Аллигат

Глава 34

При виде особняка на Аддисон Роуд сердце Ольги тревожно забилось.

Кованые ворота бесшумно распахнулись. Экипаж, грохоча колёсами по широкой подъездной аллее, подъехал к крыльцу.

Красивый дом, — любовалась Ольга фасадом, опутанным густым разросшимся плющом. Молодые тонкие зелёные побеги тянулись до округлых окон второго этажа, заглядывали в них, поднимались до самой крыши, подбирались к каминной трубе.

Она знала, что однажды вернётся в это дом. Победительницей. Но нынешний приезд мало напоминал триумфальное шествие. Ольга пленница. Беглая жена влиятельного лорда, насильно возвращённая под опеку мужа. Пусть голова её гордо поднята, а на запястьях нет наручников: вид рядом идущего мужчины говорил за себя — нынче победитель он.

Каким станет встреча Ольги с хозяином дома? Будет ли в его глазах столько же превосходства и скрытого довольства при виде вернувшейся заблудшей овцы, сколько у его наследника?

Сердце взволнованно отсчитывало удары.

Одна ступенька — удар сердца.

Следующий шаг — очередной удар.

Траффорд не выказал ни удивления, ни радости. Короткий кивок и сухое, такое же короткое приветствие. Будто виконтесса вернулась домой после пары часов отсутствия.

— Лорд Малгри у себя? — спросил Стэнли дворецкого, отдавая в его руки цилиндр и трость.

— Его сиятельство в библиотеке, милорд.

Виконт глянул на напольные часы.

— Ждём тебя на ленч, — сказал Ольге, сворачивая в правое крыло дома.

— Как Тауни? Она здесь? — спросила она у Траффорда, глядя на себя в старинное венецианское зеркало. Низ платья с подсохшими разводами грязной воды выглядел неопрятно.

— Спасибо, миледи, хорошо. Она в поместье.

Он скосил глаза на кого-то в коридоре, уходящего в сторону кухни. Тихо сказал:

— Позови Бертину.

Ольга смотрела на дворецкого сквозь зеркало, дивясь его невозмутимости. И этот мужчина беспокоился о ней? Не верится. Пригладила непослушные, рассыпавшиеся по плечам волосы, поправила чёлку, расправила подол платья и… поджидала. Хозяина дома.

Со стороны кухни показалась молоденькая горничная, уже знакомая Ольге. Она помнила, как та помогала ей собираться, как искренне огорчилась отъезду хозяйки.

— Миледи, рада видеть вас, — сверкнула она глазами.

Подхватила её шляпку, перчатки, ридикюль. Во все глаза смотрела на женщину.

— Всё хорошо, Бертина? — улыбнулась ей Ольга, мысленно благодаря Траффорда за подсказку.

В этот раз «виконтесса» уверенно шла в комнату Шэйлы. До ленча полчаса. Она успеет привести себя в порядок.

Комната выглядела тёмной и неуютной. Тот самый стул, прихваченный в прошлый раз в холле по её указанию, стоял у шкафа. Мебель, изготовленная в стиле барокко и призванная радовать глаз своей воздушностью, создавать атмосферу уюта и гармонии, вызвала недовольство большими формами и скученностью. Обстановка угнетала, давила. Унылая погода усугубляла дурное настроение. Болела голова.

Ольга подошла к окну и раздвинула портьеры. Глаза обследовали ухоженную лужайку с роскошными розовыми кустами и высокими тонкими деревцами причудливой формы, метнулись на неприступную стену ограды. Клетка.

Бертина открыла шкаф:

— Миледи, какое платье подать вам к ленчу?

Ольга прошлась взглядом по просторным полкам. Медленно, сверху вниз провела рукой по рыхлой стопке платьев. Доверилась тактильным ощущениям.

— Это, — остановила выбор на мягком бархатном платье цвета молочного шоколада с широким золотистым кружевом у горловины и на манжетах.

Заглянула в туалетную комнату. Оценила ватерклозет и белоснежную ванну с водонагревателем и умывальником. Приятно пахло ночной фиалкой. Второй двери, ведущей в спальню виконта, не было.

Отлично, — немного успокоилась Ольга. Неожиданного вторжения не будет.

