, исковеркан и буквально сровнен с землёй. Запах лекарственных трав смешивался с запахом гари и приобретал отвратительный привкус, оседающий в горле пеплом, от которого было трудно дышать. Тело монаха-послушника я увидела не сразу, лишь когда прошла чуть в глубину сада. Оно висело на стебле, пробитое корнями деревьев. Я невольно сглотнула, резко развернулась и, выйдя из сада, поспешила дальше, стараясь нигде больше не задерживаться.

В какой-то момент я поняла, что тела лежат так плотно, что мне приходится через них переступать: монахи, крестьяне, незнакомые практики. В одном из залов я с ужасом увидела Сой Фанг, смотрящую в потолок пустым взглядом. Где-то дальше в коридоре — Хэй Юэ. И где-то в глубине сознания мелькнула отрешённая мысль о том, что мне предстоит неприятное объяснение с сектой Хэй Хэ. В голову сразу лезли десятки вариантов оправданий и откупных, совершенно неуместных в данной ситуации, которые я никак не могла выкинуть из головы, просчитывая и просчитывая.

Когда я оказалась в зале, где стояла статуя Будды и где до этого читали сутры, я остановилась. У статуи стояла девушка в красном ханьфу, и мне даже не надо было, чтобы она оборачивалась, чтобы узнать себя. Моя тёмная «я» обернулась и рассмеялась.

— Ты же не думала, что на самом деле проснулась?

Я вздрогнула, проснулась и села. Сердце со страшной силой колотилось о грудную клетку. Я не могла понять: вырвалась ли я из своего сна или снова почувствую запах крови, когда открою дверь своей кельи?

Некоторое время я молча сидела на кровати. Потом потянулась за расчёской и принялась неспешно расчёсывать длинные волосы, прислушиваясь к окружающему пространству. Откуда-то из глубины пагоды доносилось успокаивающее пение сутр. Что ж, значит, тот кошмар, в котором я пребывала, в том виде уже не повторится. Впрочем, он вполне мог повториться как-нибудь иначе.

Приведя волосы в порядок, я нашла в себе силы встать и подойти к двери. Некоторое время держалась за холодную ручку. Потом открыла и решительно вышла.

Кажется, на этот раз я действительно проснулась. Дышалось легко-легко, и ци легко струилась по меридианам; отзвуки прошлого кошмара словно стёрлись. В зале меня встретили невыспавшиеся лица, только Юлань радовала румяным цветом лица и блестящими глазами. Мне показалось, что пара монахов-послушников смотрели на неё с мыслями, неподобающими их статусу; впрочем, это пока не откровенное обожание — и уже хорошо. Не хотелось бы, чтобы из-за её склонности очаровывать всех и вся нас прямо сейчас выперли из монастыря.

— Смотри! — я, с трудом вынырнув из своих мыслей, перевела взгляд на Сой Фанг, которая буквально тыкала мне под нос пальцем.— И что я должна увидеть? — невольно поинтересовалась я, отметив, что неплохо бы сводить «Яростную» на маникюр, придать форму коротким, изящным, но словно небрежно обрезанным ножом или мечом ногтям. И сама невольно перевела взгляд на свои руки. Им тоже требовался сеанс качественного ухода и маникюра. И как только всё это закончится, я обязательно этим займусь!— Ну как же, — возмутилась Сой Фанг. — Видишь белое пятнышко? Это я во сне руку отморозила. Там, правда, повреждения были посерьёзнее, но неважно. Важно то, что когда я проснулась — оно осталось!

— То есть не мне одной снится непонятно что, — поинтересовалась Хэй Юэ, прислу́шивающаяся к нашему разговору.Фу Тао криво усмехнулся и кивнул, а Юлань непонимающе принялась переводить взгляд с одной на другого, а потом тихонько всхлипнула.— Сестрица! Почему ты меня изолируешь? — расстроенно спросила она, а я устало потерла висок. Каких-либо сил на семейную разборку уже не оставалось.— Госпожа Юлань, — усмехнулась Сой Фанг, — если вам вашего мистического приключения недостаточно и вы жалеете, что не вовлечены в ещё одно, то не стоит обвинять в этом госпожу Бай Лилу. Не она же виновата в этом.— Старшая ученица Сой! — надо же, Юлань решила возразить. Надо заметить, что этот надменно вздёрнутый подбородок и попытка казаться властной в исполнении сестры казались больше попыткой ребенка казаться взрослым. — Вы перегибаете палку! В конце концов, я требую такого же уважения.— А мы вас очень-очень уважаем, — фыркнула Сой Фанг. — как же иначе.— Братец Фу… — Юлань вздрогнула и обернулась к Фу Тао, смотря на того полными слёз глазами. — Они надо мной издеваются. Лилу даже хочет, чтобы затянулось всё, чтобы последний крестраж был уничтожен, и нельзя было изгнать госпожу Ма Ша…— Да вроде нет, — встряла снова Сой Фанг. — Просто госпожа Лилу не хочет очертя голову соваться в очередное приключение. Как и нам, ей просто хочется пройти его без лишних проблем.— Нет! — Юлань топнула ножкой, и на нас начали обращать внимание уже все монахи, находящиеся в зале. — Она хочет, чтобы меня убили, и тогда ничто не помешает ей стать наследницей Бай Хэ, даже Тонг-Тонг! Уж она-то с ним точно что-то сделает! И тогда не только вся власть, но и любовь матушки и отца достанется ей, как того Лилу и хотела! Братец Фу, не верь ей!

