Аллигат

Глава 15

Новые жильцы обошли все комнаты и заглянули во все углы. Ватерклозет их не просто удивил. Они, конечно, слышали о нём, но увидели впервые. Когда Ньют собрался в третий раз спустить воду, мать схватила его за руку и шикнула:

— Отойди, вода немалых денег стоит.

Она была права. Ольга не выпускала из рук смятую записку, найденную в дверной щели. Хозяйке напомнили, чтобы она завтра до полудня была дома и произвела оплату за пользование водой, а также отдала вторую часть земельного налога окружному коллектору.

Ольга не удивилась — сегодня последний день месяца. Завтра первое мая — праздник весны и труда. Хмыкнула: праздник труда…

Путём нехитрых вычислений она пришла к выводу, что содержать большой дом одинокой неработающей мещанке сложно. Ситуацию спасало наличие нескольких свободных комнат, за сдачу которых в аренду в казну отчислялся процент с дохода. Ольга подумала, что в её случае быть квартирантом гораздо выгоднее, чем домовладельцем.

Сев в кухне за стол, Эшли не спускала глаз с плиты.

— Какой хороший у вас дом, — восхитилась она. — Сколько вы запросите за ту маленькую комнатку на втором этаже?

— Нисколько, — она наблюдала за Ньютом. Он покачал надсадно скрипнувшую перекошенную дверь в кладовку и подёргал державшуюся на честном слове задвижку. Заглянул туда, воскресив в памяти Ольги недавние события. Поймав осуждающий взгляд матери, притих и нехотя сел на стул у плиты. — К тому же вам нет необходимости тесниться с сыном на узкой кровати. Поселитесь там, — указала она глазами в сторону комнаты миссис Фармер. — А я переселюсь в большую на втором этаже.

— Так нельзя, — возразила Эшли. — Там много чужих вещей. Вернётся хозяйка…

— Не вернётся. Она умерла, а дом…

Ольга снова не знала, что сказать. Придумать на ходу душещипательную историю об умершей троюродной тёте и её племяннице-сироте? Нет, лгать она не станет. Никто не знает, кто появится завтра на пороге этого дома. Рассказать правду и довериться незнакомому человеку? Как бы потом об этом не пожалеть.

Эшли смотрела на мисс выжидающе, а та не могла решиться на откровенный разговор.

— Давайте поедим, — предложила Ольга. — Я займусь плитой, а вы прополощите и развесьте бельё, начните раскладывать вещи.

Женщина кивнула и, забрав сына, ушла во внутренний двор, где заметила корыто.

«Домовладелица» растопила плиту и поставила разогреваться остатки мяса и картофеля. То и дело она осторожно приподнимала край занавески на окне и поглядывала на улицу, высматривая, нет ли слежки за домом.

Вошла Эшли:

— Что делать с вещами умершей?

— Понятия не имею, — ответила Ольга.

— Вещи все добротные. Есть немного мужских.

Они прошли в комнату, где на кровати лежала груда одежды. Пахло потревоженной геранью. Её сладковато-мятный аромат с яркими травяными нотами перебивал запах персидского порошка.

— Их можно отнести торговцу подержанными вещами, — предложила Эшли. — Не пропадать же им. И вот эти, — указала она на стул с отложенной одеждой, — другого размера и их тоже немало. — Крутила в руках простенькое шерстяное платье мышиного цвета с белым кружевным воротничком. — Ботинки ладные, туфли… Можно немало выручить за них.

Возможно, часть вещей когда-то принадлежала Дебби — дочери миссис Фармер. Или они были выбраны и отложены для неё из… Ольга качнула головой. Она не хочет думать ни о чём подобном. А придётся. Пока она находится в этом доме, призраки бывших жильцов будут следовать за ней по пятам.

Заметив озабоченность своей спасительницы, Эшли участливо вздохнула:

— Мисс Табби, я понимаю вас. Первое время вам будет очень тяжело свыкнуться с мыслью о смерти близкого человека. А давно она умерла?

— Два дня назад.