Бертина осторожно расчёсывала волосы хозяйки, перебирала, пропускала сквозь пальцы. Восторженно зашептала:

— Вы так изменились. Ваши волосы… До чего же красиво.

Ольга посмотрела на неё через зеркало, поймала взгляд.

— А как же… — замялась девушка, — ваши украшения? Ничего нет. Только ленты.

«Виконтесса» хорошо помнила шкатулку с золотыми и серебряными изделиями. Изъяли? А чего ты ждала? Ничего хорошего.

— Будем довольствоваться тем, что есть, — улыбнулась она вымученно.

Бертина смутилась и покраснела. Промямлила:

— Простите. Вы всегда были красавицей. Не знаю, как сказать, но в вас что-то поменялось. Не только цвет волос и причёска.

— Надеюсь, я не стала выглядеть хуже? — присмотрелась к себе Ольга с беспокойством. Пигментные пятна при беременности не редкость.

— Нет-нет, — поспешила сгладить неловкость горничная. — Наоборот. От вас глаз не отвести.

— Что происходило в моё отсутствие? — сменила она тему разговора. — Графиня Мариам Линтон не оставляла для меня послание?

Зачем спросила? — прикусила она язык. Хочется знать, как часто дамочка посещала графа? Так спроси напрямую. Неловко?

Ласкающие движения рук служанки убаюкивали. Её голос стал тише:

— После того, как вы с ней… она не бывала в доме. Хозяин всё допытывался о вас и о ней. Ну, что случилось между вами в тот день.

— И что ты ответила? — следила Ольга за выражением лица девушки.

— Всё сказала, как было, — вздохнула та.

— А как было? — усмехнулась «виконтесса», вспомнив, как выставила Мариам за дверь.

— Я сказала всё слово в слово, что слышала, — не стала лгать Бертина.

А слышала ты всё, — не сомневалась Ольга.

Горничная собрала часть волос хозяйки и приподняла их на затылке:

— Может быть, желаете стянуть волосы лентой? Вот так? А здесь прихватим шпильками. На грудь уложим локоны.

Ольга привередничать не стала: поджимало время.

Столовую она нашла быстро. Дом значительно уступал размерами замку в поместье. Да и запах приготовленных блюд безошибочно указывал нужное направление.

«Виконтесса» приостановилась у распахнутой двери и прижала руку к груди, успокаивая часто бьющееся сердце.

— Ты непростительно беспечен! — услышала она раздражённый возглас графа Малгри.

— Две недели назад я решил все вопросы, — не менее раздражённо ответил Стэнли. — Кто ж знал, что так выйдет?

Не желая стать свидетелем не предназначенного для её ушей разговора, Ольга вошла.

Виконт стоял у окна и смотрел на неё восхищённым взором.

Лорд Малгри поднялся ей навстречу.

Он изменился, — отметила Ольга похудевшее осунувшееся лицо мужчины, его усталый вид. А вот взгляд… Он приковывал к себе, манил, звал за собой. Как когда-то. Глаза влажно блестели яркой зеленью, с жадным любопытством исследуя её лицо.

Губы Мартина дрогнули в счастливой улыбке. Он облегчённо вздохнул, будто сбросил с плеч тяжёлую давящую ношу.

— Милая, нельзя же быть настолько безжалостной, — целовал он её руки, не спеша отпускать. — Мы беспокоились.

Ольга заметно разволновалась. Она оказалась не готова к подобной встрече.

В дверях показался Траффорд с подносом. За ним шёл лакей с огромным букетом белых роз.

— С возвращением, дорогая.

Ольга приняла цветы от мужчин. Смущённо поблагодарив, передала их Траффорду.

Её проводили к месту хозяйки за накрытым к ленчу столом.

Она смотрела, как довольный дворецкий чинно поместил букет в подготовленную вазу и поставил её с краю стола недалеко от неё.

Аромат пряного мяса, сладкой сдобы, чего-то сливочно-ванильного кружил голову, вызывая слюноотделение. Оказывается, так приятно сидеть за нарядно сервированным столом, есть изысканные блюда с тонкого костяного фарфора, пить лимонад из богемского хрусталя. Приятно находиться в обществе красивых мужчин.

На неё смотрели.

Стэнли — изучающе, пристально, откровенно.

Мартин — задумчиво, с лёгкой грустью и спокойным достоинством.