Сестрица всхлипнула и, рывком поднявшись из-за стола, куда-то убежала. Пара монахов, на которых я обратила внимание, проводили её расстроенными взглядами, но, хвала Будде, догонять не стали. Вот только мне на какой-то удар сердца показалось, что я увидела своё тёмное «я», усмехающееся из-за угла. Утешать себя тем, что это святая пагода и демоническому здесь не место, я не стала. История показывала, что даже самые святые места могли пасть. От сердечных демонов не застрахованы даже самые святые монахи.

— Что, — удивилась Сой Фанг, глядя на Фу Тао, — даже не будешь догонять свою драгоценную юную госпожу?Тот лишь раздражённо фыркнул.— Несмотря на то, что в прошлом я действительно был очарован госпожой Юлань, сейчас наши с ней отношения не подходят для того, чтобы называть её “моей драгоценной юной госпожой”, а также отвечать за ее эмоциональное состояние.Мне оставалось только усмехнуться. Нет, я, разумеется, видела, что его отношение к сестре изменилось. Но услышать подтверждение, так сказать, из первых уст — это создавало совсем другое впечатление.— Я так понимаю, каждый из нас видит различные сны? — вклинилась в разговор Хэй Юэ. — Имеет ли смысл обратиться к настоятелю?— Буддийские монахи придерживаются принципов невмешательства, — напомнила я. — И созерцательности.— Что не мешает им путешествовать по миру и периодически вмешиваться в происходящее, — фыркнула Хэй Юэ. — Интересно, как вот этот их принцип невмешательства сосуществует с монахами-воинами и искателями?Мне оставалось пожать плечами.— Я не вдавалась в эту часть религиозных учений, — отмахнулась я и решила вернуться к основному вопросу. — Сейчас с этими снами у нас есть два варианта. Первый: так же, как мы и планировали, остаться здесь и закончить с приготовлениями, немного помучившись бессонницей. Второй: покинуть монастырь сейчас, надеясь, что беспокойные сны останутся здесь.Гнетущую тишину, воцарившуюся за нашим столом, неожиданно нарушил хруст капусты. Под моим недовольным взглядом Сой Фанг пожала плечами, подцепляя очередной кусочек палочками:— Что? Вы думайте, думайте. Я вот лучше капусту поем. Вот как у них она такая вкусная получается? Я овощи терпеть не могу!Я закатила глаза и, прочитав очередной отрывок из «Сутры сердца», поняла, что серьёзный и мрачный настрой сбит окончательно, и продолжила рассуждать:— И я понимаю, что с нашим уровнем удачи ни тот, ни другой вариант не закончится так, как бы нам хотелось, — продолжила я. — В первом случае нам, скорее всего, не хватит заготовленных талисманов. А во втором… неприятные сны продолжат сниться и за пределами монастыря.Так получилось, что свои сны мы решили не обсуждать. В конце концов, выверты собственного подсознания — это личное. Глубоко личное, что очень тяжело вынести на обсуждение даже с близкими людьми. А лично я, хоть и была настроена по отношению к своим спутникам довольно лояльно, всё ещё отказывалась причислять их к кругу своих собственных друзей. Которых у меня было не так уж и много.

Сразу решить, уйти или остаться, мы не смогли, решив отдаться на волю судьбы. Впрочем, учитывая, что мы находились в буддийской пагоде, это решение напрашивалось само собой.

Возвращаться в свою келью мне не захотелось.

Воспоминания о ночном кошмаре были ещё слишком свежи. Поэтому я решила прогуляться по пагоде — возможно, это поможет стабилизировать настроение.Неожиданно раздавшееся: - “трусиха” заставило меня вздрогнуть. Из медной вазы на меня смотрело моё тёмное отражение.