— Как и моя Лаура, — часто задышала женщина. Переезд отвлёк её от дум об умершей дочери, но при малейшем напоминании о ней, глаза мгновенно наполнялись слезами. — Нельзя трогать её вещи пока не пройдёт сорок дней, — тихо закончила она.

Ольга обняла её за плечи:

— Идёмте в кухню. Давно пора поесть. Я с утра ничего не ела.

А там уже хозяйничал быстро освоившийся Ньют. На столе стояли тарелки и чашки. В хлебнице лежали булочки и тонко нарезанный хлеб.

Чем ближе подступала ночь, тем больше портилось настроение Ольги. Она не стала перебираться в другую комнату, помогая Эшли складывать чужие вещи и наспех наводить порядок теперь в их с сыном комнате.

Эшли в который раз держала в руках понравившееся серое платье.

— Будто на меня сшито, — робко глянула она на Ольгу. — Если вещи больше никому не нужны, я бы кое-что взяла себе. И обувь, если можно… Подложить немного шерсти и будет в самый раз. Мне такого никогда не купить.

Верно, добротных вещей у семейства Фултон не было и в помине.

— Если вас не смущает, что они… В общем, берите, что хотите, — махнула рукой Ольга на условности. — Мне всё равно.

— А вот это пальто я перешью на Ньюта, — оживилась Эшли и заметно повеселела. — Я ведь неплохо шила, пока мы жили в Чарлвуде.

— Где это?

— Это маленькая деревушка в сорока милях от Лондона. Я жила на ферме отчима пока он не женился второй раз. Мачеха… Ай, — прикрыла она рот рукой, — очень плохая женщина. Поэтому я вышла замуж за первого, кто пожелал взять меня в жёны. Коллум служил почтальоном в Кроли, а я зарабатывала шитьём. Родился Ньют… Потом сгорела почта и наш домик, который был совсем рядом, — Эшли тяжело вздохнула. — Четыре года назад мы приехали сюда в поисках работы и лучшей жизни. Думали, что пока мы молоды, будет несложно устроиться в большом городе. Потом родилась Лаура, а год назад не стало Коллума. А теперь…

Она посмотрела на Ньюта, собиравшего в ящик мусор, который мог сгодиться для растопки плиты.

— Вы не слышите противного запаха и не чувствуете дрожания пола? — спросила Ольга, отвлекая женщину от мрачных мыслей и прислушиваясь к себе.

— Запах? Я привыкла. А подземка… Когда всё тело ломит от усталости и гудят ноги… Мисс Табби, у вас чудесный дом. Вам несказанно повезло.

Эшли выметала комнату уже в сгустившихся сумерках. Ньют, прихватив свечу, подозрительно долго не возвращался из санузла, а когда появился, пришлось переодеть его в сухую одежду. Мать недовольно поворчала на него и, погладив по голове и поцеловав в лоб, уложила спать на кровать королевского размера.

Не успели они оглянуться, как наступил глубокий вечер. В кухне уютно горела свеча. От плиты расходилось тепло, согревая уставших за день женщин.

— Не хотела при Ньюте, — достала Ольга из буфета бутылку вина и две гранёные рюмки на ножке. — Давайте выпьем за всё хорошее, за наше светлое и счастливое будущее.

— Давайте, — не отказалась женщина. — Храни вас господь, мисс Табби. Не знаю, чем я смогу отблагодарить вас. Буду вашей служанкой. Буду стирать, готовить, убирать, отрабатывать кров и хлеб. Буду век…

— Погодите, Эшли, не благодарите раньше времени, — остановила её Ольга, наполняя рюмки сладким рубиновым вином. — Я должна вам кое-что рассказать, — покаянно вздохнула она и с силой потёрла лицо. — Кажется, я сделала то, что не должна была делать.

— Вы жалеете, что привели нас с Ньютом к себе? — настороженно следила за её руками Эшли.

— О нет, я не жалею о своём поступке. Стоит представить, как тот гнусный тип вернулся в вашу пустую каморку и взбесился от злости и бессилия… Знаете, я до сих пор испытываю ни с чем несравнимое мстительное удовлетворение!