Мягко стелют, усыпляют бдительность, — забеспокоилась Ольга, глядя в тарелку с протёртым супом. Хотелось чего-то другого: солёного, острого, ледяного до ломоты в зубах.

Она отпила холодного лимонного напитка и отодвинула тарелку с супом.

Стэнли, сидящий напротив, глянул на неё с беспокойством.

Траффорд убрал столовый прибор:

— Куриный салат, миледи?

Ольга помнила вкус салата с подкисленной уксусом заправкой. Кивнула утвердительно.

— Пюре с котлетой? — продолжил дворецкий и вдруг добавил: — Как вы любите, миледи.

Ольга ответила:

— Да, — и порозовела от удовольствия: эта еда ей по нраву.

Мартин повёл плечами, осушая стакан с элем.

Виконт допил вино.

Всё бы ничего, но «виконтессу» стал беспокоить посторонний запах. Едва различимой тревожной трелью он навязчиво просачивался в сознание, вызывая приступ раздражения и тошноты.

Ольга подняла голову и принюхалась.

— Что-то не так, миледи? — склонился над её плечом Траффорд.

Он остался стоять позади хозяйки, будто она одна находилась в столовой.

— Вы не чувствуете? — посмотрела она на него в упор. — Слышу запах… эмм… слегка подпорченного продукта.

Дворецкий задрал подбородок, окидывая стол ястребиным взором. Как среди множества блюд найти то, единственное? И есть ли оно вообще?

Мужчины прекратили есть и с недоуменным ожиданием взирали на виконтессу.

Ольга была уверена, что ей не показалось. Она встала и медленно пошла вдоль стола.

— Вот, — указала на горку нежного паштета из гусиной печени. — Сами понюхайте.

В мгновение ока паштет испарился со стола.

Ленч продолжился.

Ольгу больше ничего не беспокоило. Она насытилась и изнывала от нетерпения. Хотелось узнать планы мужчин, определиться со своим будущим. Хотелось разложить всё по полочкам. Хотелось решить все вопросы без промедления. Здесь и сейчас.

Только бесстрастное молчание мужчин, их пристальные и настороженные взгляды говорили об обратном: никто из них ничего не станет с ней обсуждать. Всё хорошо. Она там, где нужно: рядом со своим мужем. Как и положено законной жене.

Вот только её это не устраивает. Всё изменилось. Если раньше она была виновной стороной, то вновь открывшиеся обстоятельства изменили положение вещей. Что есть у виконта против неё? Анонимные письма и признание за её подписью, полученное под давлением? А у неё есть прямые доказательства его длительной супружеской измены. Отрицать сей факт с его стороны будет верхом непорядочности.

Ольга свысока посмотрела на Стэнли.

Интересно, что скажет на этот счёт граф Малгри?

***

Напрасно она беспокоилась. Сразу же после ленча его сиятельство распорядился:

— Жду вас в библиотеке через двадцать минут, — и вышел.

Ольга поспешила уйти следом. Оставаться наедине со Стэнли она не хотела. Да и он не выказывал большого желания.

Она не стала проявлять несдержанность и топтаться под дверью библиотеки в ожидании аудиенции августейшей особы. Вернулась в будуар. Волновалась. Руки заметно дрожали.

Вошла Бертина с розами в вазе.

— До чего ж красиво, — улыбнулась она, пристраивая букет на каминную полку. — Вам горячую ванну на ночь приготовить?

— Пожалуй, — не отказалась «виконтесса», поглядывая на часы. Стрелки неумолимо приближались к назначенному времени встречи.

Посмотрев на себя в зеркало, Ольга поправила волосы и вздёрнула подбородок. Проходя мимо шкафа, сказала Бертине:

— Верни стул в холл.

Библиотека показалась маленькой, больше похожей на просторный кабинет для одного человека. И стол здесь был один: большой и широкий. На нём бювар, настольная лампа, вытянутая фигурка сидящей кошки из серебра с глазами-изумрудами. Единственная массивная книга в чёрном, сильно потрёпанном кожаном переплёте, судя по всему очень старая, перевёрнута лицевой стороной вниз. И стремянка не такая основательная, как в поместье, а лёгкая, в виде лестницы, движущейся по направляющим, проложенным вдоль шкафов с книгами. И пахнет здесь иначе: мятной свежестью и прохладой, кожей и деревом. Пахнет новыми книгами.