— Даже решение самостоятельно принять не можешь, — усмехнулась она. — Даже противно, что я была такой. Убила бы ты её, что ли? Это, между прочим, рационально, и столько проблем избежать можно.— Я всего лишь хочу найти самый лучший и наиболее безопасный для нас путь, — возмутилась я. — Меня нельзя назвать трусихой!— Да ну? Ты меня будешь убеждать в этом? — рассмеялась я в красном ханьфу. — Не забывай: я — это ты, точнее, та, какой ты станешь. Рациональная, хладнокровная, ищущая наиболее логичные прямые пути. Не способная на импровизацию и действие в моменте…— Неправда! — возмутилась я и, покопавшись в памяти, возразила: — Под действием момента я спасла Юлань в Тайном царстве!“Я в красном” откровенно рассмеялась:— Серьезно?! Ты только этот момент в пример привести можешь?! Тебе надо было добить Кан Ло откатами и сильно ослабить его, и принятие удара было оптимальным и логичным решением.— Он мог стать смертельным, — напомнила я.— Но не стал, — отмахнулась “я в красном”. — И то, что он мог стать смертельным, ты тоже учитывала в своих планах. Тогда бы откат был сильнее.Я закусила губу. Мне не нравилось, что моё тёмное я оказывалась правой.— Наша остановка в городе Чжи Чжу? — попробовала я снова, но мое темное я легко отмахнулось:

— Это даже не ты предложила.

—Даже если и так, — признала я, — Пусть. Мной движет логика и расчёт, но я никогда не стану такой, как ты.

«Я могу стать такой, как ты»: - это мне было неприятно признавать. Ну… судя по всему, это действительно могло быть именно так. Расчёты и логика хоть и давали мне некоторые преимущества, могли стать моей уязвимостью. С одной стороны, я всегда восхищалась теми практиками, которые шли по пути безжалостности, но их тёмную сторону я, казалось, не замечала.— Именно! — рассмеялось моё тёмное отражение в ответ на невысказанные мною мысли — Ты когда-нибудь задумывалась, что происходит с человеком, когда он откидывает всё “человеческое”? Если ты отказываешься от своих чувств и эмоций, отказываешься принимать вокруг себя других людей, то ты делаешь первый шаг по пути демонических практиков. Если есть только ты и твои цели, для достижения которых ты пойдёшь на всё… И если для этого надо вырезать парочку деревень, то почему бы и нет?

Я вздрогнула. Госпожа Ма Ша всегда отмахивалась от этой своей части, говоря: “вырезала и вырезала. Мне была нужна эта сила». Да, её цель была другая — её интересовали красота, молодость, сила и власть. И ради своих целей она не задумывалась о пути достижения. Но если ради своих целей действовать только рационально… я пойду по её же пути и стану сильнее, могущественнее. Останется ли во мне что-то человеческое?

В госпоже Ма Ша вроде осталось… Но стать такой, как она… По спине зябко пробежал холод.Моё тёмное отражение тихо рассмеялось:

— Кажется, ты поняла? Так что да, я — это ты. Слишком рациональная, слишком умная, слишком расчётливая. И это очень удобно. Не приходится…— Но я же могу пожертвовать собой, — перебила ее я.— Да, потому что это рационально и логично.Я на некоторое время замолчала, не зная, что ответить. Сказать, что я изменюсь? Вряд ли, мой характер уже сформирован. Сказать, что я никогда не стану такой, как она? Так я уже говорила. Как бы мне это не нравилось, её рассуждения казались логичными, казались правильными. И значит, я действительно могу быть такой, как она. Действительно могу стать демоническим практиком просто потому, что это звучит логично.Я устало потёрла переносицу, а потом призналась:— Я могу быть такой, как ты. Но я не хочу быть такой, как ты. Я хочу найти ту силу, которая позволит мне оставаться человеком, которая позволит мне научиться действовать не только рационально, но и подчиняться своим желаниям. Может, путь, которым я иду, действительно приведёт к твоему появлению. Но я постараюсь оттянуть этот момент. И в тот момент, когда ради силы я захочу перейти черту, я надеюсь, будет кто-то, кто меня остановит.Моё тёмное отражение тихо рассмеялось:— Забавные мы… Хотим власти, хотим силы, но не той, которую нам предлагают. Помни, что я всегда внутри тебя.Я усмехнулась:— Что-то мне подсказывает, я об этом теперь никогда не забуду. Ну и да, красное? Это же так вульгарно. Неужели ты не могла придумать что-то более элегантное и достойное? В конце концов, демонический практик в красном — это так стереотипно.— Что поделать? — огрызнулось моё тёмное отражение. — Фиолетовый мне не очень идёт. И да. Проснись уже!

И я проснулась. Снова.