Ольга рассмеялась, и в ответ впервые увидела расслабленную улыбку на лице женщины.

— Всё же меня мучает совесть, — продолжила она. — Привести вас сюда было неосмотрительно с моей стороны. Я расскажу вам, что со мной произошло в последнее время. Если вы захотите уйти, я, как и обещала, помогу вам найти работу и жильё и даже внесу за него плату за месяц вперёд.

— Мисс Табби, я давно заметила, что вас что-то беспокоит. За тридцать лет жизни я повидала много разных людей, — Эшли накрыла её руку своей ладонью. — Вы не способны на свершение дурных деяний. Если бы я думала иначе, я бы с вами не пошла. Можете мне довериться и рассказать всё без утайки.

— Местами будет… страшно, — подала Ольга гостье полный лафитник вина.

— Рассказывайте. Вам станет легче, а меня уже очень трудно чем-либо напугать, — приняла угощение Эшли.

Ольга долго молчала, собираясь с мыслями. Сомневалась, насколько она может доверять незнакомой женщине.

Доверившись человеку, мы даём ему определённую власть над собой и подвергаем себя опасности. Мы рискуем. Чаще всего, этот риск оправдывает себя.

«Лучшая возможность узнать, можешь ли ты доверять человеку, — довериться ему», — вспомнила она высказывание Э. Хемингуэя.

Довериться или всё же нет? — раздумывала Ольга. Открыться отчасти? В той мере, которую она может себе позволить?

— Я ушла от мужа, — начала она. — Знала, что меня будут искать. Поэтому спросила у кучера, который вёз меня в город, знает ли он, где можно ненадолго снять комнату. Он привёз меня в этот дом.

Она не спешила, обдумывала каждое слово. Говорила коротко и безэмоционально. Опускала подробности и детали.

— Шесть тысяч фунтов? — глаза Эшли округлились от удивления, когда Ольга рассказала о заёмных листах, обнаруженных хозяйкой при обыске её вещей, пока она мылась в туалетной комнате.

— Утром миссис Фармер ушла на рынок, а я за это время нашла тайник, — тяжело вздохнула Ольга. — Когда увидела доказательства их преступлений, остолбенела и совсем забыла о времени. Золотые изделия, деньги… Всего было так много… Хозяйка и кучер появились в тот момент, когда я держала в руках их сокровища.

Ольга замолчала, а Эшли ахнула и закрыла рот рукой. Напугать её всё же удалось. Едва дыша, она впитывала каждое слово рассказчицы.

— Потом… кучер бросился ко мне, а миссис Фармер… В общем, она упала, ударилась виском об угол комода в коридоре и тотчас умерла.

Ольга закрыла глаза, чувствуя нарастающую дрожь. И это не было связано с подземкой. Чем ближе она была к финалу рассказа, тем тяжелее ей было говорить.

— Джекоб связал меня и запер в чулане, а сам стал собирать вещи. Я лежала у двери и подсматривала за ним в щель. Он ушёл из дома, забрав с собой тело женщины и оставив горящую в куче тряпья свечу. Ногами я выбила задвижку и… осталась жива, — Ольга залпом допила вино и выдохнула: — Эшли, я должна была сгореть заживо.

Слушательница втянула голову в плечи, молчала и не двигалась. На руках, лежащих на столе и сжатых в кулаки, побелели костяшки. Расширенные глаза и часто вздымающаяся грудь выдавали сильное волнение. Подбородок её задрожал, глаза наполнились слезами:

— Как же вам повезло, — глянула она на приоткрытую дверь в чулан и поёжилась. — А кучер? Он вернулся, когда понял, что дом не сгорел?

— От соседки я узнала, что он с покойницей в скором времени собирался отплыть в Америку. Кто-то видел его в тот день на пристани при посадке на корабль. Эшли, он сбежал с награбленным. А я солгала соседке, что миссис Фармер срочно уехала в гости к дочери.

— Значит, у покойницы есть дочь, — задумчиво сказала женщина.