Ольга пробежалась глазами по книжным полкам, занимающим две стены. Так и есть, сплошь издания в твёрдых переплётах с разноцветными корешками. Вернулась к фолианту на столе. Подмывало перевернуть его, узнать, что в настоящее время занимает мысли лорда Малгри.

Мартин предложил леди сесть в одно из кресел у окна.

Стэнли стал сбоку от жены.

— Оставь нас, — глянул граф на виконта.

Ольга ждала. От волнения пересохло в горле. Она смотрела на свои руки, сложенные на коленях.

— Не стану ходить вокруг да около, — развернул его сиятельство соседнее кресло и сел напротив Ольги. Глаза его полыхнули зелёным огнём. — Расскажите мне вашу историю: откуда и как вы попали сюда. Как мне вас называть. Хочу о вас знать всё.

Всё? — опешила Ольга от неожиданности. Зачем ему? Разве это сейчас главное? Посмотрела на мужчину напряжённо:

— Я не для этого здесь. Что бы я вам сейчас ни рассказала, это не имеет значения. Я в теле Шэйлы, а значит, формально остаюсь женой вашего сына, который…

— Я знаю, что произошло. И знаю, как вы себя чувствуете.

— Не знаете, — покачала она головой. — Я не жена вашего сына. Я не люблю его. Не я принимала его ухаживания и не я выходила за него замуж. Меня не предавали. Я могу лишь догадываться, что может чувствовать жена к изменнику-мужу. Не знаю, любила ли Шэйла вашего сына и знала ли о его неверности, но, думаю, находись она на своём месте, ей было бы намного хуже, чем мне.

— Именно это я и имел в виду, когда сказал, что знаю о ваших чувствах. Вы ведь… — граф подвинулся к леди и взял её за руки, — признались мне, что хотите быть со мной.

Ольга выдернула руки и отклонилась от мужчины: как же давно это было!

Мартин поймал её взгляд:

— Я люблю вас и хочу всё изменить, — снова заключил её ладони в плен своих рук. — Стэнли разведётся с… Шэйлой как можно быстрее. Мы уедем из Британии. Вы станете моей женой.

Ольга задохнулась от подступившего удушья. Его близость тревожила. Острый запах сладкой вяленой вишни напомнил об их последнем поцелуе: страстном, жгучем и… прощальном.

Где он был раньше? Тогда, когда оттолкнул её от себя и вынудил пасть в объятия другого? Когда она билась словно птица, попавшая в силки, не видя другого выхода? Когда металась в поисках правильного решения и всё равно ошиблась? Когда покорилась своей участи, взвалив чужую непосильную ношу на свои плечи.

Поздно! — кричали её глаза.

Поздно, — обмерло сердце.

Ольга судорожно вздохнула и потупилась. Сейчас… Она скажет всё сейчас и её душевные муки закончатся.

— Я… — голос охрип. Она вытащила ладони из захвата его рук. Сглотнула ком в горле: — Я не люблю вас, — не смела поднять глаза на графа.

Он откинулся на спинку кресла. Его прищуренный взор застыл на её лице:

— Нет, — дёрнулся уголок губ. — Не верю.

«Виконтесса» глянула на мужчину дерзко, без колебания. Он отпустит её! Должен отпустить! Поспешно выпалила:

— Я никогда не любила вас. Ни вас, ни тем более вашего сына, — чувствовала, как стынет кровь, как озноб прошивает тело колючей изморозью. — Я хочу лишь одного: скорейшего развода.

Мартин тяжело втянул носом воздух, задержал его в лёгких, медленно выдохнул. На лице застыла маска. Он встал и прошёл к столу, упёрся руками в столешницу, навис над ней. Глаза впились в чёрную книгу, лежащую перед ним.

Ольга пыталась рассмотреть фолиант. Похожий на большую растерзанную чёрную птицу, он притягивал взгляд.

Заметив её интерес к старинному изданию, граф выдвинул ящик стола и переместил в него книгу. Мелькнула золочёная пентаграмма. Скрипнул задвинутый ящик.

— Значит, вам нужен развод, — в раздумье повторил он слова женщины. — Чтобы жить одной? Ответьте мне: вы сможете жить одна той жизнью, к которой привыкли?