— Они в ссоре уже более двух лет. Она живёт в другом городе. Кто знает, возможно, ей придёт в голову помириться с матерью и завтра она приедет. Поэтому отсюда нужно уйти.

— И дочь никогда не узнает, чем занималась её мать, — в голосе Эшли проскочили нотки разочарования.

— Она знает и даже участвовала в других преступлениях, пока они что-то не поделили, и она не уехала в Глостер. Это было их семейное дело, — грустно усмехнулась Ольга и пояснила: — Коммерция, бизнес.

— А тот, кучер… Он останется безнаказанным? — Эшли схватила её за руку и горячо заговорила: — Надо пойти в полицию и обо всём рассказать. Пусть его поймают. Пусть он вернёт ваши деньги. Я пойду с вами и буду всячески поддерживать.

— Я не могу пойти в полицию. Об этом не может быть и речи.

— Из-за мужа? Потому что вы взяли деньги? Те шесть тысяч фунтов… — женщина смотрела в лицо Ольги и её глаза возбуждённо блестели. — Вам следует помириться с ним.

Ольга подлила вина Эшли и наполнила свой лафитник. Подняла его и посмотрела сквозь рубиновую жидкость на огонь свечи.

Язычок пламени танцевал на кончике фитиля, опадал и взвивался вновь. Волновался, вырывал из темноты и бросал на стену два вытянутых изломанных женских силуэта.

Свет и тень.

Жизнь и смерть.

Они идут рядом, бок о бок, играя человеческими судьбами, играя с нами в прятки.

— Я не вернусь к нему, — незаслуженная обида уже не жгла, как прежде. Боль угасала, тлела — обугленная, затоптанная.

— Если не хотите — не говорите, — тихо сказала Эшли. — Я всё понимаю.

Ольга снова стояла перед выбором, рассказывать дальше или остановиться.

— Ужаснее всего, что эти деньги чужие, — продолжила она.

Эшли качнулась на стуле:

— Вы их… украли?

— Можно сказать и так, — Ольга едва сдерживалась от желания тут же оправдаться и предстать в более выгодном свете. — Хорошо, я расскажу и об этом… Накануне нашей ссоры моему мужу пришло письмо без подписи. В нём было написано, что я ему не верна, и по наводке он нашёл второе подброшенное письмо с доказательством якобы моей измены. По его решению мне надлежало уехать из Лондона в какую-то глушь и там два года ждать развода.

— А разве нельзя было по почерку найти отправителя? — Эшли пригубила вино. — Показали бы письма почтальону. Мой Коллум знал почерк всех жителей в округе.

— У меня нет писем, — последовала Ольга её примеру, отпивая из лафитника. — К тому же муж сразу поверил в мою измену и даже не выслушал меня. Хотя я попробовала найти виновника всех моих бед, но ничего не вышло.

— У вас есть дети? — замерла Эшли в ожидании ответа, а Ольга не спешила отвечать.

— Я дважды теряла… — «Трижды», — поправила себя мысленно, — на ранних сроках. Здесь тоже всё непросто. Есть подозрение, что меня опаивали настоем коры лавра, чтобы…

— Я знаю, для чего он нужен. Кто-то хотел вам навредить?

— Не исключено, — кивнула Ольга.

— Можно же всё объяснить вашему мужу, — не сдавалась Эшли. — Прошло время, он одумался. Вам обязательно нужно встретиться и поговорить. Нельзя от него скрываться всё время. Он-то вас наверняка любит.

— Если бы любил — не поверил бы клевете и для начала выслушал меня, — закачала она головой.

— А тот человек, чьи деньги…

— Он — исчадие ада. Он отправился к моему мужу и сказал, что мы любовники, и он готов доказать это. Он вынудил подписать меня признание в измене. Это его такая изощрённая месть… моей семье. Баронет много лет терпел унижение от… моего отца.

— Баронет? А вы?.. — Эшли выпрямилась на стуле. Внимательный напряжённый взгляд изучал лицо Ольги.