— Вы не знаете, к какой жизни я привыкла, — отбила она удар.

Её выпад пропустили мимо ушей.

— Кто защитит вас? Кто опекал вас, когда вы подверглись нападению и остались без цента в кармане? Лишь по случайности вы не лишились жизни.

Ольга насторожилась: о чём ему известно? Вспомнила, как Стэнли обмолвился, что искал её. За ней шли по пятам? Однако нет худа без добра! Случайная встреча как нельзя лучше разрешила вопрос с разводом в пользу виконтессы.

Она молчала. Упорно избегала встречаться с мужчиной взглядами.

Мартин прошёл к ней и сел в кресло напротив:

— Маркиза Стакей вернула Барту Спарроу закладные листы. Те самые, которые были похищены у вас. Об этом можете не беспокоиться.

Ольга вскинула на мужчину полные боли и слёз глаза:

— Но как такое возможно? Он же отплыл в Америку… тот бандит.

— Джекоб Чандлер. Это он? — уточнил: — Кучер, который увёз вас от вокзала, когда вы сбежали от меня.

«Виконтесса» кивнула, и он продолжил:

— Он найден мёртвым. При нём также были найдены закладные листы, принадлежащие Барту Спарроу. Вы знаете, что барон ищет вас? За что вы ударили его? Почему подписали признание в измене лорду Хардингу? Он вас принудил? Как закладные листы оказались у вас? Почему вы сбежали от меня? — сыпал он вопросами.

Ольга молчала.

Мартин, не спуская с неё глаз, настойчиво допытывался:

— Вследствие вышеизложенного, я хочу услышать ответ на мой главный вопрос: кто защитит вас от домогательств барона?

Она закрыла лицо руками. О том, что причиной подписания бумаг стал шантаж, говорить ни в коем случае нельзя. Набрала воздуха в лёгкие и с отчаянной решимостью выдохнула:

— Хватит учинять допрос! Всё, что произошло между мной и бароном Спарроу — наше личное дело.

— Вы ошибаетесь, леди Хардинг, — подчеркнул он её принадлежность к графскому семейству. — Пока вы жена моего сына — я несу за вас ответственность. Вы пробудете в стенах этого дома столько, сколько потребуется.

— До тех пор, пока жена! — душила в себе Ольга подступившее отчаяние. Похоже, адрес ссылки меняется. Вместо деревушки Сафрон-Уолден она будет ждать решения своей участи в этом особняке.

— Вижу, вы действительно полны решимости как можно скорее покинуть нашу семью, — сухо подытожил Мартин, пустым взором глядя в одну точку перед собой.

Ольга не ощущала окоченевших пальцев рук. Тело пробирала неудержимая дрожь.

— Прошу вас, помогите мне развестись, — подалась она к мужчине и накрыла своей ладонью его руку. — Если можно избежать скандала, пожалуйста, примите все нужные меры. Пусть доброе имя двух семей не пострадает. Молю вас, повлияйте на решение вашего сына о скорейшем разводе. Это в ваших силах. Что касается выплаты положенных мне отступных или… что там у вас полагается… — она готова идти на уступки, — оставляю всё на ваше усмотрение. Я не знакома с этой стороной вопроса.

Граф вернул руку леди на её колени:

— Вы, верно, не расслышали меня: я люблю вас. В сложившихся обстоятельствах лучшее для вас решение — принять моё покровительство. У вас нет защитника кроме меня.

Ольга почувствовала себя вконец измученной и уставшей. Сыпавшиеся одна за другой неудачи выбивали почву из-под ног. Как бы она хотела видеть Мартина своим защитником и покровителем! Как бы хотела любить его, родить ему детей и стать счастливой, если бы не ребёнок. Мы не можем вернуть время назад и исправить ошибки. Назад дороги нет. Все её попытки как можно быстрее уйти из этого дома безуспешны. Её не слышат!

— Есть, — сказала она решительно, с отчаянием человека, загнанного в угол. — У меня есть покровитель. Я люблю другого мужчину и после развода хочу быть с ним.

В оглушающей тишине стало слышно, как тикают часы и царапают по оконному стеклу резные листья плюща.

Мартин встал, отошёл к окну и повернулся спиной к женщине.

— Вы устали, — холодно отрезал он. — Ступайте к себе.