— Мой муж виконт.

Эшли вскинула брови и прошептала:

— Вы — леди. Да, конечно… Как я сразу не поняла… Вы такая красивая, утончённая. И милосердная. И…

— Я хочу уехать из Лондона, — нахмурилась Ольга. Не хватало ей только восторженных поклонниц. — Хочу, чтобы меня никто никогда не нашёл. Хочу начать жизнь в новом месте, под новым именем. Начать с чистого листа. Для этого мне нужно заработать денег и сменить имя. Если работа уже есть, то со вторым, похоже, будут проблемы.

Она смотрела на тяжёлый медный подсвечник и оплывшую с одного бока свечу.

На немой вопрос Эшли ответила:

— Да, баронет, — начатый рассказ следовало закончить. — Я захотела вернуть подписанное признание и ударила мерзавца по голове чугунной статуэткой. Вытащила документ из его кармана и сбежала. Потом обнаружила, что вместо своего признания схватила закладные листы. Конечно же, собиралась их вернуть, — Ольга растёрла лицо руками. — Теперь я воровка и, кажется, убийца. Вы понимаете, во что я вас втянула?

Женщины молча допили вино.

— Я поеду к баронету и узнаю, что с ним стало. А дом, — Эшли встала, обошла стол и наклонилась к уху Ольги. Зашептала: — Нужно его продать. Когда я убиралась в комнате покойной, то видела купчую на него и другие бумаги.

Ольга отпрянула и впилась взором в расширенные тёмные глаза женщины. Вполголоса возразила:

— Теперь дом принадлежит её дочери.

— Считайте, что вы купили дом у кучера. Кем он там ей приходится? Раз одна банда, то пусть наследница с него и спросит, — она подвинула соседний стул и села рядом с Ольгой: — Выслушайте меня, леди…

— Называйте меня, как прежде, — попросила Ольга.

Эшли раскраснелась и стала очень хорошенькой. Будто сбросила десять лет. А выглядела значительно старше своего возраста. Тихо заговорила:

— Мисс Табби, я знаю одного человека… Думаю, вам смогут помочь. Конечно, вы не вернёте даже четверти украденных денег, но это даст вам возможность уехать. У вас всё получится.

— Честно говоря, я подумала, что вы скажете мне отдать деньги баронету, — улыбнулась она.

— Думаете, он заслуживает вашей милости после того, как с вами поступил? — возмутилась Эшли.

Ольга присмотрелась к ней — в тихом омуте черти водятся.

— Да вы авантюристка! — рассмеялась она и тут же посерьёзнела. — Это может быть очень опасно.

— Ничуть, — пожала плечами женщина. — Вам ничего-то и делать не придётся. Только взять деньги и поскорее съехать отсюда.

Чёрный риэлтор, — задумалась Ольга. Криминальный элемент. Вздохнула: заманчивое предложение и легко осуществимое. Но ничего противозаконного делать не хотелось. Однако брошенные в душу семена сомнения попали на благодатную почву и уже пускали хрупкие ростки. Манила перспектива быстро и без хлопот осуществить мечту — уехать и начать жизнь заново. Голова кружилась от предвкушения приятных и ошеломляющих перемен. Но что-то тревожило. И это не было связано с афёрой.

— Прежде нужно найти комнату, — сказала Ольга. — И не через объявление в газете.

Эшли оживилась:

— Помните, я вам говорила, что одна из моих заказчиц уезжает? Она получила место гувернантки с проживанием. Съёмная комната находится в районе Олдерсгейт-стрит, у сада Томаса Мора. Я была там всего раз, когда Ньют промочил ноги и заболел. Обычно относит и забирает бельё он. Послезавтра я занесу его сама и всё разузнаю.

Ольга достала бутылку оливкового масла и передала Эшли:

— Смажьте на ночь руки и наденьте суконные перчатки. В них и спите. Заживление пойдёт быстрее.

Ольга долго не могла уснуть и привести мысли в порядок. Торопиться нельзя. Следовало всё хорошенько обдумать и взвесить. На свежую голову.